Драматичные события, произошедшие ровно 40 лет тому назад в Иордании, не только стали тестом на прочность для власти короля Хусейна и целостности его монархии, но и, как никакое другое событие в новейшей истории Ближнего Востока, свидетельствовали о крайней мифологизированности палестинской проблемы.
Принято считать, что первым арабским государством, официально снявшим с повестки дня уничтожение «сионистского образования» и признавшим право Израиля на существование, является Египет. Де-юре это так. В 1979 году Анвар Садат подписал с Тель-Авивом знаменитые Кэмп-Дэвидские соглашения и установил с еврейским государством дипломатические отношения. Этот радикальный в ближневосточных реалиях конца 70-х годов шаг египетского президента в итоге стоил ему, как известно, жизни. Однако первым арабским государственным деятелем, которому не простили «предательство палестинского дела», стал основатель Хашимитского Королевства король Абдалла, павший от рук члена радикальной группировки «Аль-Джихад аль-Мукаддас» ещё за три десятилетия до гибели Садата (20 июля 1951 года на Храмовой Горе в Иерусалиме). А сама Иордания стала второй по счёту арабской страной, подписавшей мирный договор с Израилем, но произошло это только спустя полтора десятилетия после Кэмп-Дэвида (в октябре 1994 года).
Вообще же Хашимитское Королевство всегда было эдакой белой вороной в арабском мире, наподобие Румынии или Югославии в социалистическом лагере. Именно Иордания (которая до 1950 года называлось Трансиорданией) первой среди арабских стран де-факто с момента своего зарождения сразу же отказалась от идеи «сбросить сионистов в море» и негласно выбрала путь мирного сосуществования с Израилем. Примечательно, что основатель Хашимитского Королевства установил контакты с лидерами еврейской эмиграции (в частности, с Хаимом Вейцманом) ещё в начале 20-х годов, при этом обе стороны старались по мере сил учитывать интересы друг друга в проведении своей политики. Взаимному сближению короля и руководителей ишува способствовали сами обстоятельства формировавшейся в то время Абдаллой из разрозненных бедуинских племён на территории, лежавшей к востоку от реки Иордан, новой государственной общности, которую надо было ещё и укреплять. В свою очередь лидерам сионистского движения в условиях нараставшей эмиграции евреев в Палестину важно было найти поддержку среди арабских политических деятелей идее о создании еврейского национального очага в Палестине.
Будучи изначально настроенным против как декларации Бальфура, так и самой еврейской эмиграции, иорданский монарх тем не менее сразу проявил недюжинный политический реализм, осознав, что если процесс, пользующийся поддержкой западных держав, уже не остановить, то надо извлечь из него пользу для своих планов. Программой-минимум основателя Хашимитского Королевства была аннексия Западного берега реки Иордан вместе с Иерусалимом. При этом статус хранителя мусульманских святынь в Восточном Иерусалиме только дал бы власти Абдаллы, чей хашимитский род ведёт своё происхождение от пророка Мухаммеда, полную легитимацию в глазах своих подданных и поднял бы авторитет среди других арабских стран. Была у короля и программа-максимум, по которой он мечтал о распространении своего влияния на более экономически развитые по сравнения с отсталым Восточным берегом Иордана Сирию и Ливан (так называемый план «Великая Сирия»), с включением в неё в отдалённой перспективе даже Ирака, которым правил в то время его брат Фейсал (так называемый план «Благодатный полумесяц»). Присоединить соседние государства у Абдаллы не получилось (да это было и нереально), но вот планы по включению в состав королевства Западного берега реки Иордан не встретили никакого отторжения у евреев. Скорее наоборот, последним было выгодно, если бы территорией, отводившейся под создание арабского палестинского государства, имевшей протяжённую границу с будущим еврейским государством, управлял бы невраждебно настроенный по отношению к Израилю арабский лидер. В итоге так и получилось.
Лишь один факт характера взаимоотношений Иордании (а позднее и Египта) с Израилем свидетельствует о полной абсурдности такого избитого понятия, как «арабская солидарность» (в данном случае по отношению к «сионистскому образованию»). А ведь это касается самой принципиальной для арабского мира палестинской проблемы! Что уж тогда говорить о других вопросах, всегда так или иначе раскалывающих арабские столицы. Арабский мир изначально был настолько разнороден, что проводить хоть в чём-то скоординированную политику было невозможно в принципе. Солидарность арабских стран, по сути, всегда сводилась лишь к созывам саммитов ЛАГ и выработке на них неких общих резолюций, которые носят, как правило, не более чем декларативный характер. Арабские страны, как и государства из любой другой части света, всегда исходили из собственных интересов, далеко не всегда совпадавших с пресловутым арабским единством. И уж совсем нелепо применять этот штамп к отношениям стран арабского мира в 60-х — начале 70-х годов, изобиловавших многочисленными линиями разломов.
Насеровский Египет пытался объединить арабский мир под своим безусловным руководством, но ему активно сопротивлялся Ирак, после свержения своей монархии имевший собственные региональные амбиции. Но даже когда удалось создать некий союз — ОАР в составе Египта и Сирии в 1958 году, то он продержался всего три года, после чего вышедший из него Дамаск и Каир стали обмениваться куда более привычными для них взаимными оскорблениями в «измене делу единства». Такой же мертворождённой оказалась идея создания нового союза в апреле 1963 года между всё теми же Египтом, Сирией, а также Ираком. А уж Йемен все 60-е годы был настоящей горячей точкой региона, где египетским войскам, воевавшим на стороне республиканского Юга, противостояли северяне, за спиной которых стояли монархические Саудовская Аравия и Иордания.
То же самое можно сказать и о пресловутой палестинской проблеме. Все живучие стереотипы «прогрессивной общественности» о «единодушной и решительной поддержке всеми арабскими странами палестинского народа и ООП», мягко говоря, не находят исторического подтверждения. Пропалестинская риторика арабских лидеров как-то не вязалась с крайней прагматичностью их отношения к палестинскому вопросу на деле. ООП с момента её создания на саммите ЛАГ в египетской Александрии 5—11 сентября 1964 года сразу постарался поставить под свой жёсткий контроль Насер, которому нажим на еврейское государство через боевые акции фидаинов был нужен только тогда, когда того требовали обстоятельства. Неудивительно, что первого руководителя организации Ахмеда Шукейри многие арабские лидеры иначе как египетским ставленником и не называли. А, помнится, самый непримиримый противник Израиля Сирия жёстко метелила арафатовцев в соседнем Ливане в 70-е и 80-е годы как своими регулярными войсками, так и при помощи просирийских группировок. Хафез Асад терпел самостоятельность Арафата ровно до той степени, до которой она вписывалась в его собственные региональные планы. Говорить после этого про замшелый принцип «священности палестинской крови» вообще смешно хотя бы потому, что палестинцы потеряли как минимум не меньше своих людей в многочисленных внутрипалестинских разборках и в противостоянии властям Иордании, Сирии и Ливана, чем в войнах с «сионистским образованием».
Разумеется, формально Иордания входила во всеарабскую коалицию, противостоявшую Израилю. Не учитывать позицию всего арабского мира Иордания не могла, Израиль это прекрасно понимал. Поэтому Тель-Авив спокойно относился к периодическим антиизраильским эскападам из Аммана. Словесная антисионистская риторика была нужна Иордании для внешнего и внутреннего потребления, то есть для поддержания своего реноме защитника палестинского дела и для умиротворения палестинцев с Западного берега, остро реагировавших на любые слухи о контактах с «сионистским врагом». Это было важно, если учесть, что 2/3 жителей монархии были палестинскими арабами. На деле же особая позиция Иордании по отношению к «сионистскому образованию» была для арабского мира секретом Полишинеля. Особенно часто кляли Иорданию как «пособника сил мировой реакции и сионизма» Египет и Сирия.
И весь двадцатилетний период времени между первой арабо-израильской и Шестидневной войной 1967 года является прекрасной иллюстрацией особого характера отношений, изначально сложившихся между Иорданией и Израилем. Неафишируемое экономическое сотрудничество, в частности, шло в области использования водных ресурсов Иордана. В сфере безопасности израильские спецслужбы использовали весь свой опыт, негласно опекая иорданского монарха от попыток заговоров, которые плели его многочисленные внутренние и внешние недруги. Даже во время Шестидневной войны 1967 года весьма красноречиво проявился особый статус Хашимитского Королевства для Тель-Авива. ЦАХАЛ, обрушившийся всей своей мощью на сопредельные арабские страны, начал боевые действия на иорданском участке фронта только после того, как верная союзническому долгу Иордания (Хусейн присоединился к антиизраильской коалиции ровно за неделю до войны, лично прилетев для этого на боевом самолёте к Насеру в Каир) начала обстреливать израильские позиции. Собственно, Генштаб израильской армии заранее через представителя ООН генерала Одда Булла предупредил короля, что Израиль сам первым не начнёт боевые действия.
Более того, дважды еврейское государство если и не спасало, то оказывало очень существенную поддержку иорданскому трону в критические для него времена. Впервые это произошло летом 1958 года, когда после объединения враждебно настроенных к Амману Египта и Сирии в ОАР и свержения монархии в соседнем Ираке страна оказалась в фактической блокаде. Тогда «кровью экономики» (то есть нефтью) Иорданию обеспечил именно Израиль, организовавший массированную переброску топлива через своё воздушное пространство. В последнем случае военную поддержку хашимитской династии оказала и Великобритания, отправившая для защиты власти короля Хусейна (внука Абдаллы) парашютистов со своих военных баз на Кипре.
Во второй раз Израиль спас Иорданию во время событий «чёрного сентября» в 1970 году. К тем сентябрьским событиям привела радикализация палестинского вопроса в Иордании, ставшего самой острой проблемой в отношениях между Тель-Авивом и Амманом. Проникновение палестинцев через границу с Израилем началось сразу после окончания первой арабо-израильской войны 1948 года. Поначалу оно носило ненасильственный характер (палестинцы старались забрать хоть что-то из бывших своих жилищ или собрать брошенные урожаи), но постепенно приняло форму диверсий, помехой которым не стали даже формировавшиеся с мая 1952 года совместные израильско-иорданские патрули на границе. Весьма любопытно при этом, что если в первую половину 50-х годов израильтяне жёстко отвечали на нарушения границы, то во второй половине того десятилетия Тель-Авив старался по мере сил реагировать сдержанно. Это было связано с тем, что король Хусейн и так находился в то время в шатком положении из-за своей изоляции в арабском мире, попытки дворцового переворота весной 1957 года и волнений среди палестинцев, на которых и была рассчитана пропагандистская война со стороны Каира, Дамаска и Багдада. Сначала диверсии носили стихийный и неорганизованный характер, но после первой боевой акции ФАТХ в ночь с 3 на 4 января 1965 года напряжённость на иордано-израильской границе стала нарастать год от года. Хусейн по мере сил старался контролировать ситуацию, иорданские спецслужбы постоянно проводили массовые облавы и аресты среди палестинцев. При этом наиболее непримиримо настроенный к Амману Дамаск, который, видимо, сам не хотел испытывать на себе силу армии еврейского государства, откровенно провоцировал ситуацию, поощряя палестинцев, обосновавшихся на сирийской земле, к проникновению в Иорданию и совершению атак против Израиля уже с территории королевства.
Переломным моментом стала знаменитая битва при Караме в марте 1968 года, где фатховцы оказали самое серьёзное сопротивление израильским войскам, причём первым существенно помогла иорданская армия. После этого авторитет и влияние Ясира Арафата взметнулись среди палестинцев до небес. Теперь совсем игнорировать фактор ООП король Хусейн позволить себе не мог и постепенно отпустил у себя в стране вожжи, чем не замедлили воспользоваться фатховцы, ставшие вести себя в Иордании как хозяева. Арафатовцы резко интенсифицировали атаки на Израиль, который не заставил себя ждать с репрессалиями, сделав из приграничных (и самых экономически развитых) районов Хашимитского Королевства учебный полигон для своей артиллерии. Палестинцы превратили север Иордании в своё государство с собственными институтами власти, а лагеря беженцев — в самые настоящие военные объекты. Более того, они объявили второй по величине иорданский город Ирбид своей столицей и открыто заявляли, что «путь на Иерусалим лежит через Амман», призывая иорданскую армию помочь им сбросить «нечестивую власть Хусейна». Про такие «мелочи», как разгуливание в открытую с оружием в руках и собирание дани с иорданцев на борьбу с «сионистским врагом», даже излишне говорить. Ситуация в Иордании в конце 60-х — начале 70-х годов явилась зеркальной калькой последующих событий в Ливане в первой половине 70-х годов, за исключением самого главного. Хусейн вовремя понял, к чему может привести палестинская вольница, и принял у себя в стране против ООП самые жёсткие меры.
Для лучшего понимания тех событий необходимо отметить один очень важный момент, о котором крайне не любят вспоминать апологеты «несчастного палестинского народа». Вооружённая активность палестинцев против Израиля с территории Иордании совпала по времени с невиданным разгулом террористических актов палестинских организаций не только на Ближнем Востоке, но и в Европе. Ещё за три десятилетия до событий 11 сентября 2001 года зачинателями эры воздушного терроризма стали именно палестинцы. За всего лишь двухлетний период с июля 1968-го по сентябрь 1970-го палестинские группировки, в которых особо выделялся Народный фронт освобождения Палестины (НФОП) Жоржа Хабаша, устроили 20 терактов на самолётах израильских и западных авиакомпаний, среди которых были угоны и обстрелы авиалайнеров, а также взрывы в воздухе. Для сравнения: остальные три теракта палестинцев на воздушном транспорте растянулись с 1972 по 1976 год. Даже ставшему симпатизировать палестинцам полевевшему Западу трудно было понять, какое отношение воздушный разбой, жертвами которого стали десятки европейцев и американцев, имеет к вооружённой борьбе против Израиля. Воздушный терроризм дал обратный эффект и в первый раз очень сильно подмочил репутацию «борцов с сионизмом».
Кульминация наступила в сентябре 1970 года. Первый день того месяца ознаменовался неудачным покушением палестинцев на короля Хусейна, чей кортеж направлялся в столичный аэропорт. А 7 сентября 1970 года арафатовцы «зажгли» по-настоящему, угнав семь (!) самолётов и посадив их в Хашимитском Королевстве. Тем самым они хотели окончательно раскачать власть короля, дискредитировать его в глазах Запада своей беспомощностью. В случае жёсткого ответа они всегда могли привычно обвинить его на весь арабский мир в «предательском подавлении национально-освободительного движения палестинцев» и надеяться, что Египет и Сирия снова заступятся за них.
16 сентября иорданский монарх ввёл у себя в стране военное положение, а ранним утром следующего дня верные трону части королевской армии, в которых главную роль играли традиционно преданные монарху выходцы из бедуинских племён, при поддержке авиации, артиллерии и танков обрушились на палестинские лагеря вокруг Аммана, которые подверглись десятидневной зачистке. Сами бои носили крайне ожесточённый характер, армия не щадила даже настоящих беженцев, счёт погибшим шёл на многие тысячи, а раненым и брошенным в тюрьмы — на десятки тысяч. При этом известны неоднократные случаи того, что арафатовцы предпочитали сдаваться израильским солдатам, лишь бы не попасть в плен к известным своим крутым нравом иорданским бедуинам. Несмотря на неравные силы, палестинцы оказали самое ожесточённое сопротивление иорданской армии, причём им на помощь поспешила Сирия, которая даже успела ввести свои танковые части на территорию своего южного соседа. Вот тут королю Хусейну спустя 12 лет снова очень сильно помог Тель-Авив. Мгновенная концентрация частей ЦАХАЛ около сирийской границы быстро охладила пыл Дамаска, он поспешил за благо отвести вторгшиеся в Иорданию подразделения на свою территорию. При этом иорданским властям пришлось провести повторную зачистку лагерей весной 1971 года, когда палестинцы стали снова поднимать голову. К 13 июля 1971-го проблема присутствия вооружённых палестинцев в Хашимитском Королевстве была решена окончательно. В Иордании с тех пор остались только лагеря палестинских беженцев, которые отныне стали полностью соответствовать своему названию и назначению.
Разумеется, арабский мир поспешил осудить Амман за операцию по ликвидации присутствия боевых отрядов ООП на территории Хашимитского Королевства. В Каире даже быстро показали пропагандистский фильм о «чудовищных преступлениях» иорданской армии, после чего с самыми настоящими проклятиями на Хусейна накинулись Насер и генерал Джафар Нимейри. Однако эти вопли глав Египта и Судана больше смахивали на чистое лицемерие. Нет никаких сомнений, что ни Насер, ни Нимейри, ни тем более Хафез Асад не потерпели бы в своих странах со стороны ООП даже малейшего намёка на тот беспредел, который стал неотъемлемой и привычной для Иордании картиной в конце 60-х и первой половине 1970 года. Есть сильное подозрение, что истерика в защиту избиваемых арафатовцев была вызвана, как говорили в советские времена, бессильной злобой от осознания того, что ООП не смогла, как, видимо, втайне надеялись в Каире и Дамаске, свергнуть власть хашимитской династии, которая всегда была для них бельмом в глазу за свою соглашательскую политику по отношению к Израилю.
После «чёрного сентября» штаб-квартиры палестинцев прочно обосновались в Дамаске, а уцелевшие бойцы палестинских вооружённых группировок перебрались в Ливан, где организовали повторный ремейк своей иорданской вольницы, вылившийся, в отличие от Иордании, в настоящую трагедию для Страны кедров, которую захлестнула пучина жесточайшей гражданской войны. Для мести королю Хусейну за изгнание ООП из Иордании палестинцами вскоре была создана организация «Чёрный сентябрь». Первые акции этой группировки полностью совпали с заявленными целями. 28 ноября 1971 года в Каире боевик этой группировки застрелил премьер-министра Иордании Васфи аль-Телля, который был известен своей бескомпромиссной позицией по отношению к присутствию арафатовцев в королевстве. А спустя полмесяца было совершено покушение (правда, неудачное) на иорданского посла в Великобритании Зейда ар-Рифаи. Однако история «Чёрного сентября», чья деятельность быстро скатилась к привычной борьбе с Израилем, в первую очередь ассоциируется с терактом на мюнхенской Олимпиаде 1972 года и последовавшими вслед за этим акциями МОССАДа по физической ликвидации организаторов убийства 11 израильских спортсменов. Но это уже совсем другая история.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Сирия — тучи сгущаются .
Ухудшение внешнего фона для Сирии может существенно ослабить позиции Асада внутри страны. - Самая древняя мелодия в мире.
Немного о другой стороне Сирии. - «Это просто совпадение или готовый сценарий?».
Блогеры выдвигают свои версии взрывов в Днепропетровске. - Войти в Сирию через Ирак?
- Нужен ли нам христианский терроризм?
«У нас прежде, чем у других народов, воспразднуется Светлое Воскресенье Христово». - «То, что должно всем сказать».
Нобелевский лауреат Гюнтер Грасс написал обвиняющие стихи о планах Израиля стереть Иран с лица земли. - Развод ушастых.
Третья мировая газовая война . - «Россия и Ближний Восток. Котел с неприятностями».
Отрывок из книги. - Евгений Cатановский: «У нас нет специалистов, которые осознают реальное положение России» .
Эксперт по проблемам стран БСВ о положении России и Ближнего Востока. - Кровавые уроки тулузского стрелка.
Старые методы уже не действуют.
