Подписаться на обновления
12 ноябряВторник

usd цб 63.9121

eur цб 70.4759

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Общество  Экономика  В мире  Культура  Медиа  Технологии  Здоровье  Экзотика  Мнения  Дискуссии  Сколько стоит Россия?  Кофейные заметки  Сеть 
Павел Рыбкин   вторник, 28 января 2014 года, 08:00

Давай пофехтуем
28 января 1996 года умер Иосиф Бродский


Иосиф Бродский // Reuters
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





...Оставалось совсем ничего — получить себе статую при жизни. И этого Бродский тоже сумел добиться, потому что обнаружил в своей крови мрамор гораздо раньше, чем об этом догадались современники, в частности, нобелевский комитет. И сам поставил себе окончательный диагноз — «мрамор сужает мою аорту»...

Спасибо — за невозможность!

Это можно назвать как угодно: робостью, смирением или просто трусостью и желанием снять с себя в дальнейшем всякую ответственность, но что бы это в итоге ни было, ясно, что было вначале. А вначале был Бродский как полная невозможность разговора о нём.

К поэтическому ремеслу и цеховым комплексам, когда тень любого из великих, по сути, обрекает тебя на немоту (см. нобелевскую лекцию), она, эта невозможность, прямого отношения не имеет. Хотя бы потому, что мы не собираемся говорить стихами. Главная причина в том, что узнаваемость Бродского, его поэтической манеры, вообще его повадки и стати, прямо пропорциональна невозможности его по-настоящему знать. Бродский уже давно встал в один ряд с Пушкиным, но в отличие от Александра Сергеевича с Иосифом Александровичем — и это несмотря на гораздо большую временную близость! — никак нельзя быть на дружеской ноге, даже если вы законченный Хлестаков. Это, быть может, острее других почувствовал Леонид Баткин, прямо написавший в своей блистательной «Тридцать третьей букве»: «Узнать голос Бродского проще простого. Но застать его дома и быть уверенным в прочности знакомства нельзя». И в другом месте добавил, говоря уже конкретно о поэтике мастера: «… Вся на виду, а не ухватишь».

Почему? Ответ лежит на поверхности. Он отчасти уже заключён в самой противоречивости этих вот «вся на виду, а не ухватишь», «узнаваем, а — не знаком». Надо просто пойти чуть дальше. И сказать (никакой громовой новости тут опять же нет), что Бродский вообще весь состоит из противоречий, включая и то обстоятельство, что их совокупность в свою очередь противоречит ещё и его изумительной цельности как поэта и личности. Поскольку цельность легко ощутима каждым, кто читал Бродского или слышал, как он читает, позволим себе очень бегло перечислить противоречия — из числа самых явных и самых мучительных.

Горячо — холодно

Прежде всего вот это: проповедь, с одной стороны, индивидуализма, с другой — безликости. За примерами не надо далеко ходить. Нобелевская лекция называется «Лица необщим выраженьем», по Боратынскому, и там сказано ясно: «В приобретении этого необщего выражения и состоит, видимо, смысл индивидуального существования…» Но с той же определённостью говорится и об обратном:

Всё, что мы звали личным,
Что копили, греша,
Время, считая лишним,
Как прибой с голыша,
Стачивает — то лаской,
То посредством резца –
Чтобы кончить цикладской
Вещью без черт лица.

Точно так же противоречат друг другу страстное ниспровержение Бродским всяческих клише и тавтологий и его же бесконечные самоповторы. Из числа наиболее безобидных — сравнение фонарей вдоль реки или проспекта с двумя рядами пуговиц (в конце концов в «Полутора комнатах» мы узнаём, откуда эти пуговицы пришли — с отцовской флотской шинели). Из числа вопиющих — сами по себе филиппики насчёт тавтологии и клише, рассыпанные там и сям, отчего они местами уже начинают сильно смахивать на автопародию.

Баратынский — первый и до сих пор чуть ли не единственный поэт, никогда не переводивший проблему поэта и толпы в романтическую плоскость и не метавший громы и молнии в обывателей и филистеров. В том-то всё и дело, что никакого противостояния нет. Поэт уже давно оставлен на самого себя и давно уже бродит совершенно в сумерках, о которых нельзя даже сказать, утренние они или вечерние.

Едем дальше. Прославление демократии и явная имперскость стиля, поэтика, буквально запрограммированная на подавление. Тут и фирменные бродские длинноты, и манера чтения, в молодости интенсивная настолько, что иные слушатели (барышни в особенности) даже падали в обморок. Тут и склонность к назиданиям, дидактизм и сентенциозность, обилие афоризмов (часто мнимых), схоластика, наукообразность и вообще всяческое насаждение объективности, понятой как растворение субъекта в некоей тотальности (обычно тотальности небытия). «…Поэзия есть искусство императивное, навязывающее читателю свою реальность», — это написано чёрным по белому в эссе, чьё название — «Поэзия как форма сопротивления реальности» — вроде бы никак читателя к подобного рода заявлениям не готовило. Так о чём же речь — о сопротивлении или навязывании? Или о том, что лучшая форма защиты — нападение? Или вообще всё дело просто в поэтическом шовинизме (мол, важнейшее из искусств), в котором Бродского тоже — и не без оснований — обвиняют. Но тогда какая, к чёрту, демократия?

Ответа нет. И мы торопимся к концу списка.

Пункт четвёртый. С одной стороны, Бродский без устали твердит о трезвости и смирении, а с другой — то впадает в истерику (см., например, «истерический гимн» (определение Якова Гордина) маятнику в поэме «Зофья», гимн тем более изумительный, что вообще-то сдержанности, трезвости и размеренности мы, по Бродскому же, как раз у этого самого «тик-так» и должны учиться), то вдруг начинает вещать и даже предсказывать столь презираемое им будущее (см. эссе «Взгляд с карусели»), то позволяет себе откровенную грубость и бестактность, причём отнюдь не в частной переписке или беседе (последнее в компетенцию рядового читателя не входит). Скажем, эссе «После путешествия, или Посвящается позвоночнику» отличается чем угодно, но только не трезвостью и смирением. Непонятно, зачем называть женщину, с которой спишь, «моей шведской вещью», ругать её за бездарность в постели, не самым изысканным образом каламбурить («в деле гадкая делегатка»), вообще исходить желчью по поводу всего и вся, чтобы в конце вдруг скромно называть себя затравленным психопатом, старающимся никого не задеть, потому что, видите ли, самое главное именно это — никому не сделать бо-бо. В психопата веришь охотно, но где же здесь трезвость и сдержанность? (Между прочим, в английской версии текста углы были сглажены, а шведская вещь не только стала «моей нордической подопечной», но даже удостоилась имени — пусть и вымышленного, но зато более чем лестного: Стелла Полярис! С чего бы?!).

Однако тут уже лучше не продолжать: упрёки в бестактности в адрес великого художника сами по себе бестактность. Пора закругляться с противоречиями.

Пятое и последнее: с одной стороны, Бродский называет поэзию нашей антропологической целью, целью как вида живых существ (см. опять же нобелевскую лекцию), с другой — утверждает, что она, поэзия, «ставит знак вопроса на самом индивидууме, на его достижениях и душевном равновесии, на самой его значимости» (см. эссе Altra Ego). Иными словами, получается, наша видовая цель — самоотрицание? Но тогда не являются ли стихи, обычно восхваляемые поэтом как величайшее средство экономии сил, слишком окольной дорогой к цели? Не проще ли нажать на ядерную кнопку? Или окончательно развязать руки тирании?

Что всего поразительнее, так это что о стихах, ставящих под вопрос индивидуума, говорится в контексте нелюбви к поэтам и поэзии со стороны государства (любого), так что волей-неволей напрашивается совершенно невозможная мысль, будто бы как раз государство и выступало обычно главным попечителем этого самого индивидуума.

Нет, правда, пора закругляться. И искать точку, в которой бы эти противоречия могли разрешиться.

Поэт пьедестала

Сделать это непросто, а может быть, и вообще невозможно. Потому что ведь дело не только и даже не столько в том, что противоречия Бродского мучительны сами по себе. Главное, что они следуют друг за другом с естественностью и частотой вдоха-выдоха, систолы и диастолы, с частотой переворачиваемой страницы. Уже не раз упоминавшаяся нобелевская лекция (весьма возвышенная по тону), посвящение путешествию (по тону почти возмутительное) и Altra Ego (с опровержением антропологии нобелевской лекции) идут в VI томе канонического, изданного Пушкинским фондом ПСС, без всяких перерывов, если не считать (а считать нечего) короткой речи в Шведской Королевской академии, по смыслу примыкающей к лекции.

То же самое можно сказать и о стихах. Даже — страшно вымолвить — о явственно предсмертных. За стихотворением «С натуры», пронизанным действительно светлой печалью (хотя и наверняка омрачённой для иных кисейных барышень ебущимися голубями), следует единственный в своём роде памятник — Aere perrtnius (то есть «Долговечнее меди» — строчка из 30 оды Горация), памятник, где автор, если не сильно вдаваться в детали, плюёт на вечную жизнь, а людей с кадилом вроде как называет псами.

После этой брани возникает «Бегство в Египет (II)» — последнее стихотворение знаменитого Рождественского цикла, быть может, самого благостного из всего, что написано поэтом. О том, что переключение регистров, постоянная смена верха и низа — обычное дело в рамках одного стихотворения, говорить не приходится. Это общее место.

Но что в результате? В результате читатель рано или поздно научается известному безразличию, и противоречия и смены регистров постепенно девальвируются в качестве тавтологии. Безразличие (и бесчеловечность) хорошо знакомы и самому автору. Да и как могло быть иначе в случае поэта, чьими магистральными темами были Время и Язык, вещи вполне себе равнодушные к судорогам человеческого существования. Достаточно вспомнить, например, великолепную «Муху»:

Для времени, однако, старость
И молодость неразличимы.
Ему причины

И следствия чужды де-юре,
А данные в миниатюре
— тем более. Как пальцам в спешке
— орлы и решки.

В итоге мы остаёмся всё с тем же: с катастрофической нехваткой смысла. И у кого? У самого дидактичного, сентенциозного, наукообразного, философского и «объективного» нашего поэта, у главного «смысловика». И, конечно, тысячу раз прав Баткин, когда пишет о Бродском так: «Его речь более или менее всегда — о нехватке смысла. Отсюда неподражаемая амальгама дурашливости и патетики, распахнутости и отстранённости (даже вызывающей нарочитости), ума и импульсивности, внешне жёсткой рефлективной конструкции — и её разломов, невнятицы, бормотания». Отсюда также и расчёт на «своего» читателя, которому должно быть «всё равно, на какую букву себя послать».

Не очень понятно, что значит «свой читатель», если с Бродским нельзя быть уверенным в прочности знакомства (см. выше). Но показательнее всего эта финальная апелляциями к бродскому «всё равно», к олимпийскому безразличию.

А что если не всё равно? При всей кондовости и заскорузлости возражения — что если и впрямь не всё равно? Что если человек, спокойно посылающий себя на все буквы, то же самое будет готов проделать и с ближним? И не надо никого укорять тупым морализаторским тоном и отсылками к Нагорной проповеди. В конце концов, сам Бродский совершенно спокойно, без всяких говорок, на собственном примере разъяснял выпускникам Уильямс-колледжа, штат Массачусетс, США, как нужно правильно понимать непротивление злу насилием (см. «Актовую речь»). А это непротивление — или требование, когда тебя ударили по одной щеке, подставить и другую — надо понимать буквально, иными словами, в объёме всей цитаты: подставить щеку, отдать рубаху и сверх того пройти два поприща, если враг тебя попросил пройти только одно. «Смысл этих строк, — говорит поэт, — далеко не пассивный, ибо из них следует, что можно обессмыслить зло чрезмерностью… Это ставит жертву в весьма активную позицию, в положение духовного агрессора».

Вот вам совершенно навскидку и ещё одно противоречие: жертва как агрессор. Вкупе с чрезмерностью (или массовым производством или — что то же — клише) как средством достижения подобной цели. Это о себе сказано. Потому что — да, пускай в этом ничтожном мире мер — именно чрезмерностью Бродский и поражает, и подавляет. Чрезмерными длиннотами. Чрезмерным риторическим накатом. Чрезмерностью повторений — всегда, на протяжении всей жизни — одного и того же. Чрезмерным (даже несмотря на то, что в высшей степени заслуженным и справедливым) прижизненным успехом (на зависть к нему теперь принято списывать любое смущение или, не дай бог, недовольство поэтом). Даже чрезмерностью смирения, о котором тоже ведь неспроста говорится, что оно паче гордыни. Наверное, исследователи когда-нибудь сосчитают, сколько раз Бродский повторил свой тезис о поэте как орудии языка. Но и без подсчётов понятно: достаточное количество раз, чтобы и тут орудие превратилось в узурпатора. Будь это иначе, вряд ли бы могли появиться слова о России и Америке, «по сей день говорящих языком Бродского», а именно этими словами заканчивается книга Людмилы Штерн (лично знакомой с поэтом на протяжении более чем 30 лет) со скромным названием «Поэт без пьедестала». Замечательно, что предлог (чёрным на лиловом фоне обложки) совсем пропадает, не считывается, в отличие от знаменательных частей речи, набранных белым. В результате, уже в который раз, получается нечто, по смыслу прямо противоположное задуманному. Получается «Поэт пьедестала». И если это просто дизайнерский просчёт, то (опять же по Бродскому) тут можно усмотреть божественное вмешательство.

Потому что только в пьедестале, вернее в поэте на пьедестале, в мраморе как огромной метафоре, как пластическом образе, а не «философеме», и снимаются (причём очень дорогой ценой для самого поэта) едва ли не все его пугающие противоречия.

Диалектика мрамора

Если быть совсем точным, то речь не столько о мраморе как таковом, сколько о памятнике. В известном смысле вся поэзия Бродского есть диалектика памятника. Потому что именно здесь заключено действительно живое и насущное, действительно пронизанное смыслом (а не его нехваткой) противоречие. Почему? Всё просто: потому что памятник есть одновременно апофеоз индивидуума, знак его жизненного триумфа, и в то же время это есть нечто типическое, имперсональное, даже безликое. Камень в нише.

Обращения (или разговоры) с памятниками, статуями, бюстами у Бродского — почти всегда шедевры. В стихах наиболее убедителен — «Вертумн», в прозе — «Дань Марку Аврелию». Первый — ошеломляет ясным осознанием взаимной небесполезности: человека для бесконечности, и наоборот. «В этом смысле тебе от нашего брата польза». В смысле — что у простых смертных боги учатся ощущению счастья. И даже признательны им за эту науку. Позднее, четыре года спустя после «Вертумна», будет сказано с максимальной отчётливостью:

И если за скорость света не ждёшь спасибо,
То общего, может быть, небытия броня
Ценит попытки её превращенья в сито
И за отверстие это поблагодарит меня.

А это отверстие, кстати, называется очень просто: звезда.

И ничего не завышенность самооценки. В «Марке Аврелии» — потому и шедевр — говорится, в сущности, о том же. Причём уже без метафор и околичностей, к которым при желании «звезду» можно причислить. Вот что там говорится:

«Весь смысл отождествления с богами состоит не столько в представлении об их всеведении, сколько в ощущении, что их абсолютная плотскость полностью уравновешена абсолютной же степенью отстранения. Начать с того, что чисто профессиональная мера отчуждения обычно заставляла правителя отождествлять себя с богом… Получая статую, он значительно увеличивал эту меру. И лучше, если происходило это при жизни, ибо мрамор уменьшает как ожиданья подданных, так и собственную готовность оригинала уклониться от явленного совершенства».

Да, речь об императоре. Но, во-первых, Марк Аврелий был ещё и немного поэт, а во-вторых, Бродский, о ком бы в своих эссе ни заводил речь, всегда в конечном итоге говорил о себе. Но там, где нам, простым смертным, мерещится крайняя степень зазнайства, если вообще не прямого безумия, поэт обнаруживает нечто иное — трезвость: бог есть не более чем профессиональная мера отчуждения. Если ты поэт.

Оставалось совсем ничего — получить себе статую при жизни. И этого Бродский тоже сумел добиться, потому что обнаружил в своей крови мрамор гораздо раньше, чем об этом догадались современники, в частности, нобелевский комитет. И сам поставил себе окончательный диагноз — «мрамор сужает мою аорту» (причём опять же в обращении к памятнику — римскому консулу Гнею Корнелию Долабелла). Но каково это было — при жизни наливаться мрамором и бронзовой? Каково замахнуться на отстранение, понятое буквально как процедура небытия?

Итак, отошедшие поколения, предки, родители, умирая, меняют форму существования, но при этом никуда не уходят, как-то живут среди нас. Необязательно верить в то, что они могут реально бродить по полям в виде призраков. Но нельзя усомниться, что они актуально живут в душах живых, действуют в них, даже если живые о них забывают, не осознают их присутствия.

«Иосифу Бродскому, прирождённому победителю, — пишет Сергей Гандлевский в эссе «Олимпийская игра», — мысль о неизбежном человеческом поражении была, полагаю, особенно нестерпима и унизительна. Чтобы не оказаться застигнутым смертью врасплох, приходилось заживо становится своим в небытии, упражняться в неодушевлённости, учиться отсутствовать. Молва и слава помогали овладеть этим противоестественным искусством, были как бы посмертным взглядом на себя же со стороны — как на памятник, вещь, объект».

Отстранение это не всегда удавалось. Что всегда нагляднее показывает единственная в необъятном мраморном наследии Бродского попытка написать непосредственно «Памятник» — в смысле переложение 30 оды Горация «К Мельпомене». Это стихотворение — Aere perrenius (мы о нём уже вскользь упоминали) в высшей степени заслуживает отдельного разговора, и я подробно написал о нём на «Переменах». А тут скажем просто: по-видимому, это самый дикий и скандальный «Памятник» из всех нам известных в русской поэтической традиции. Собственно, потому что он эту традицию отрицает. Вместо завещания, напутствия, уверенного обращения в будущее — брань в адрес этого самого будущего, тяжба и пря.

И вот чем эта пря заканчивается:

Отвечала твёрдая вещь, на слова скупа:
«Не замай меня, лишних дней толпа!
Гнуть свинцовый дрын или кровли жесть —
Не рукой под чёрную юбку лезть.
А тот камень-кость, гвоздь моей красы,
Он скучает по вам с мезозоя, псы.
От него в веках борозда длинней,
Чем у вас с вечной жизнью с кадилом в ней».

Просто поразительно! У поэтов всегда оказывался длинней и толще любого Александрийского столпа, это понятно, но до Бродского никто ещё так откровенно не лупил потомков дрыном по башке, а главное, не состязался с самой вечностью, нерукотворностью, пусть даже в не близком тебе лично варианте. И в довершение всего, ни слова о поэте-потомке как мере собственного бессмертия. У Пушкина — было, а у Бродского со всем его поэтическим шовинизмом — нет и в помине. Как будто он действительно последний.

Всё это страшно. Реально страшно.

Обложка первого тома открывается, и первое, что произносит автор, это слова «Прощай»:

Прощай,
Позабудь
И не обессудь,
А письма сожги,
Как мост.

И прощается ещё целых четыре тома, заканчивая — чем бы вы думали? — словами: «Будь ты проклят».

…Вечер отлит
В форму вокзальной площади, со статуей и т.п.,
Где взгляд, в котором читается «Будь ты проклят»,
Прямо пропорционален отсутствующей толпе.

Это действительно, в рамках канонического ПСС, последние строки Бродского по-русски. Четыре тома назад читатель протянул ему руку — и всё, поминай, как звали. Вдох — безумная страсть, выдох — мрамор течёт по жилам. Систола — и голова кружится от отчаяния и муки, диастола — свинцовый дрын лупит тебя по голове. Тик — Рим, где светит солнце, так — наступает полный мрак и всеобщее оледенение. Тяжело пожатье каменной десницы. Тяжело общенье с командором (в одном из английских автопереводов поэт прямо назвал себя Commander in going under, без комментариев). И при всём при этом статуя, не выпуская вашей руки, не просто не извиняется за несколько затянувшуюся заминку, но ещё и учит вас смирению, трезвости, стоицизму ну и, конечно, искусству пропадать из виду.

Просто с ума сойти! И как тут, при всём усвоенном смирении, не воскликнуть: «Будь ты проклят!»

Стоп! Ровно этого от нас и добивались. Разве не ясно? Это гордый римлянин Туллий из пьесы «Мрамор» предлагает своему сокамернику варвару Публию: «Давай пофехтуем?» Это он наносит ему первую рану. И он, когда Публий готов уже отложить оружие, говорит: «Меч возьми». И ещё более властно повторяет: «Меч, говорю, возьми»!

Всё правильно. Бродский — бог. Это не лесть. И не преувеличение. А просто рабочий термин. Но боги существует для вопрошания. Для тяжбы с ними. Для того чтобы биться в ночи, как Иаков. И да, для проклятий тоже, в конце-то концов. Именно в этом им, бесконечным, от нашего конечного брата польза. И как бы смехотворна, как глупа и унизительна не была ваша попытка, сколь бы обречённой на провал она ни выглядела, вы должны сделать это — поднять выбитый из рук меч. Или несчастную острую сабельку. Или перо. Или что там у вас? Заговорить — при полной невозможности разговора. А после, с кривой ухмылкой вспоминая что-нибудь идиотски мелодраматическое типа «Рокки, вставай!», тихо-тихо, как бы про себя, предложить, адресуясь туда, наверх:

«Давай пофехтуем?»

На самом деле, это и будет вашей молитвой.

Спасибо за науку.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Смерть поэта, или Finita la comedia

27 (15) июля 1841 года в грозу был убит на дуэли Михаил Лермонтов

Дуэль Лермонтова и Мартынова (равно как и дуэль Пушкина и Дантеса) преломляется в нашем национальном сознании довольно своеобразно. Всё кажется, что наши знаменитые дуэли — не поединки равных, а нечто вроде запланированного расстрела. Что Мартынов (и Дантес) никак не мог быть человеком достойным; он ничтожество и т.п. По такой логике Лермонтову надо было стреляться разве что с Пушкиным (тем более что им обоим дуэли нравились). В крайнем случае с Гоголем.

27.07.2019 20:00, Виктория Шохина


Хемингуэй: перевод с американского

120 лет назад, 21 июля 1899 года, родился самый знаменитый писатель из США

Хемингуэй — звезда мирового масштаба. He-man, Папа Хэм. Его слава не знала границ. Его книги цитировались, как Новый Завет. Его жизнь обсуждалась на каждом (литературном) перекрёстке. Его именем называли рестораны и бары. В Советском Союзе культ Хэма возникал дважды: в чугунные 1930-е и бархатные 1960-е.

21.07.2019 21:00, Виктория Шохина


Шерлок Холмс как личный Дарт Вейдер

22 мая 1859 года родился Артур Игнатиус Конан Дойль, автор приключений Шерлока Холмса

Широко известно, что Конан Дойль создал замечательного сыщика Шерлока Холмса. Не слишком известно другое: автор недолюбливал этого персонажа, который, несомненно, принёс ему немалую прибыль, но также затмил своей почти дартвейдеровской фигурой другие, менее броские произведения писателя.

22.05.2019 20:00, Алексей Соколовский


О Булгакове

15 мая 1891 года родился Михаил Булгаков

Михаила Булгакова (1891—1940) стали вспоминать с опозданием: спустя 25 лет после его смерти. С конца 20-х годов и до конца 1961 года проза его не печаталась вовсе. В рукописях лежали основные книги. На сцене шли только пьеса «Последние дни» («Пушкин») и инсценировка «Мёртвых душ». Не принявший искусства соцреализма, политики пятилеток и лагерей, уцелевший лишь благодаря капризу Сталина, он писал для себя и для внуков, писал, как принято говорить, в стол.

15.05.2019 20:00, Ирина Иванова


Набоков: тема весны

22 (10) апреля 1899 года родился Владимир Набоков, самый необычный и самый провокативный русский писатель

На Западе он вошёл в моду после публикации романа «Лолита» (1955; русская версия — 1967). В России, его «чопорной отчизне», которую он так страстно (и до поры до времени безнадёжно) любил, его начали тайно читать во второй половине 1960-х.

22.04.2019 20:00, Виктория Шохина


«Приди, сорви с меня венок…»

К 275-летнему юбилею Дениса Фонвизина, «из перерусских – русского»

К исходу жизни Денис Иванович лечился некоторое время в Карлсбаде от «следствия удара апоплексического». Исправно пройдя курс, – даже закончив античную, с политическим контекстом, повесть «Калисфен», – отправился с божьей помощью домой. Подъехав уже к Киеву, экипаж попал в жуткую дождливую бурю.

14.04.2019 20:00, Игорь Фунт


Притча о блудном кидалте

Умер кинорежиссёр Георгий Данелия («Я шагаю по Москве», «Тридцать три», «Мимино», «Кин-дза-дза» и др.)

Его статус в отечественном кино стал незыблемым ещё в советские времена: грустный классик кинокомедии, создатель интернациональных шлягеров с национальным колоритом, сатирик и моралист. Однако это совершенно не мешало зрителям — от обычных сограждан до генсеков — принимать Данелия за кого-нибудь другого.

04.04.2019 19:00, Максим Медведев


Маг русской литературы

1 апреля 1809 года родился Николай Васильевич Гоголь. Писатель русский? Или украинский?

Он считал себя гением, сразу после Пушкина. Задал основное направление философии Серебряного века и несколько направлений русской литературы, одно из которых воплотил Толстой, другое - Достоевский. Все вплоть до Хармса и Пелевина обязаны Гоголю.

01.04.2019 20:00, Константин Рылёв


Where did we go wrong?

Рецензия на книгу Игоря Фунта «Останусь лучше там...»

Прозаик, эссеист-публицист Игорь Фунт проапдейтил свою книгу, что уже была внимательно замечена — вошла в 2014 в лист спецпремии издательства «Новое литературное обозрение» «НОС», тридцатку постсоветских детективов. Зачем было обращаться к относительно старой вещи? Да потому что там не только современно все на редкость (актуально, как принято говорить), но и — объясняет самые причины этой современности, ее вершки и корешки. Роман из трех частей, миди-эпос российской современности. Ее, да, темной, да, чернушной стороны. Если, например, после «Груза 200» Балабанова, «Жить» Сигарева, «Дурака» Быкова или «Юрьева дня» Серебренникова хочется почитать что-нибудь такое же, в тему и в жилу, то это к Фунту.

22.01.2019 16:00, Александр Чанцев, krupaspb.ru


«Любимые пища и питье – мороженое и пиво»

Анкета Блока

Летом 1897 года Александр Блок заполнил одну забавную анкетку под названием «Признания». Он рассказал, что предпочитал в людях и в литературе, кем хотел бы работать и как умереть. Вот что думал о жизни в 16 лет будущий великий поэт.

09.12.2018 19:00, izbrannoe.com






 

Новости

Активист Ильшат Муртазин стал объектом телефонных атак
Ему звонят со скрытых номеров и обещают посадить в СИЗО за общественную активность.
Легендарный авиамузей в Монино будет закрыт
Авиамузей в Монино будет закрыт, а его территория передана под застройку.
В Калмыкии пропала студентка, снявшая на видео вброс бюллетеней на выборах
В Калмыкии пропала Айса Хулаева, студентка, которая была наблюдателем от партии "Справедливая Россия" на выборах в селе Приманы. Она зафиксировала на видео вброс бюллетеней, её же забрали следователи и после уже два дня как с девушкой нет связи, никто из её родственников и знакомых не знает, где она. Об этом сообщил "Кавказский узел".
Сегодня утром было разогнано собрание жителей Бурятии перед зданием регионального правительства в Улан-Удэ
11 человек задержаны, трое из них побиты. Одна из участниц собрания госпитализирована. Судьба остальных на данный момент неизвестна, попытки дозвониться до местного ОВД результатов не дают.
В Волоколамске обстреляли водителя мусоровоза, сообщают очевидцы
Водитель мусоровоза, перевозившего ТБО на полигон «Ядрово», получил ранения в ходе обстрела фуры. Об этом сообщают участники паблика «Ядрово. Задыхаемся» со ссылкой на полицию.

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.