Подписаться на обновления
17 июляСреда

usd цб 62.8129

eur цб 70.6771

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Европа США и Канада Латинская Америка Китай Ближний Восток Азия и Океания Африка Война и мир Мировые проблемы Экс-СССР
Сергей Кузнецов   пятница, 17 декабря 2010 года, 12:00

Чёрная страница ислама
Генезис радикального исламизма


// Reuters
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог






Исламский терроризм, по сути, полностью определил мировую повестку дня первого десятилетия ХХI века. Потому что началось оно с политической точки зрения 11 сентября 2001 года. И главными событиями десятилетия стали войны в Афганистане и Ираке. При этом, разумеется, исламский терроризм родился не в 2001-м.

Эпохальность значения Шестидневной войны 1967 года для истории Ближнего Востока не ограничивается окончательным утверждением на карте региона еврейского государства, нанёсшего всем своим географическим соседям (кроме Ливана, в войне не участвовавшего) сокрушительное военное поражение и показавшего всему арабскому миру, что все попытки «сбросить евреев в море», то есть физически уничтожить Израиль, обречены на провал. Именно после неё на Ближнем Востоке стало нарастать влияние так называемой исламской волны, где сразу заявила о себе её экстремистская составляющая.

В качестве психологической реакции на итоги Шестидневной войны, ставшей подлинным унижением для арабов и приведшей к ломке их мировоззрения, в арабском мире стало подспудно, но неумолимо усиливаться и политизироваться влияние единственно возможной альтернативы всем заимствованным извне идеологиям и концепциям, которым следовали арабские страны после получения ими независимости. Речь идёт, разумеется, об исламе. Справедливости ради стоит сказать, что к реанимации ислама привела не только беспомощность режимов в арабских странах в вопросе силового решения палестинской проблемы, но и целый ряд других факторов экономического, политического и идеологического свойства, давших в итоге кумулятивный эффект. Но именно бурные события в начале лета 1967 года дали первый толчок тому, что впоследствии было названо исламским бумом, или исламской волной, которая не обошла в той или иной мере ни одну из стран мусульманского Востока, и прежде всего его сердцевину — арабский мир.

Разгромив в серии арабо-израильских войн военные машины арабских стран, а в 1982 году уничтожив инфраструктуру ООП в Ливане, Израиль получил во сто крат более сложного противника — радикальный политизированный ислам. В этой связи для Израиля существенно изменился и характер угроз. Теперь Израиль столкнулся с асимметричными конфликтами, где главными акторами стали не государства и светская националистическая ООП (структурированная как квазигосударство), а сетевые террористические организации, использующие терроризм и диверсии как главное средство борьбы.

Различные исламские движения существовали в арабских странах ещё со времён антиколониальной борьбы, в которую они также внесли свой вклад, правда всё же были вынуждены играть второстепенную роль, так как доминирующей силой в движениях, выступавших за независимость своих стран, являлся национализм, который по определению был светской идеологией. Как только эта идеология показала свою несостоятельность, а то и полное банкротство в самом важном аспекте — социально-экономическом развитии, на авансцену вышел ислам, который тут же разделился на два тренда — умеренный и радикальный.

Первый из них с тех пор представлен официальным исламом: исламскими движениями, выступающими за возрождение мусульманской идентичности и ценностей ислама через культурно-просветительскую деятельность и религиозную работу, а также политическими организациями, инкорпорированными во власть. Второй — экстремистскими организациями, начавшими «священную войну» (джихад) как против «вероотступнических режимов» в мусульманских странах (так называемого врага ближнего), так и против «врага дальнего», то есть «сионистского образования» (Израиля), «сатанинского Запада» во главе с США и нашей страны, которая традиционно является для радикалов «угнетателем мусульман». В советские времена она ещё проходила под эпитетом «безбожная» (под которым подразумевалась официальная идеология атеизма).

Обычной картиной в Тегеране стали надписи «Смерть Брежневу!» и «Смерть Советам!», а на стене прямо напротив посольства написали: «Смерть советским шпионам!» Это, мягко говоря, малопочтенное отношение к своему северному соседу было вскоре закреплено и «официально» в крылатой фразе имама Хомейни о том, что «США — это большой Сатана, а СССР — малый». Есть и ещё одно, менее известное изречение лидера исламской революции. Оно гласит: «Америка — хуже Англии, Англия — хуже Советского Союза, а Советы — хуже их обеих».

И именно радикальное направление в политическом исламе (исламизме) вот уже не первое десятилетие является одной из самых серьёзных внутриполитических проблем не только для большинства мусульманских стран, но и в масштабах всего мира. Никто же не будет спорить, что сейчас под словосочетанием «международный терроризм» подразумеваются исключительно разнообразные группировки радикальных исламистов во главе с пресловутой «Аль-Каидой».

Религиозный экстремизм в исламе, прошедший период становления в 70-е годы прошлого века, с тех пор миновал три наивысших точки в своей эволюции — по одной в каждое десятилетие. В 80-е годы ХХ века и нулевые годы ХХI этими пиками стало развитие событий в двух мусульманских странах, вызванных крайними формами вмешательств со стороны внешних (неисламских) сил, проще говоря — вторжением их войск.

В пропагандистских видеороликах аз-Завахири даже переходил на откровенный стёб, призывая Джорджа Буша «прислать в Ирак побольше американских войск» (намекая на реализовывавшуюся тогда новую стратегию Белого дома, известную как Surge, — отправку в Багдад пяти дополнительных армейских бригад и продление 4 тыс. морских пехотинцев, расквартированным в провинции Аль-Анбар, срока их службы в Ираке), обещая «отправлять в Америку ещё больше гробов». С осени 2007 года, однако, тональность выступлений помощника бен Ладена резко изменилась. Теперь аз-Завахири уже обвинял «иракских братьев» (суннитов) в том, что они «предали дело джихада» и «поддались на посулы и козни «Большого Сатаны», разрушившего единство рядов сопротивления». А через какое-то время тема джихада в Месопотамии вообще исчезла из пропагандистских видеообращений бывшего египетского врача.

Как, наверно, многие уже поняли, речь идёт соответственно о «нашем» Афганистане и «американском» Ираке, на которых аккумулировался весь потенциал джихадистского движения, что и выливалось в его взрывной рост. Правда, итог этих «священных войн» для радикалов оказался разным, что, как показала история, имеет прямое отношение к дальнейшим перспективам религиозного экстремизма во всём мусульманском мире. Благодаря американцам, сделавшим, казалось, невозможное и по сути одержавшим победу в борьбе с радикальным исламизмом в Ираке, экспортировать из Междуречья «воинам Аллаха» оказалось нечего. Практически в каждой мусульманской стране есть, конечно, своё джихадистское подполье (являющееся филиалом «Аль-Каиды»), но оно способно сейчас только на какие-то разовые, пусть иногда и громкие, акции, которые, однако, уж точно не представляют смертельной опасности для устойчивости режимов. Исключениями являются только Афганистан и Пакистан, но они расплачиваются по полной программе как раз за афганский джихад в 80-х годов. Именно итоги той войны радикального исламизма предопределили совершенно иную ситуацию, сложившуюся в мире ислама в начале 90-х годов.

Американцы не просто превратили Пакистан в плацдарм для борьбы с советскими войсками в Афганистане, но и, по сути, способствовали его радикальной исламизации. Пакистанская разведка ISI с подачи американцев приняла активнейшее участие в создании «Аль-Каиды», в северо-западные районы страны начали прибывать исламские радикалы со всего мира для дальнейшей переброски в Афганистан. Чрезвычайно усилилось влияние на Пакистан ваххабитского режима Саудовской Аравии, ставшего важнейшим организатором и спонсором антисоветского сопротивления.

Как известно, на джихад против советских войск поехали десятки тысяч мусульман практически из всех стран исламского ареала, которых с тех пор называют (в том числе и они сами себя) «афганскими арабами». Из арабских стран больше всего добровольцев для афганского джихада «делегировали» Египет, Саудовская Аравия, Йемен и Алжир. Иногда, как это, к примеру, произошло в Египте и Алжире, исламисты (даже сидящие в тюрьмах) сами обращались в государственные инстанции с просьбой отправить их в Афганистан, что государству даже было выгодно. Власти таким образом пытались спровадить своих бунтарей подальше, дабы занять их «делом», не позволяя совращать молодёжь, для которой исламисты со стажем были вдохновляющим примером. Благодаря этому почти всё предпоследнее десятилетие ХХ века внутриполитическая ситуация в мусульманских странах была относительно спокойной.

Не будем лишний раз касаться хорошо известного ещё во времена Афганской войны СССР факта огромной информационной, финансовой и военной помощи, которую США оказали душманам. Это прекрасно известно. Правда, кремлёвский агитпроп, не забывая нам периодически напоминать о роли Вашингтона в поддержке афганской исламской оппозиции, почему-то постоянно игнорирует двух других участников той «великолепной тройки» внешних акторов, которые стояли за афганскими моджахедами. Оно и понятно.

Образовалась антисоветская коалиция, в которую вошли США, Великобритания, Пакистан, Саудовская Аравия и Китай. Она финансировала и вооружала афганское сопротивление и породила, таким образом, «Аль-Каиду». Изначально эта организация представляла собой структуру, занимавшуюся вербовкой по всему исламскому миру бойцов для антисоветских и антиправительственных вооружённых формирований в Афганистане. А потом, после вывода советских войск, структура зажила собственной жизнью. И стала кусать своих бывших хозяев и создателей.

На саудовские нефтедоллары, в частности, закупалось советское оружие в некоторых арабских странах (например, в Египте) и переправлялось «борцам за свободу» в Афганистан. Из тех же нефтедолларов шли денежные переводы семьям «арабских афганцев», которые якобы находились на заработках в странах Персидского залива. Но Кремль теперь «забывает» об этом, всячески пытаясь представить дело так, будто бы нашей страны в перечне «врагов ислама» нет и никогда не было. Мол, исламские радикалы ненавидят только Запад (под которым подразумеваются практически только США) и Израиль, с которым и борются. Дело дошло до того, что ваххабитское подполье на Северном Кавказе официальным лицам и официозным СМИ предписано называть бандформированиями, а не своим именем. Правда, почему-то многие убитые «бандиты» носят весьма странное для обычных уголовников звание «эмир». Можно вспомнить и о том, что кремлёвским пропагандистам куда привычнее видеть в терактах на Кавказе «руку Запада», а не уши главного спонсора исламского терроризма в мире — Саудовской Аравии. Очень страшный секрет о том, что даже янки таковыми считают саудитов, нам совсем недавно поведали разоблачители из WikiLeaks. Видимо, в Кремле думают, что если назвать белое чёрным и спрятать голову в песок, то и проблемы нет. Чего больше в таком «гениальном» подходе властей — тупости или наивности — решать читателю.

А вот для кого Россия продолжает традиционно оставаться «угнетателем правоверных» ещё с афганской поры, так это для сторонников радикальных взглядов, занимая в их списке «врагов ислама» почётное второе место и уступая только признанному лидеру — США. До сих пор нам сильно аукается вчистую проигранная информационная война времён первой чеченской, из-за которой многие арабы, до неё относившиеся к России как минимум нейтрально, продолжают считать русских «захватчиками исконных мусульманских земель». О радикалах со стажем и говорить не приходится. Стоит ли поэтому удивляться, что очень часто в комментариях арабских СМИ к сообщениям об очередном подрыве смертника на юге России можно читать поздравления «моджахедам Кавказского эмирата» с призывами и дальше бить «русских оккупантов», а заодно и «местных вероотступников».

А с третьим государством, с удовольствием решившим помочь советским войскам увязнуть в Афгане, у нас сейчас «стратегическое партнёрство», которое, правда, во всех аспектах напоминает отношения вассала и сюзерена. Для нынешних российских руководителей руководители этой страны продолжают, очевидно, оставаться по старой советской привычке «братьями навек». И какое сейчас дело до того, что три десятилетия у нас с Китаем была своя холодная война, а во время афганской войны Советского Союза Поднебесная внесла хоть и не такой, как Штаты, но тоже немалый вклад в дело поддержки оппозиции! Особенно «духам» полюбились тогда китайские Калашниковы и устанавливавшиеся на «тойотах» и «симургах» пулемёты ДШК, на совести которых не одна сотня жизней советских солдат.

Кроме того, Пекин в принципе не чувствует перед нами никаких обязательств ни в какой области, такого фактора, как интересы России, для него ни в политике, ни в экономике просто не существует.

Кстати, в мире (прежде всего исламском) вообще и среди ветеранов исламской оппозиции в частности до сих пор крайне устойчив один из самых больших мифов в истории вооружённых конфликтов XX века. Они свято убеждены в том, что вывод советских войск в 1989 году стал результатом военной победы «сил джихада» над одной из двух тогдашних сверхдержав, которая якобы и привела к краху СССР. Политическое решение тогдашнего советского руководства о выводе войск и сейчас воспринимается как рядовыми моджахедами, так и идеологами джихада как поражение советских войск. Хотя вообще-то ещё в последние два года нашего военного пребывания за «речкой» поражение как раз «духам» предрекали западные (!) военные аналитики. И это после того, как на вооружении у душманов появились знаменитые «стингеры», серьёзно осложнившие жизнь советской авиации в афганском небе! «Наш Вьетнам» закончился тем же, что и его американский оригинал, — политическим поражением, которое его оппоненты стали трактовать как военное. Умалчивая при этом о такой «мелочи», как целых три года после вывода советских войск, которые потребовались моджахедам, чтобы взять Кабул. Да и падение режима Наджибуллы стало возможным лишь после того, как Москва прекратила оказывать военную помощь афганским властям, до этого небезуспешно воевавшим со своим врагом.

Вообще-то военное поражение (то есть такой разгром сил противника, после которого его сопротивление становится невозможным в принципе) и политическое (когда прекращение боевых действий одной из сторон обусловлено именно политическими соображениями руководства страны, хотя армия может продолжать воевать) — две большие разницы. Но на такие «мелочи» обращать внимание у нас не принято.

Как это часто случается в истории с коалициями стран или группировок, объединённых на время какой-то общей целью, всё самое интересное начинается после достижения оной. После взятия Кабула в апреле 1992 года афганские группировки самых влиятельных полевых командиров принялись воевать друг с другом за власть, а основная часть «воинов Аллаха» из других стран либо стала возвращаться к себе домой, либо разбрелась по миру, став движущей силой конфликтов так называемой дуги напряжённости, протянувшейся от Косово до Филиппин.

Бывший на своём пике в начале 90-х годов потенциал радикального ислама саудовцы направили на кризисные точки мира (как в 80-е на Афганистан), благо этому способствовала кардинальная геополитическая трансформация мира, прежде всего из-за распада Югославии и СССР. Сопровождаемые массированной пропагандистской кампанией по защите «земель ислама» от «кафиров» (неверных), на саудовские нефтедоллары на Балканы для «защиты» боснийских мусульман от «агрессии» сербов и на Северный Кавказ на помощь «чеченским братьям» в борьбе против «русских оккупантов» поехали исламские радикалы, в первую очередь — оставшиеся без дела после падения режима Наджибуллы в Афганистане арабские «афганцы».

В 90-е годы, с одной стороны, стало наблюдаться резкое усиление исламского фактора на населённых преимущественно мусульманами территориях, ставших позже самостоятельными государствами (Босния и Таджикистан). Этот процесс был вызван геополитическими трансформациями в виде распада СССР и Югославии. С другой стороны, на волне исламского бума стали усиливаться сепаратистские движения под религиозной оболочкой (прежде всего в Индонезии и на Филиппинах). И если на Балканах и в Средней Азии процесс обретения исламской идентичности не миновал стадии яростного вооружённого противостояния, то в Юго-Восточной Азии вялотекущая борьба местных радикальных группировок против властей приняла фоновый характер, который уже стал чем-то само собой разумеющимся. Есть ещё, конечно, Чечня, но это особый случай, совместивший в себе характеристики из двух вышеназванных категорий — сепаратизм в мусульманском регионе с активным вооружённым противостоянием Москве. Тем более что в первую чеченскую войну главным в идеологии чеченцев был именно национализм, а радикальная исламизация Ичкерии произошла уже ко второй войне.

Крайне сложно понять даже то, кто сейчас является субъектом действий против федеральных сил. Руководящие структуры так называемой независимой Ичкерии утратили легитимность даже с точки зрения собственного, никем больше не признанного, законодательства. Невозможно однозначно определить и цели противостоящей стороны. Для одних это достижение национальной независимости Чечни, для других — создание на Северном Кавказе исламского халифата.

Но, конечно, наибольшее влияние на обстановку в странах ислама в 90-е годы оказал прямой экспорт афганского джихада, носителями которого выступили «арабские афганцы», причём они отметились практически только в арабских странах Северной Африки.

В Тунисе властям удалось не допустить всплесков вооружённой борьбы радикалов против «вероотступнического режима». В этой тихой и спокойной «арабской Турции», то есть самой светской арабской стране, за исключением разве что многоконфессионального Ливана, чуть ли не единственный теракт за всю её новейшую историю исламисты организовали уже в новом веке. В апреле 2002 года камикадзе направил бензовоз на группу туристов около древней синагоги на курортном острове Джерба, в результате взрыва погиб 21 человек, из них 14 — туристы из Германии.

В двух других странах Магриба (Марокко и Ливии) религиозный экстремизм был подавлен фактически в зародыше. Самый громкий теракт в Марокко имел место 24 августа 1994 года. Группа исламских фанатиков ворвалась в холл гостиницы «Атлас Асни» в Марракеше и открыла пальбу по испанским туристам, убив двоих из них и несколько ранив. Так радикалы собирались подорвать крайне важный для самой западной арабской страны туристический сектор экономики. Однако единственное, чего они добились, — это сокрушительного удара служб безопасности Марокко по своим ячейкам, после чего, кажется, даже организованное исламистское подполье в королевстве перестало существовать. Что касается Ливии, то Каддафи даже пришлось летом 1996 года отправлять боевую авиацию против окопавшихся в горах радикалов из Вооружённой исламской ливийской группы, после чего там стало тихо.

Но то, чего удалось избежать этим трём североафриканским странам, с лихвой компенсировали драматичнейшие события, развернувшиеся в двух других странах, переживших самый настоящий кошмар исламистского террора в 90-е годы. Речь идёт о Египте и в ещё большей степени об Алжире.

Наиболее мощными и боеспособными в исламском мире являются именно те армии, которые больше всех воевали против Израиля, — египетская и сирийская. Поражения их многому научили, боевой опыт возрастал от войны к войне. Достаточно вспомнить, как триумфально начал Египет войну 1973 года, проведя блестящую операцию по форсированию Суэцкого канала.

Что касается Страны пирамид, то, наверное, символично, что именно ей, которой ЦАХАЛ нанёс наиболее тяжёлое поражение в Шестидневной войне 1967 года, суждено было стать родиной радикального исламизма. Процесс, начавшийся с ускоренной исламизации страны, которую избрал Анвар Садат для упрочения своей власти и искоренения наследия насеризма (поддержка исламских ассоциаций, тут же начавших борьбу с левыми движениями, возвращение из эмиграции диссидентов из радикального крыла «братьев-мусульман», которые были в опале при Насере, ударные темпы строительства новых мечетей, в массе своей неподконтрольных официальному исламу и т.д.), быстро вышел из-под контроля и стал главной внутренней опасностью для самого режима. Особенно большую роль в исламизации сыграли так называемые гамааты — студенческие исламские ассоциации, которые стали подминать под себя вузы и студенческие городки. Гамааты начали с малого — с просветительской деятельности и социальной помощи студентам из малоимущих семей, но уже вскоре стали организовывать дружины «исламской милиции», которые следили в кампусах за соблюдением «норм исламской морали» (ношением девушками платков, обязательными молитвами и т.д.), а со своими идейными противниками из левых движений разговаривали на языке кулаков и палок.

То, что Садат играл с огнём, стало ясно уже довольно скоро. В историю борьбы с исламским экстремизмом навсегда вошло 18 апреля 1974 года. Именно в этот день произошла первая вооружённая вылазка религиозных экстремистов. Одна из первых радикальных египетских организаций «Молодёжь Мухаммеда» (она ещё известна как Организация исламского освобождения) под руководством Салиха Сарийи (палестинца по происхождению) предприняла лобовой штурм здания Военно-технической академии в Каире. Однако замысел не удался, часть нападавших была уничтожена охраной здания, а остальные схвачены подоспевшей полицией. Сам Сарийя по приговору трибунала был казнён.

В начале июля 1977 года группировка «Общество мусульман», более известная как «Обвинение в неверии и уход из общества», под руководством Мустафы Шукри убила взятого ею в плен бывшего министра по делам вакфов Хусейна аз-Захаби, ставшего первым высокопоставленным государственным деятелем, павшим от рук исламистов. Последовавшие массовые облавы египетских служб безопасности против членов этой группировки покончили и с ней. Сам Шукри и четверо его ближайших сподвижников также были казнены.

Как организованная сила египетские исламисты в полный голос заявили о себе в 1980 и 1981 годах, когда спровоцировали массовые столкновения мусульман с христианами-коптами на юге страны и в Каире, в результате которых десятки человек погибли и получили ранения. Но окончательно Рубикон в отношениях с Каиром радикальные исламисты перешли ещё раньше — в 1979 году. И это не случайно. Именно в этом году весь Ближний Восток буквально всколыхнула исламская революция в Иране, а также подписание между «сионистским образованием» и Садатом (который за два года до этого своим визитом в Иерусалим и так ввёл в ступор весь арабский мир и вызвал ярость у радикалов) мирного договора. С того момента Садат стал главной целью вооружённых исламистов.

В этом контексте просто нельзя не отметить, что ливанские события на многие годы оказались главным внешнеполитическим (а заодно и военным) фронтом для Сирии и Израиля. Что касается Сирии, то Дамаск вообще сыграл, быть может, самую значительную роль в развитии внутриливанского конфликта. Одной из двух основных целей Хафеза Асада в Ливане было поддержание баланса между противоборствующими сторонами, что позволяло ему управлять интенсивностью конфликта и диктовать условия ливанским конфессиям, навязывая своему маленькому соседу сирийский протекторат. Тем более что арабский мир, не желая ввязываться в ливанское «болото», фактически отдал Ливан на откуп Сирии.

Кстати, эти события, на которые ещё наложились гражданская война в Ливане и палестино-израильский конфликт, в том же 1979 году вызвали вспышку исламистского террора на другом конце арабского мира — в Сирии. Практически ежедневный террор сирийских «братьев», самыми громкими акциями которых стали расстрел 83 курсантов в артиллерийском колледже в Алеппо 16 июня 1979 года, попытка покушения на Хафеза Асада 26 июня 1980 года и взрыв заминированного автомобиля в дамасском районе Аль-Азбакия 29 ноября 1981 года, унёсшего почти сотню жизней, достиг апогея в начале февраля 1982 года. Тогда исламистам удалось захватить третий по величине город в стране Хама. Для восстановления контроля над городом были направлены возглавляемые братом президента Рифатом Асадом армейские спецподразделения, которые при поддержке танков и авиации буквально стёрли весь город с лица земли. Остатки радикалов или покинули страну, или к 1985 году сдались властям.

Однако наибольшую известность среди всех египетских исламистских организаций радикального толка получил «Аль-Джихад» под руководством Абда ас-Саляма Фарага, инженера по профессии. Именно «Аль-Джихад» и совершил самое резонансное убийство в истории современного Египта. Речь, разумеется, идёт об убийстве Анвара Садата на параде по случаю восьмой годовщины начала Октябрьской войны 1973 года группой военнослужащих, тайно состоявших в «Аль-Джихаде», во главе с младшим лейтенантом Халедом аль-Исламбули.

Историческое значение Страны пирамид как отправной точки радикального исламизма заключается и в том, что настоящими настольными книгами у всех поколений исламских радикалов во всём мире являются труды двух египтян. Лидер крайнего крыла «Братьев-мусульман» Сейид Кутб ещё в 1965 году написал книгу «Вехи на пути», в которой обосновывал построение «истинно исламского государства» путём вооружённой борьбы против «продавшихся Западу и Востоку и предавших ислам вероотступнических режимов». За подстрекательство к свержению государственного строя он был казнён Насером 29 августа 1966 года. А в конце 70-х сам глава «Аль-Джихада» Фараг написал книгу под весьма красноречивым названием «Забытый долг», в которой ставил «священную войну» против «неверных» и «отступников» на одну доску с пятью столпами ислама (свидетельством веры, ежедневными пятикратными молитвами, хаджем, постом, милостыней).

Ситуация в Египте стала накаляться с конца 80-х годов, после возвращения своих «афганцев». Но тогда первую скрипку в радикальном исламистском движении стала играть уже другая группировка — «Аль-Гамаа аль-Исламия», которая вышла из студенческих гамаатов 70-х годов. Конец 80-х — начало 90-х годов ознаменовались террором египетских исламистов против представителей государственной власти и интеллигенции, которая вызывает ненависть у радикалов своим традиционным неприятием политизации ислама и его радикализации.

Привычной для простого обывателя стала фраза «пояс шахида», но и от «пешеходных» самоубийц, обвешанных взрывчаткой, стараются не отставать смертники, управляющие легковыми автомобилями и грузовиками. Немало кровавых дел совершили смертники на мотоциклах и велосипедах.

Тактика покушений началась в 1987 году, когда были предприняты попытки убийств двух бывших министров внутренних дел Египта: Хасана Абу Баши и Набави Исмаила, а два года спустя — уже действующего руководителя этого ведомства Заки Бадра. И в 1990 году, когда МВД Египта возглавил Абдель Халим Мусса, он тоже стал целью исламистов, но ему удалось в момент нападения выжить, а погиб находившийся тогда рядом с ним спикер парламента Рифат аль-Махгуб. Настоящим же годом покушений стал 1993 год, когда были совершены попытки убийства министра информации Сафвата аш-Шарифа, министра внутренних дел (в пятый раз!) Хасана аль-Альфи и премьер-министра Атефа Сидки. В случае покушения на аль-Альфи радикалы использовали крайне редкую для Египта тактику, отрядив для акции смертника на мотоцикле. Но наибольший резонанс в Стране пирамид вызвала гибель в июне 1992 года от рук исламских фанатиков видного публициста Фарага Фоды и тяжёлое ножевое ранение, которое в октябре 1994 года исламист нанёс классику арабской литературы и нобелевскому лауреату по литературе за 1988 год Нагибу Махфузу. Кульминацией политического террора против первых лиц египетского государства стало покушение 25 июня 1995 года на жизнь самого президента АРЕ Хосни Мубарака, до которого радикалы попытались добраться, когда он был с визитом в эфиопской столице Аддис-Абебе.

Сам факт, что главной мишенью террористов стали иностранцы, никакой сенсацией тоже не является, достаточно вспомнить теракт на Бали или регулярно случавшиеся в прежние годы атаки на иностранных туристов в Египте.

Апогей развязанного радикалами террора в Египте пришёлся на середину 90-х, когда исламисты сменили тактику и избрали своей целью иностранных туристов, привычно пытаясь подорвать турбизнес, являющийся одним из столпов экономики Страны пирамид. Сначала радикалы опубликовали в феврале 1994 года открытый ультиматум ко всем иностранцам с требованием покинуть Египет и тут же перешли от слов к делу. Нападения на туристов стали происходить как на юге Египта, так и на курортах Красного моря, но два из трёх самых громких терактов случились с Каире. 18 апреля 1996 года исламист разрядил автомат в стоявшую около столичной гостиницы «Европа» группу греческих туристов, которых он принял за израильтян, в результате чего погибли 18 туристов из Эллады. А 19 сентября следующего года прямо в центре египетской столицы трое радикалов забросали «коктейлями Молотова» автобус с немецкими туристами, в результате чего 9 из них (вместе с водителем-египтянином) сгорели заживо, а ещё 22 получили различные ожоги. Но самый громкий теракт произошёл почти два месяца спустя в Луксоре. 17 ноября сразу шесть активистов «Аль-Гамаа аль-Исламия» целых 45 минут расстреливали туристов около храма царицы Хатшепсут. По официальным данным, погиб 61 турист (47 швейцарцев, 10 японцев и 4 англичанина), после чего власти обрушили массированные удары по радикалам, фактически разгромив их. С тех пор в Египте исламисты загнаны в глубокое подполье. Они отметились только в середине нулевых (в первую очередь вспоминается тройной теракт в Шарм-эш-Шейхе 23 июля 2005 года, который унёс даже больше жизней, чем луксорская бойня, — 83 погибших), но за этим терактом стояли уже аффилированные с «Аль-Каидой» местные структуры, которые пытались распространить иракский джихад на другие арабские страны.

Некоторые алжирцы прямо-таки блистают эрудицией, когда упрекают египтян в том, что «это из Египта пошло искажение ислама» (имеется в виду его радикализация. — С.К.), имевшее для Алжира более серьёзные последствия, чем для других арабских стран. И правда, во многом этому способствовало приглашение в середине 80-х годов президентом Алжира Шадли Бенджедидом, запустившим процесс исламизации страны, очень быстро принявший неконтролируемый характер, таких видных теологов крайнего исламизма, как египтяне Мухаммед аль-Газали и Юсуф аль-Кардави.

Но даже то, что происходило в Египте в 1987—1997 годах, не идёт ни в какое сравнение с тем, что творилось в 90-е годы в другой североафриканской стране — Алжире, который стал главным фронтом радикального исламизма в последнее десятилетие ХХ века. Ни в одной арабской стране, кроме Алжира, исламский радикализм при всём своём серьёзном вызове не ставил под вопрос выживание государства. Даже пример Ирака в нулевые будет не совсем корректен, так как там наблюдался конфликт разнопланового характера, а не только война между иракской «Аль-Каидой» и американцами. К тому же в случае с Алжиром мы имеем дело с религиозным экстремизмом, так сказать, в чистом виде, имеющим в основном внутренние причины, а не порождённые, как в Афганистане или Ираке, присутствием иностранных войск.

В Алжире, в отличие от других арабских стран, где экстремисты, как правило, избирали тактику уколов и нанесения внезапных ударов, радикальное исламистское движение приняло беспрецедентно массовый характер (через него прошли десятки тысяч человек!), позволявший радикалам контролировать обширные территории. Исламистские партии в Алжире, и прежде всего ИФС («Исламский фронт спасения»), приобрели массовую поддержку среди населения ещё в конце 80-х годов, когда страна вынужденно вступила на путь перехода от полностью обанкротившейся однопартийной системы к широкому процессу демократизации. Поддержка населением ИФС стала следствием как протеста общества против резко ухудшившегося экономического положения (вследствие радикального падения цен на углеводородное сырьё — главную статью алжирского экспорта), с которым ассоциировались власти, так и типичной простоты лозунгов и призывов (обратной стороной которых является популизм) исламистов «вернуться к истинному исламу».

До гибели Буяли в 1987 году деятельность его Вооружённого исламского движения (ВИД) серьёзным вызовом властям не была. Однако обстановка кардинально изменилась уже год спустя. Этому способствовал кумулятивный эффект двух явлений — плоды заигрывания с исламистами президента Шадли Бенджедида, пустившего исламизацию на самотёк (он в точности повторил роковую ошибку Садата), а также влияние идей джихадизма местных «воинов Аллаха», которые стали массово возвращаться домой из Афганистана. Именно алжирские «арабы-афганцы» и оказались в авангарде движения по установлению «истинно исламской» власти в стране, развязав в стране «кровавую баню». Гражданскую войну 1992-2002 годов с неслыханными зверствами радикалов сами алжирцы называют «чёрным десятилетием».

Для недопущения к власти исламистов (а они победили и на муниципальных выборах в июне 1990 года, и в первом туре парламентских в декабре 1991 года), которые могли легально упразднить республику и насадить в достаточно светском алжирском обществе законы Аллаха, власти в лице армии пошли в начале января 1992 года на прерывание избирательного процесса и запрет ИФС. Во многом именно тот факт, что ИФС обладал массовой электоральной базой, и обусловил долголетие и невиданную ожесточённость вооружённого противостояния, принявшего характер полномасштабной гражданской войны между исламистами и их противниками в лице армии и служб безопасности, за которыми стояли светские партии и европеизированные круги общества. Ведь избиратели, отдававшие свои голоса исламистам, считали, что у ИФС «украли победу», что обеспечило радикалам главный козырь для ведения успешной партизанской войны — поддержку многих слоёв населения. Конечно, формально армия, не позволив состояться второму туру выборов, исход которых был легко предсказуем, нарушила конституцию, однако, по сути, другого выхода у властей не было; в противном случае на месте Алжира с большой степенью вероятности возник бы аналог талибского Афганистана.

В результате в 1992 году в стране началась полномасштабная партизанская война. Её жертвами стали более 200 тыс. человек, большинство которых являются мирными жителями. В разгар конфликта в рядах исламистских бандформирований насчитывалось до 20 тыс. человек. Из них 17 тысяч были уничтожены алжирскими силовыми структурами.

О силе и потенциале алжирского исламизма, выбравшего путь террора, свидетельствует тот факт, что радикалы совсем небезуспешно пытались раскачать ситуацию в армии и разложить её изнутри своей агитацией и пропагандой. Среди солдатско-сержантского состава (который как раз и набирался из простого народа, в массе своей симпатизировавшего исламистам) и младшего офицерства началось брожение, а на сторону экстремистов, особенно в 1992 и 1993 годах, с оружием в руках перешло несколько тысяч (!) военнослужащих. Только экстренные меры по усилению воспитательной работы и увеличению числа особистов в частях смогли удержать ситуацию в армии под контролем. Но во многом из-за моральной ненадёжности рядового состава армии основную нагрузку в борьбе против экстремистов принял на себя оснащённый новейшим оружием 20-тысячный контингент спецподразделений жандармерии и сил безопасности (в 1995 году его численность была увеличена втрое). А за чёрную униформу этих истребителей исламистов алжирцы прозвали «ниндзя». Но, конечно, таких сил было недостаточно для обуздания экстремизма, поэтому власти в 1994 году создали и вооружили комитеты самообороны численностью свыше 180 тыс. человек, которые и стали символом народного сопротивления религиозным мракобесам, террором и кровью пытавшимся загнать Алжир в «счастливое исламистское будущее». Критическое положение в стране обусловил и впервые осуществлённый в истории независимого Алжира в марте 1995 года призыв 150 тыс. резервистов в действующую армию.

Сегодня партизанская и диверсионно-террористическая война давно уже не является новостью для военных всего мира. Теоретически разработаны и проверены на практике формы и методы противопартизанской войны. Однако ни теория, ни опыт, ни высокие технологии не стали панацеей. На первое место, как и учил Месснер, вышли пропаганда и психология. Военные, несмотря ни на что, продолжают воспринимать такую войну как «неправильную». А партизаны и их сторонники, наоборот, считают свои действия не просто правильными, но единственно возможными. И раз за разом они выигрывают именно на психологии, добиваясь слома боевого духа вражеской армии и настроений населения противостоящей стороны.

Самыми трудными годами, без преувеличения годами борьбы за выживание, стали для Алжира 1992—1994 годы. Именно в этот период теракты, акции саботажа, убийств, покушений со стороны радикалов приняли повсеместный характер. У алжирских исламистов было несколько группировок, которые вели борьбу против властей, но наибольшую и печальную известность своими зверствами и немыслимым варварством снискала Вооружённая исламская группа (ВИГ). Костяк ВИГ как раз и составили алжирские ветераны афганского джихада, которые вообще отличались корпоративностью, стараясь держаться вместе, носили одежду «афганцев», а в разговорах между собой алжирскому диалекту арабского языка вообще предпочитали пушту (язык пуштунов Афганистана). Три первых национальных эмира ВИГ — Абдельхак Лайяда, Джаафар аль-Афгани и Шериф Гусми — были «алжирскими афганцами», причём последний, которого силовикам удалось ликвидировать в конце сентября 1994 года, лично был знаком с бен Ладеном. Но самыми отмороженными стали два последующих эмира этой группировки — Джамель Зитуни (1994—1996) и Антар Зуабри (1996—2002), чьи подручные многим тысячам алжирцев перерезали горло и отрезали головы.

Иррегулярное формирование компенсирует жестокостью свою военную слабость, оказывая таким образом на противника психологическое давление. Регулярные силы отвечают жестокостью на жестокость, кроме того, таким способом они компенсируют свою неготовность к войне. Регулярная армия всегда не готова к противопартизанской войне, даже если имеет солидный опыт такой войны в прошлом. Её всё равно готовят только к классической войне.

Именно ВИГ объявила в мае 1993 года войну против интеллигенции под лозунгом «Кто с нами борется пером, тот погибнет от ножа». Эта угроза выполнялась буквально — большая часть из более чем 80 представителей интеллигенции и работников СМИ, павших от рук экстремистов в последующие пять лет, была убита с применением холодного оружия. А несколько месяцев спустя, в сентябре 1993 года, ВИГ объявила войну всем иностранцам, работавшим и проживавшим в Алжире, опять же с целью подрыва экономических устоев страны. Своего рода прокламацией в войне против представителей других стран, на которых радикалы организовали охоту в буквальном смысле слова, стало полученное в декабре 1993 года российским торгпредством в Алжире послание с такой фразой: «Если будет угодно Аллаху, все иностранцы, русские и французы, будут зарезаны как бараны». За всё время внутриалжирского конфликта жертвами мусульманских фанатиков стали более 100 иностранцев, большинство из которых составили граждане бывшей метрополии (Франции). Экстремисты убили и свыше десятка россиян. В последующие пару лет, пытаясь совсем запугать население и парализовать жизнь страны, ВИГ выпустила фетвы, одобряющие убийство алжирцев, которые будут продолжать учёбу во всех учебных заведениях «вероотступнической власти», а также членов семей сотрудников сил безопасности. С целью срыва призыва в армию отдельная фетва ВИГ под страхом мучительной смерти запрещала молодым алжирцам перемещение по стране. Алжирские экстремисты не пренебрегали и тактикой покушений на государственных деятелей страны, хотя такой интенсивности, как их египетские единомышленники, им достичь не удалось. Тем не менее жертвами радикалов пали бывший руководитель алжирских спецслужб и премьер-министр Касди Мербах (август 1993 года) и бывший министр внутренних дел Мухаммед Харди (май 1996 года).

В начале 90-х власти придерживались в основном оборонительной тактики, сдерживая вал вооружённого насилия радикалов, пик которого пришёлся на весну — лето 1994 года, причём циркулировавшие слухи о том, что экстремисты предпримут настоящий штурм столицы, не казались таким уж преувеличением. Но начиная со второй половины 1994 года армия и силы безопасности перехватили инициативу. Причём тогда исламисты — видимо, совсем уверовав в свою скорую победу — совершили точно такую же ошибку, что и ваххабистский интернационал в Чечне шестью годами позже. Они не уклонились от классической войны, в которой любая армия чувствует себя куда привычнее и увереннее, чем в противопартизанской войне. Очевидно, радикалы не придали значения подавляющему перевесу в огневой силе, которой обладала алжирская армия, что и сыграло роковую для террористов роль. Уже в сентябре 1994 года войска под командованием начальника Генштаба правительственных войск Мухаммеда Ламари (в руководстве страны он возглавлял «терминаторов», как называли сторонников тотального физического уничтожения радикальных исламистов) при помощи боевых вертолётов и танков уничтожили около города Батна около 400 боевиков из Исламской армии спасения (ИАС, боевое крыло ИФС). А в марте 1995 года сокрушительному удару подверглась уже ВИГ. В результате массированных ударов авиации и артиллерии в районе города Айн-Дефла было уничтожено свыше 1300 боевиков ВИГ, включая 160 полевых командиров, собравшихся на совещание. В плен были захвачены десятки джихадистов, и не только алжирцев. В последующие несколько лет армия провела ещё несколько удачных войсковых операций, перемоловших основные силы ВИГ. Огромную роль в противостоянии радикальному исламизму сыграла традиционно высокая эффективность военной контрразведки, которой с помощью своей агентуры и изощрённой тактики удавалось неоднократно сеять смуту в рядах «воинов Аллаха», натравливая друг на друга различные группировки исламистов и просто упреждая их кровавые намерения своими спецоперациями.

Если до 1997 года количество атак ВИГ на силовые структуры и органы государственной власти превышало число терактов, жертвами которых становились мирные граждане, то в тот год эта группировка окончательно дискредитировала себя практикой массовых и жесточайших расправ против простых алжирцев. Поняв, что вооружённым путём власть в Алжире захватить им нереально, радикалы от Аллаха скатились к самой крайне форме исламского экстремизма, который по-арабски называется «такфир», что значит «обвинение в неверии». Это слово фигурировало в названии одной из первых группировок египетских исламистов, под руководством Мустафы Шукри, полностью разгромленной египетскими властями в 1977 году. Правда, Шукри по сравнению с головорезами из ВИГ был просто ангелом во плоти. Он хоть и обвинял египетское общество в «неверии», но предполагал его «исправить» мирно с помощью своих сторонников, которые по его доктрине сначала должны были полностью изолироваться от погрязшего «в ереси» государства где-нибудь в оазисе Верхнего Египта, создать там «правильное исламское» мини-общество, а после этапа консолидации бросить вызов «безбожному обществу». Только скрепив свои ряды, по убеждению Шукри, его сторонники способны были победить «тираническую власть» и установить «власть Аллаха», тем самым открыв глаза «забывшим пророка и Коран» египтянам.

В отличие от Шукри Мустафы, ВИГ не стала заморачиваться хоть какими-то теологическими экзерсисами, выбрав куда более простой лозунг «Кто не с нами, тот против нас». Этот принцип воплощался на практике буквально. То есть под его действие подпадали и те, кто не мог сражаться в рядах ВИГ даже теоретически, к примеру грудные дети. Как было цинично отмечено в одном из коммюнике ВИГ, «сохранение религии по своей важности превосходит жизнь конкретных людей». Именно этим слепым такфиризмом обосновывались совершённые в 1997 году самые настоящие зверства (пик которых пришёлся на август — сентябрь) в некоторых деревнях, где подчас вырезались сотни жителей. По своим деяниям религиозные экстремисты нисколько не уступили «красным кхмерам», у которых главным орудием убийств были мотыги. Нелюди из ВИГ предпочитали при расправах орудовать холодным оружием, не щадя даже грудных детей, беременных женщин и глубоких стариков. Своим варварством и войной с собственным народом ВИГ оттолкнула от себя даже алжирцев с происламистскими воззрениями.

Чисто силового решения проблемы радикального исламизма, как показывает история, не существует. Вот и в Алжире государству постепенно удалось расколоть исламистское движение на тех, кто предпочёл сложить оружие и отказаться от насилия и террора как средства достижения своих целей с последующей своей реассимиляцией в обществе, и отморозков, которые понимают только язык силы. Но до сих пор, после официального завершения гражданской войны в Алжире в 2002 году, страна ещё переживает последствия мучительного процесса национального примирения, в рамках которого власти даже пошли на освобождение в марте 2006 года из тюремного заключения после 13-летнего содержания под стражей первого национального эмира ВИГ Абдельхака Лайяды, который теперь рассказывает в интервью журналистам о том, что ВИГ, де, была создана для защиты алжирского народа, а за пятым национальным эмиром этой группировки, зверем в человеческом обличье Антаром Зуабри, в молодости, мол, не замечалось склонностей к насилию. Такой шаг властей был воспринят в алжирском обществе крайне неоднозначно, учитывая, что Лайяда был приговорён военным трибуналом к смертной казни и именно в период его эмирства (сентябрь 1992 — май 1993 года) ВИГ объявила тотальную войну интеллигенции и журналистам.

За последние три десятилетия Саудовская Аравия истратила на экспорт ваххабизма, включая создание вооружённых групп, не менее 70 млрд долларов. Действуют Лига исламского мира («второй МИД») и до 240 благотворительных фондов. Они работают через исламские отделения в посольствах Саудовской Аравии за рубежом, занимаясь экспортом ваххабизма во всех его проявлениях.

Исламистский террор в Алжире, жертвами которого стали, по разным данным, 100—200 тыс. человек, примечателен ещё несколькими немаловажными моментами, которые, думается, сразу вызовут у читателя определённые ассоциации с событиями в Чечне, особенно теми, что там имели место в 90-е годы. Алжирские религиозные экстремисты в своей борьбе против властей страны пользовались всецелой поддержкой международного исламистского движения вообще и исламистских благотворительных фондов в частности. Для бесперебойного снабжения алжирских радикалов всем необходимым для ведения широкомасштабной партизанской войны в Европе была создана разветвлённая тыловая сеть, которая и занималась закупками и транспортировкой оружия и боеприпасов из средиземноморских портов Южной Европы. Спецслужбы некоторых европейских государств смогли раскрыть её во второй половине 90-х годов, после того как ВИГ перенесла бомбовый террор на улицы Франции. Однако желание радикалов запугать Париж террором, чтобы заставить его прекратить помогать алжирским властям, вызвало противоположный эффект.

Ведь за последнюю пару десятилетий именно Старый Свет с его торжеством клинического пацифизма, расплодившимися гуманистами и «общечеловеками» превратился в главный бастион бесплатных адвокатов и ментальных союзников исламистов. Которые, в частности, используют в своих информационных войнах с той же Европой, США и Россией такое чрезвычайно удобное для них понятие, как права человека, к которому крайне неравнодушны европейцы.

Ну и, конечно, применительно к алжирским событиям нельзя вновь не отметить ту огромную информационную и пропагандистскую работу, которую для ВИГ и других алжирских группировок радикальных экстремистов проделала всемирная столица исламизма в 90-е годы — Лондон. Среди тысяч обосновавшихся в прошлое десятилетие в британской столице исламских ассоциаций и движений немалую часть составили радикальные, которые выступали рупором алжирских террористов от Аллаха, занимаясь откровенной дезинформацией мирового общественного мнения в своих попытках обелить их и представить невинными жертвами и пострадавшей от «произвола властей» стороной.

«Партия Аллаха» всё больше и больше начинает в своей риторике затрагивать проблемы регионального и международного характера. Если критика США и Израиля является традиционным столпом идеологической риторики партии, то всё большее обращение к региональным и международным силам и процессам может быть свидетельством глобализационных процессов, с одной стороны, и попыткой найти себе нишу в международном соотношении сил руководством «Хезболлах», с другой стороны.

Стоит упомянуть ещё и том, что в роли главных внешних адвокатов алжирских экстремистов выступили Судан (который благодаря харизматичному лидеру местных исламистов Хасану ат-Тураби, допущенному военными к власти, в первой половине 90-х годов привечал исламистов всех мастей и выступал эдаким глашатаем исламизма и создателем «Зелёного интернационала») и особенно Иран, который после смерти аятоллы Хомейни совсем не отказался от главной мечты основателя Исламской Республики — экспорта исламской революции. Открытое вмешательство Тегерана во внутренние дела Алжира (третий национальный эмир ВИГ Шериф Гусми вообще не скрывал своих тесных связей с иранским послом в АНДР) даже заставило Алжир разорвать дипотношения с Ираном. И именно кровная заинтересованность иранской муллократии в завоевании алжирскими исламистами власти служит объяснением, быть может, самой тёмной страницы в истории ливанского движения «Хезболлах», в тренировочных лагерях которого, расположенных на юге Страны кедров, в первой половине 90-х годов прошли боевую подготовку сотни головорезов ВИГ, утопивших Алжир в море крови.

За что действительно стоит отдать должное Бушу, так это за то, что в ситуации намного худшей той, которая была в Чечне в 1995—1996 годах, он не повторил нашу ошибку и не вывел войска. Перелом в борьбе против радикалов в Ираке произошёл именно при нём, в конце его второго президентского срока. К тому моменту, когда Барак Обама стал президентом, уже стала очевидна необратимость тенденции постепенного улучшения в сфере безопасности и джихадистам в Ираке было нанесено серьёзное военное поражение. Чем мог стать Ирак с развернувшимся там исламским радикализмом в случае его триумфа, даже трудно себе представить. Вывод американских войск в той ситуации, чего истерично требовала «прогрессивная мировая общественность», стал бы больше чем преступлением. Очень скоро последствия этого шага почувствовали бы на себе очень многие страны, в том числе и Россия. На иракском фоне Ичкерия образца 1996—1999 годов показалась бы просто маленькой неприятностью.

И наконец, последнее. До сих пор, скажем так, крайне неоднозначна роль в алжирской трагедии США. С одной стороны, именно Штаты поставили Алжиру современное оборудование и спецсредства, которыми оснащались алжирские коммандос, уничтожавшие радикалов. С другой стороны, некоторые эксперты утверждают, что ещё до запрета ИФС именно его активисты осуществляли одно время внешнюю охрану американского посольства в алжирской столице. Ещё более подозрительным кажется уже установленный факт, что в перечне иностранцев, павших от рук боевиков ВИГ, нет ни одного американца. При желании можно даже принять на веру высказывавшееся в некоторых алжирских кругах мнение, что за исламистами (по крайней мере до их перехода к открытому террору) стоял Вашингтон, который сделал на них ставку в своих долгосрочных планах, пытаясь вытеснить из Алжира его бывшую метрополию, которая традиционно поддерживала власти этой североафриканской страны. И это не говоря о тех же талибах, в стороне от появления которых в Афганистане в середине 90-х Америка не осталась. Да и вообще до терактов 11 сентября 2001 года многие страны во многом справедливо упрекали США в заигрывании с исламистами разных мастей и использовании их в своих целях. Что сейчас, после иракского джихада и Афганистана, утверждать уже куда труднее. Наверное, за одно только это нам и стоит благодарить Джорджа Буша-младшего.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Сколько населения нужно Европе и миру?

Об опасности демографического спада

По прогнозам ООН, население Земли к концу века вырастет до 11 миллиардов человек. Вместе с тем, в ряде стран наблюдается нехватка людских ресурсов. Среди них — Германия, Россия, Япония и Китай. При этом в Африке и на Ближнем Востоке происходит демографический взрыв. Судя по всему, на планете сложился демографический дисбаланс, который грозит социальными и геополитическими потрясениями.

24.02.2019 17:00, Дмитрий Добров, inosmi.ru


Бананы в тайге или сибирская язва

Проблемы глобального потепления

Глобальное потепление существует, и оно не делает наш холодный климат лучше. Вместо расширения распашки и сибирских субтропиков нас ждут забытые болезни, ураганы и коллапс инфраструктуры.

26.06.2018 13:00, Ангелина Давыдова, codaru.com


Доклад Римского клуба

Оргии самокритики

В конце 2017 г. сопрезиденты Римского клуба Ernst Von Weizsacker (Германия) и Anders Wijkman (Швеция) в кооперации с 38 соавторами из разных стран мира, 33 из которых являются членами клуба, приготовили доклад «Come on! Capitalism, Short-termism, Population and Destruction of the Planet» (Come on! Капитализм, Близорукость, Население и Разрушение Планеты), приуроченный к 50-летней годовщине этого клуба [1].

19.06.2018 16:00, Владимир Московкин


Неравный мир

Сблизит ли прогресс богатых с бедными?

Люди всегда мечтали о справедливости. Возмущение неравенством было одной из важнейших движущих сил в истории ХХ века — без него не случилось бы ни русских революций, ни распада колониальных империй, ни роста среднего класса в развитых странах. Но стал ли мир справедливее за прошлое столетие? И сумеем ли мы избежать углубления неравенства в ХХI веке? В научной среде нет единой точки зрения на эти вопросы, но недавнее исследование Всемирного банка однозначно показывает: неравенство в масштабах планеты сокращается.

28.05.2018 16:00, Андрей Константинов, kot.sh


Земля и человечество выживут

Рождаемость сократилась почти везде

Одной из важнейших проблем, сейчас обсуждаемых экспертами по всему миру, является перенаселение Земли. Некоторые учёные делают пугающие прогнозы о массовом голоде, другие же уверены в том, что население планеты никогда не достигнет критической отметки. Рассказываем, какие точки зрения существуют в научном сообществе по этому вопросу и насколько каждая из них обоснована и реалистична.

23.04.2018 16:00, Noah Smith


Годы хаоса в мировой истории: 2060-2100

Что будет с планетой к 22-му веку

По прогнозам футуристов, в период с 2060 по 2100 годы мир переживет самый масштабный хаос в истории. Эти годы, когда произойдет беспрецедентный рост населения, ресурсы будут на грани истощения, изменения климата превратят человеческую жизнь в кошмар, станут едва ли не началом конца человечества.

29.03.2018 19:00, inosmi.ru


Маркс о войне с Украиной

Ликбез для «агитатора»? Современные западные концепции исторического пути России

«Британская публика в напряжении и страхе следит за событиями в Крыму… Верная старой азиатской системе мелких подвохов, Россия играет на легковерности западного мира… Рассчитывая на трусливость и страх западных держав, она запугивает Европу и заходит в своих требованиях так далеко, как только возможно, чтобы потом сохранить лицо, если получит только то, что хочет получить во что бы то ни стало… Русский медведь способен на все, если знает, что другие звери ни на что не способны».

16.02.2015 09:30, Борис Кочубей


Бжезинский: хаос в мировом масштабе продлится до 2025 года

Мысли влиятельного американского политолога о «новом мире»

Збигнев Бжезинский ещё 2-3 года назад предсказал неизбежный конфликт между Украиной и Россией. Но гораздо интереснее его прогноз о будущей карте мира. Бжезинский полагает, что США восстановят роль мирового жандарма не ранее 2025 года, и до этого мир ожидает «переформатирование» – война всех против всех.

18.11.2014 12:00


Бжезинский и Скоукрофт: Украина и Китай – две главные проблемы России

Американские политолог Бжезинский и генерал Скоукрофт ещё в 2008 году предугадали конфликт между Россией и Украиной. Его разрешением они видели членство в НАТО и ЕС обеих этих стран. Это стало бы и защитой России от притязаний Китая на Сибирь и Среднюю Азию.

30.10.2014 16:12


Надо в НАТО

7 фактов о попытках СССР вступить в НАТО

31 марта 1954 года СССР отправил ноту западным странам с просьбой о вступлении в НАТО. Стать частью западного военного блока в разное время хотели и Сталин, и Хрущев, и Андропов, а также УССР и БССР.

06.08.2014 10:00, Алиса Муранова






 

Новости

Путин впервые провел разговор с Зеленским
Президент России Владимир Путин провел телефонный разговор с президентом Украины Владимиром Зеленским. Это первый контакт глав двух государств после избрания Зеленского на пост.
Зеленский отменил 200 указов предыдущих президентов Украины
Президент Украины заявил, что вместе со своей командой он провел полную инвентаризацию указов.
Зеленский уволил 15 губернаторов
Президент Украины Владимир Зеленский уволил 15 глав областных государственных администраций, сообщил заместитель главы администрации президента Украины Руслан Рябошапка.
Шри-Ланка заблокировала соцсети после теракта
По мнению местных властей, после теракта, в результате которого погибло больше 200 человек, распространение фальшивых новостей и сообщений может привести к дальнейшему насилию.
Зеленский назвал приоритеты на посту президента
Побеждающий, по данным exit poll, на выборах президента Украины Владимир Зеленский назвал "задачей номер один" вернуть на Украину арестованных в России украинских моряков.

 

 

Мнения

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.