Вопрос об инновациях слишком часто заканчивается спором о том, в какое именно место класть деньги — в нанопроцессор или в новую трубу. Только инновации здесь по большому счёту ни при чём. Времена индустриализации миновали, и инновационную экономику не построишь так, как строили «Магнитку», Днепрогэс и Уралмаш, — навалившись всем миром на создание промышленной инфраструктуры. Инновации не растут, как грибы. И вовсе не потому, что деньги вкладываются в какие-то «не те» проекты, а потому, что забывают о почве и уходе за грибницей.
Вопрос об инновациях слишком часто заканчивается спором о том, в какое именно место класть деньги — в нанопроцессор или в новую трубу. Только инновации здесь по большому счёту ни при чём. Времена индустриализации миновали, и инновационную экономику не построишь так, как строили «Магнитку», Днепрогэс и Уралмаш, — навалившись всем миром на создание промышленной инфраструктуры. Инновации не растут, как грибы. И вовсе не потому, что деньги вкладываются в какие-то «не те» проекты, а потому, что забывают о почве и уходе за грибницей.
Главная проблема с инновациями в том, что заранее неизвестно, в чём они будут состоять. Их нельзя назначить или выбрать. Время Больших Проектов, Больших Вещей, Большой Науки (за редким исключением, Большого адронного коллайдера или проектов, связанных с термоядерной энергетикой) прошло или подходит к концу. Первыми это поняли американцы, озабоченные своим военно-технологическим отставанием от России после запуска первого спутника. И они постарались организовать такую систему, которая была бы способна порождать инновации в военной сфере, даже если неизвестно, как именно они будут достигнуты, — DARPA, Агентство передовых военных исследований.
DARPA не работает по прямому заказу военного ведомства. Военным слишком часто нужны те же танки, только с бронёй помощнее, и те же ракеты, только с дальностью побольше. То есть это, конечно, тоже важно, но на это у военных есть подрядчики. DARPA ставит задачи иначе. Главная — не оказаться в положении догоняющего, найти, чем ответить, избежать эффекта «спутника». А для этого надо, к примеру, научиться видеть сквозь стену, сделать невидимый самолёт, организовать связь между военными базами так, чтобы она не пострадала от ядерного удара. Так появился интернет, «Стелс» и многое другое.
Удивительно, что само агентство располагает весьма незначительным бюджетом: на фоне всего министерства обороны 226 млн долларов на 2010 год кажутся копейками. И оно ничего не производит. DARPA только ищет новые идеи, новые технологии, исследовательские коллективы и маленькие фирмочки с какими-то нетривиальными разработками, раздаёт небольшие гранты, достаточные для того, чтобы понять, вырастет что-то из идеи или нет, сможет ли идея превратиться в технологию. А потом старается пристроить перспективную технологию нужному ведомству, подрядчику и т.д., уделяя этому максимум внимания.
Точно по той же модели DARPA новая администрация организовала при Министерстве энергетики США ARPA-E, Агентство передовых исследований в области энергетики. Можете не сомневаться, рано или поздно (и вовсе не в каком-то отдалённом будущем) при поддержке ARPA-E (и параллельной системы центров поддержки исследований, организованной министерством энергетики в крупнейших американских научных институтах и университетах) будут радикально улучшена технология получения энергии из альтернативных источников и созданы новые эффективные способы её сохранения и передачи. После чего об американской зависимости от поставок импортных энергоносителей можно будет забыть. А потом всем остальным странам придётся покупать технологии, которые появились благодаря ARPA-E, если у них не окажется своих.
Надо, правда, заметить, что такая система поиска и полива ростков инноваций работает на почве, уже удобренной богатыми университетами, великолепными библиотеками и традициями изобретательства. Не исключено, что в другой культурной и экономической среде схема DARPA работать не будет. Значит, надо готовить почву.
Недавно я наткнулся на «Колхоз». Именно так, с прописной буквы и без всякой связи с сельским хозяйством. Представьте себе электронную библиотеку в 28 тыс. книг по основным естественным наукам. 110 гигабайт файлов в формате pdf и djvu (последний, кстати, стал популярным в международном сообществе именно учёных-естествоиспытателей). Кто первый решил учинить этакое антикопирайтное безобразие, история благоразумно умалчивает. Согласно легенде, обменивались «Колхозом» сначала на CD, потом на DVD, теперь он есть в Сети. Его следы можно найти и на некоторых сайтах, и в файлообменных сетях: «Колхоз», в сущности, и был обменом файлами ещё до появления файлообменных сетей.
Причины, по которым «Колхоз» возник и смог набрать такой объём, понятны: повсеместное распространение компьютерной техники при приходящей в убожество книжной индустрии в части издания книг для учёных. Плюс к этому запустение библиотек. О масштабах этого упадка свидетельствует количество «членов колхоза», безымянных энтузиастов и тружеников сканера, без которых библиотека не смогла бы набрать такое огромное количество книг.
С точки зрения авторского права «Колхоз» — это форменное безобразие и повод хоть и для бесперспективного (поди найди всех этих исполнителей), но уголовного расследования. С точки зрения учёного, «Колхоз» — едва ли не единственный выход, когда нет под рукой старого доброго справочника, например. С любой точки зрения — свидетельство полного провала политики laissez faire и непродуманности копирайтного законодательства в одной конкретной нише одной конкретной отрасли. Попробуйте отыскать пособие Зельдовича по высшей математике для начинающих физиков и техников, или первый том «Введения в алгебру» Леонарда Эйлера (издание 1802 года), или отличную популярную «Физику» Купера.
А в «Колхозе» эти книги есть. Их можно долго искать в обычных библиотеках — естественно, не в каждой они найдутся: не в каждой московской, я уже не говорю про библиотеку в каком-нибудь Каменске-Уральском. На полках в книжных магазинах их не найти уже точно. За редким исключением, издатели не решаются не только издавать новые книги по естественным наукам, но и переиздавать старые. Ещё меньше шансов попасть к читателю у классических фундаментальных трудов западных учёных. Вот и получается, что нелегальный или полулегальный «Колхоз» — выход из тупика, из неразрешимой дилеммы, где на одной чаше весов — экономическая (не)целесообразность, а на другой — необходимость образования и научной деятельности.
Самое примечательное во всей этой истории (кроме того, конечно, что и в «Колхозе» я не нашёл довоенного перевода великолепной «Истории научной литературы на новых языках» Леонардо Ольшки) с «Колхозом», наверное, то, что он является примером того, как общество пытается решить реальную проблему, которая не решается ни невидимой рукой рынка, ни государством. Невидимая рука рынка неумело немеет, когда не видит массового спроса или исключительно нишевый и не подкреплённый достаточной денежной компенсацией. Государство же, как обычно, занято другими важными делами.
Однако если государство решило, что инновации — это и есть его дело, то стоило бы наконец посмотреть именно туда, где общество пытается решать реальные проблемы, — в сферу науки и образования, — и именно там приложить свою политическую волю, потому что решение проблем в этих областях только и может создать условия для появления новых концепций и технологий. И политическая воля действительно понадобится, потому что помочь образованию и науке в России сложнее, чем построить Транссибирскую магистраль.
Проще всего заниматься реформами. Просто потому, что они заметны. Дело, однако, в том, что инновациям нужны вовсе не реформы. Тот же «Колхоз» уже существует сам по себе. Другое дело, что поле, в котором он существует, юридически сомнительно. В том числе и потому, что нынешнее законодательство об авторском праве сделало ставку на радикальную монетизацию творческого акта: тем самым российская правовая система «догнала» цивилизованный Запад. Триумф авторского права, однако, подоспел как раз в то время, когда на повестке дня стоит другая проблема — создание юридических правил для свободного распространения контента, выросшего из глобализации культуры и распространения интернета. В рамках нынешнего российского законодательства, к сожалению, юридически некорректны все попытки легализации свободного обмена результатами творчества и изобретательства. Мы уже защитили интеллектуальную собственность. Может быть, пора защитить интеллектуальную свободу, поддержать на государственном уровне Creative Commons и public domain? Может быть, стоит решиться и на более радикальный и полезный для роста инноваций шаг — перевести в общественное достояние научное и культурное наследие советского периода?
Для поддержки инноваций нет нужды и в реформе образования. Кроме денег, однако, ему можно помочь иначе. Вы будете смеяться, но люди действительно хотят учиться. Даже те, которые не могут позволить себе или потратить некоторое количество денег на образование или времени, чтобы оторваться от работы. И есть люди, которые готовы учить. Хотя бы и заочно, онлайн и даже без выдачи диплома, но с непременным экзаменом — в конце концов, тот, кто на самом деле хочет учиться, всегда захочет убедиться, что он и вправду что-то выучил. Такой — тоже своего рода «колхозный» — университет в области компьютерных наук уже есть: Интернет-университет компьютерных технологий.
На странице информации об этом проекте ответ на вопрос «Поддерживает ли государство этот проект?» лаконичен: «Нет». А почему? Открытый государственный университет, предназначенный для получения дополнительного образования или переквалификации, доступный для любого слушателя (пользователя Сети) из любого Пикалёва, мог бы сделать для роста инноваций в стране (и, кстати, для хотя бы частичного решения проблемы растущей безработицы) больше, чем грандиозные планы по организации федеральных университетов.
Впрочем, чтобы дорасти до университета, надо ещё закончить школу, прочитать помимо учебников много книг… Которых нет, или они дорого стоят. Если ребёнок не прочитал в детстве Перельмана, в школе — Орира, если он не решал головоломок Гарднера, не зачитывался книжками Данина, Мигдала или Эбботта, то вероятность, что из него получится хороший физик, невелика. Opel — это, наверное, хорошее приобретение для государства. Но, может быть, стоило купить заодно и завод Plastic Logic? Он тоже в Германии, и у него, судя по всему, тоже проблемы. Этот завод в скором времени должен был начать производить новое поколение букридеров, недорогих устройств для чтения электронных книг. Типа Kindle DX, которые Amazon теперь будет стараться впихнуть каждому американскому колледжеру, чтобы он не таскал рюкзаки с книгами, а учился в уже знакомой ему технологической среде. Может быть, не такая уж сумасшедшая идея — субсидировать продажу таких букридеров каждому российскому школьнику? Вместе со школьной библиотекой в придачу?
Понятно, что изменение законодательства, поддержка науки и образования не дадут существенных экономических последствий сразу. Но они позволят появиться той почве, в которой инновации, собственно, и растут, — человеческим мозгам, испытывающим страсть к познанию и созиданию нового.
В конце концов, инновации не самоценны. Цель любого настоящего изобретателя — вовсе не создание какого-то нового механизма или обогащение. Равно и цель государства, которое занято, к примеру, совершенствованием военной техники, — вовсе не сама военная техника. И в том и в другом случае этой целью является что-то другое. Например, здоровье и безопасность. Да просто счастье, в конце концов.
