Подписаться на обновления
18 августаВоскресенье

usd цб 65.9961

eur цб 73.2227

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Владимир Мукусев   среда, 29 февраля 2012 года, 13:52

Черная папка
История одного журналистского расследования


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





«Когда меня спрашивают, почему столько лет эта история не дает мне покоя, почему мешает жить и даже разводит «по разные стороны баррикад» с иными коллегами и друзьями, я всякий раз теряюсь с ответом. Что тут сказать? Что один из пропавших журналистов, Виктор Ногин, был моим близким другом и что долгое время я бился над «югославским делом», надеясь найти ребят пусть в плену, концлагере, искалеченными, в больнице, но живыми?.. Конечно, это было главной причиной. Или что спустя уже несколько лет, проводя свое журналистское расследование, я мало-помалу терял эту надежду, но почитал своим профессиональным и человеческим долгом добиться истины, раскрыть загадку их исчезновения и рассказать, как все было на самом деле?»
Это слова из предисловия к книге Владимира Мукусева. «Частный корреспондент» предлагает вашему вниманию главу из неё, любезно предоставленную издательством РА Арсис-Дизайн.

Исчезновение

Югославия, 1 сентября 1991 года
Москва, 1991–1993 год

Как мы живем на свете? Суетимся, торопимся, бегаем. Зарабатываем деньги, тонем в рабочей текучке, тратим недели на пустяки… Не успеваем вспомнить о самом важном. Бывает, вот уже месяц (а потом и два, и три, и полгода) не встречался с другом — разве что редкие телефонные звонки да случайно переданные приветы от общих знакомых. У него работа, у меня работа: эфир, поездки, репортажи, программы. Время от времени мелькнет, конечно, мысль: «Эх, давно не виделись! Надо бы встретиться, посидеть, поговорить…». Но дни бегут за днями, ничего не меняется в жизни, и все время утешаешь себя: да куда ж он денется, друг-то наш? Вот сейчас закончу одно дело, а он как раз и вернется из командировки… и уж тогда… обязательно…

А потом, как обухом по голове, вдруг один телефонный звонок — и весь твой мир, пусть суетный, но такой привычный и удобный, рушится на глазах. Из Останкина мне позвонили как раз среди какой-то очередной запарки. Новость оглушала, сбивала с ног, не давала дышать: Виктор Ногин вместе со своим оператором Геннадием Куринным не вернулись из очередной поездки по воюющей Югославии. Связи с ними нет, их судьба неизвестна.

Когда я дозвонился до Гали Ногиной, жены Виктора, голос ее срывался и дрожал, телефонные помехи дробили звук речи.

— Галка, чем я могу помочь? Что можно сделать? Ты только скажи…

— Володя, он пропал… Витька не вернулся из командировки… Ты ничем не можешь помочь, понимаешь? Он пропал, пропал!

Мне показалось тогда, что из телефонной трубки хлынуло на меня все отчаяние, весь испуг мира. Беда вошла в комнату, заполонила собой все вокруг и стояла так близко, что, кажется, можно было еще что-то с ней сделать: силой отвести рукой в сторону, оттолкнуть, отшвырнуть… Но отшвырнуть ее не получилось. Галина продолжала произносить в трубку то, что, наверное, должна была сказать: делается все необходимое… все вот-вот прояснится… Я понимал, что держится она на исходе сил, но смог тогда только пробормотать в ответ:

— Галь, ты подожди… Они просто задержались где-то. Ты же сама знаешь, что там творится, какая неразбериха. Война…

Нет, последнее слово я не произнес вслух. Я сказал его мысленно, про себя, потому что это было совсем не то слово, которое могло утешить в такую минуту. А вслух я добавил с той самой нарочитой уверенностью, какой мы утешаем больше себя, чем окружающих, когда смертельно боимся чего-нибудь:

— Вот увидишь, не сегодня-завтра они вернутся. Я буду ждать его звонка, Галь!

Но ни Виктор Ногин, ни его оператор Геннадий Куринной так и не вернулись домой. Балканская война, раздиравшая на клочки Югославию — очередная «горячая точка» в их послужном журналистском списке, — сделала свое черное дело и забрала их навсегда. Только тогда мы еще не знали об этом и, конечно, не хотели думать о самом плохом. Мы ждали ребят из командировки, жадно ловили любые новости и надеялись на лучшее.

Потом мне много раз, в подробностях и деталях, рассказывали о том, как хорошо, почти празднично начинался в жизни Виктора этот роковой день. Вместе с ним и Геной Куринным в Югославии были их семьи, и день 1 сентября был для них не просто обычным рабочим днем, а еще и, как это принято называть у нас по традиции, «праздником знаний». В этот день, перед отъездом в командировку, они успели побывать на торжественной линейке в школе при посольстве, где учились их дети, и даже, по словам коллег, засняли кадры праздника на память для всех желающих. А затем, покидав в дорожные сумки все необходимое и наскоро попрощавшись с родными — прощались ненадолго, поездка была вполне рядовая, — на синем редакционном «опеле» выехали из Белграда в сторону Загреба.

Обычно путь занимал всего несколько часов. Но ребята не знали и не могли знать, что в этот день знакомое им шоссе окажется блокированным в нескольких местах. Замечу здесь, что командировка Виктора в Югославию не была случайной; трудно оказалось бы найти человека на телевидении, который лучше подходил для выполнения этого журналистского задания, чем Ногин, который не просто знал, а очень любил эту страну и умел понимать ее жителей… Но провидцем Витя, конечно, не был. И то, что линия фронта уже «расползлась» из-под Вуковара (где они тоже планировали побывать) в разные стороны, захватив, в числе прочего, и автомагистраль, по которой двигался их «опель», оставалось для него неведомым. Проверки документов, обыски, задержки — ко всему этому наши журналисты были готовы, недаром сюжеты, снятые Ногиным и Куринным, числились на Гостелерадио среди самых острых, ярких, рискованных (и не случайно их, бывало, просили поделиться отснятыми сюжетами коллеги из других стран, у которых не получалось так разговорить местных жителей, так вызвать их доверие, как это умел Виктор Ногин). Однако того, что по пути их следования уже шли бои между вооруженными отрядами сербов и хорватов, предположить они не могли. К этому ребята, видимо, готовы не были.

Детали последних событий до сих пор во многом остаются неясными, тайными. Но тогда мы не знали о случившемся вообще ничего. Знали только, что никто из пропавших ребят на связь с родными не вышел. Что домой в намеченные сроки они не вернулись. Более того, когда там, на месте, друзья и родные принялись разыскивать журналистов, обзванивать гостиницы и югославских коллег, выяснилось, что и до Загреба они в тот день не доехали. Виктор Ногин и Геннадий Куринной словно растворились в светлом, теплом сентябрьском дне, навсегда сделав для нас эту дату тяжелой и черной.

Когда вдруг исчезает «из зоны доступа» близкий и дорогой тебе человек — даже в мирное время, в мирной стране, — паника неизбежна, и в голову невольно лезут самые горькие мысли. Тем более страшно, если люди пропадают в воюющем государстве. С этим невозможно примириться, это невозможно пережить, и ожидание известий час от часу делается все тяжелее. Но все-таки надежды мы не теряли очень долго. Гале Ногиной и Гале Куринной там, в Югославии, в посольских службах неизменно отвечали: «Не волнуйтесь, мы их обязательно найдем. Пропасть бесследно в Югославии практически невозможно. Скорее всего, попали в какую-то переделку, где-то задержаны… Сами понимаете, нештатные ситуации в журналистской профессии случаются. Неделя-другая — и они объявятся, вот увидите!»

Мне в Москве на мои запросы, не только журналистские, но и депутатские (а я был к тому времени уже депутатом Верховного Совета России), тоже отвечали солидно и уверенно: вмешиваться ни во что не нужно, можно только помешать спецслужбам. Журналистов ищут все уполномоченные на то организации, и масштаб сил, задействованных в поисках, весьма серьезен: Министерство иностранных дел, Служба внешней разведки, Прокуратура СССР… Делом занимается, в том числе, и лично президент Горбачев. Это было правдой и, хоть не утешало, но все же как-то успокаивало: делается все возможное, ребят вот-вот найдут, и у меня на столе зазвонит телефон, и Витькин голос в трубке скажет с усмешкой: «Ну, ты, старик, даешь! Подумаешь, задержались немного. Ладно, семья, но ты-то чего переполошился? Не знаешь разве, как оно бывает в нашей профессии?..»

Именно в ту пору и появилась в моей жизни та самая черная папка, в которой сначала было всего лишь несколько листков с запросами по делу и которая теперь так забита материалами, скопившимися за двадцать лет поисков, что на ней невозможно защелкнуть замок. Я не покупал эту папку специально, не выбирал ее цвет, не готовил к какой-то особой миссии — такие были у всех депутатов Верховного Совета России, обычное вместилище для документов и рабочих бумаг. Но для меня эта папка, разбухавшая на глазах по мере того, как двигалось наше расследование, стала своего рода наваждением. Я мечтал, чтобы она перестала быть нужной мне, потеряла свою значимость, испарилась из моей жизни навсегда, как только в деле будет поставлена последняя — победная — точка. Я хотел сжечь ее вместе со всеми документами, когда ребята вернутся домой. Хочу я этого и теперь. Вот только возвращение их с Балканской войны, если и случится, будет уже совсем другим — не таким, как мы когда-то надеялись…

Первое более-менее достоверное личное свидетельство о судьбе Ногина и Куринного было получено в десятых числах сентября от одного из местных военных, командовавшего отрядом местных гвардейцев. Звонимир Калань, житель Костайницы, с которым я лично разговаривал в мае 2011 года, рассказал, что хорошо помнит приезд русских журналистов на их хорватские позиции. Он даже вспомнил, что один из них отлично говорил на их языке и очень подробно расспрашивал солдат, как они относятся к происходящему в Югославии. Еще он вспомнил, что у журналистов в машине лежал один бронежилет. Прощаясь, он подарил нашим ребятам еще один бронежилет, две каски, а в дорогу дал бутылку коньяка, при этом предупредив о возможной опасности, которая их ждет впереди, у выезда из Костайницы. Тогда мы впервые услышали название этого городка, которое теперь, десятилетия спустя, стало для меня символом всей этой трагической и долгой истории.

До Загреба оставалась какая-нибудь сотня километров пути. Ногин и Куринной могли поехать прямо туда, и тогда все в их судьбе, конечно, сложилось бы по-другому. Но они были профессионалами и, вероятно, решили снять то, что увидели на передовой. Еще один очевидец утверждал, что машину наших журналистов заметили у съезда с автомагистрали, на тех территориях, где было уже совсем неспокойно. Возможно, именно эти съемки местных окрестностей, еще недавно вполне безопасных и мирных, и стали для ребят роковыми.

Конечно, название города Костайницы «красной нитью» прошло через все поиски не только из-за одного свидетельства, пусть даже выглядевшего достаточно правдивым. Официальные запросы, которые рассылались в ходе поисков, разговоры с местными жителями, ополченцами, местной милицией, оперативные мероприятия спецслужб — словом, весь арсенал методов, применяемых обычно в такой ситуации, позволил примерно очертить тот «географический треугольник», в котором в последний раз видели советских корреспондентов. Центром его все равно оказалась та самая Костайница, которая в конце концов просто начала сниться мне по ночам. И каждый день в том проклятом сентябре я засыпал и просыпался с одной и той же мыслью: ну, сегодня, наконец, это случится… Их найдут. Или они появятся сами. Все объяснится, все утрясется. Вот-вот, уже сегодня, через полчаса… Я услышу эту новость по радио. Или мне позвонят. Или вбежит в аппаратную запыхавшийся коллега и крикнет: «Ты уже слышал?! Они вернулись!..» И тогда я пошлю к чертовой матери все дела и сделаю все, чтобы поскорее увидеться с Ногиным. Потому что никогда — никогда в жизни — я больше не стану откладывать «на потом» встречи с лучшими друзьями…

Механизм поиска частных лиц государством (пусть даже эти лица были журналистами и пропали при выполнении профессионального долга) не был тогда отработан в нашей стране, как, впрочем, нельзя считать его отработанным и сегодня. Но о том, что работа поначалу велась вполне серьезная, свидетельствует документ, адресованный из Службы внешней разведки в Генеральную прокуратуру и существовавший в ту пору под грифом «секретно». Я получил к нему доступ уже гораздо позднее, однако хронологически он описывает первоначальный период поисков, а потому привожу его здесь — естественно, убрав из него некоторые, не подлежащий публичной огласке, нюансы.

Генеральному прокурору

Российской Федерации

государственному советнику 2 класса

т. Степанкову В. Г.

О поиске пропавших без вести

В. Ногина и Г. Куринного

К № 15–729–92/2114 с от 10.03.92 г.

№153/2–1431 от 25.03.92.

Уважаемый Валентин Георгиевич!

По существу поднятых в Вашем письме вопросов, связанных с исчезновением 1 сентября 1991 года российских тележурналистов В. Ногина и Г. Куринного и предпринимаемых нами мерами по их поиску, сообщаем следующее.

Как Вам известно, совместный поиск тележурналистов силами российского посольства в г. Белграде и генерального консульства РФ в г. Загребе был начат 4 сентября прошлого года после обращения жены В. Ногина по поводу исчезновения ее мужа и оператора ЦТ Г. Куринного. С этого момента в этих мероприятиях активно участвуют и наши сотрудники, работающие в Югославии под прикрытием российских загранучреждений. Так, офицер безопасности в этих целях использует свои официальные контакты в югославских спецслужбах и правоохранительных органах. Одновременно Служба внешней разведки России в розыске журналистов задействовала и другие свои оперативные возможности.

В октябре 1991 г. по каналам разведки руководителям спецслужб Австрии, Германии, Италии и Югославии было передано письмо бывшего Председателя КГБ СССР Бакатина В. В. с обращением об оказании нам помощи в выяснении судьбы пропавших без вести В. Ногина и Г. Куринного.

Наши усилия в этой работе согласовываются и координируются с поисковым штабом, созданным в посольстве в г. Белграде. Вся информация, добываемая через наши возможности, реализуется в заинтересованные ведомства в Москве по линии посольства.

Отсутствие результатов в продолжительных по времени поисках В. Ногина и Г. Куринного, противоречивая и порой исключающая друг друга информация относительно их местонахождения в момент исчезновения, наличие в тот период в районе конфликта большого числа неконтролируемых военизированных сербских и хорватских формирований и отдельных малочисленных групп дают, к сожалению, основание с большой долей вероятности предполагать, что наших тележурналистов на сегодняшний день нет в живых. Подобная версия высказывалась также министром внутренних дел Австрии Ф. Лешнаком и специальным представителем председательствующего в Европейском сообществе Х. Вейнандтсом (оба ссылались на определенные источники, которые, тем не менее, назвать нам отказались). Эту же точку зрения в ходе бесед с нашими сотрудниками доводили и представители спецслужб Югославии и Болгарии. При этом не исключается, что произошедшее не было преднамеренным убийством, а явилось результатом стечения случайных обстоятельств, что предопределило в последующем стремление к тщательному сокрытию следов преступления.

В настоящее время работа по выяснению судьбы В. Ногина и Г. Куринного по-прежнему затруднена из-за продолжающегося политического и военного кризиса в Югославии, фактического развала страны и создания на ее территории новых независимых государств, обострения отношений между ними. Не благоприятствуют прояснению ситуации и взаимные попытки сербов и хорватов обвинить друг друга в преступлении, совершенном против российских журналистов, в ущерб выяснению истинных причин их исчезновения.

Несмотря на эти трудности, СВР России продолжает работу по поиску пропавших без вести В. Ногина и Г. Куринного и будет вести ее до окончательного выяснения их судьбы…

Директор Службы внешней разведки Российской Федерации

Е. Примаков»

Я процитировал письмо почти полностью, опустив только пару последних «политесных» абзацев, потому что вся информация, приведенная в нем, важна. Но особенно обращают на себя внимание в этом документе три вещи. Во первых, судя по его содержанию, уже в начале 1992 года, благодаря информации, полученной по различным каналам (дипломатическим, оперативным и иным), трагический характер случившегося был относительно ясен для наших спецслужб. Все произошедшее с журналистами напрямую именуется в письме преступлением, следы которого намеренно скрываются. Мы же, повторюсь, в ту пору еще продолжали надеяться и ждать возвращения ребят.

Во вторых, особая сложность поисков справедливо объясняется кризисной ситуацией в Югославии, раздираемой войной. Однако, конечно, в документе ни слова не сказано о том, что и без того было превосходно известно и автору, и получателю — о кризисе, который переживала наша собственная страна. Корреспонденты советского Гостелерадио пропали в сентябре 1991 года, а уже в декабре, через несколько месяцев, СССР прекратил свое существование на карте мира — вместе со своим Гостелерадио, МИДом, КГБ, СВР и Прокуратурой, которые занимались поиском пропавших. Конечно, была образована Прокуратура РФ, так же, как появились правопреемники и у других организаций, задействованных в поисках. Но все-таки в предлагаемых условиях, в ситуации массового передела страны, было уже не до двух пропавших журналистов. О них еще не забыли, но дел у спецслужб хватало и без их поисков.

И третье, очень важное. Кто виновен? Вскользь упомянув о том, что сербы и хорваты пытаются переложить друг на друга ответственность за случившееся, Е. Примаков, сам того не ведая, обозначил одну из самых острых проблем моего будущего расследования. У убийц нет национальности, но, когда речь идет о большой политике, о том, кого именно поддерживают те или иные силы в «балканском вопросе», выяснение национальной принадлежности преступников вполне может стать камнем преткновения на пути раскрытия истины. Мне в то время и в голову не могло прийти, сколько раз еще придется больно спотыкаться об этот камень, разве что не расшибать об него голову…

Шли дни, недели, месяцы. Мы ждали новостей, надеясь, что они будут добрыми. В конце концов, все понимали, что такое война — в Югославии пропадало немало людей, удерживаемых в плену (это, собственно, и была наша версия судьбы пропавших друзей), вынужденных бежать или скрывающихся по тем или иным причинам. Однако известие, пришедшее в конце марта, никак не относилось к разряду радужных. И все-таки это было уже хоть что-то — первое материальное доказательство того, что Ногин и Куринной действительно были в окрестностях Костайницы.

Неподалеку от этого села обнаружили синий «опель» журналистов. Машину нашли в страшном состоянии — мало того, что специалисты насчитали немало пулевых отверстий, «прошивших» салон, так она еще вдобавок оказалась сильно обгоревшей и странным образом изуродованной, словно измятой или сброшенной с большой высоты. В том, что это именно «наш» автомобиль, сомнений не было; это доказывали сохранившиеся номера кузова и двигателя. Зато во всем остальном сомнений оставалось немало.

Процитирую следующей документ из моей черной папки — самое важное из него, опуская несущественные подробности:

Генеральному прокурору

Российской Федерации

государственному советнику 2 класса

т. Степанкову В. Г.

О поиске пропавших без вести

В. Ногина и Г. Куринного

К № 153/2–1431 от 25.03.92

Уважаемый Валентин Георгиевич!

В дополнение к направленной Вам ранее информации о предпринимаемых Службой внешней разведки Российской Федерации мерах по поиску пропавших без вести российских тележурналистов сообщаем следующее.

В настоящее время нами поддерживается активный рабочий контакт с представителями югославской военной прокуратуры, проводящей необходимые экспертизы обнаруженной в конце марта с. г. автомашины корреспондентов. Осуществить идентификацию найденных в автомобиле журналистов 11 фрагментов костей пока не удается из-за недостаточного количества материалов для исследования.

В результате проведенной югославскими специалистами баллистической экспертизы установлено, что автомобиль наших корреспондентов был обстрелян с позиций, которые занимали в тот период бойцы хорватской гвардии.

Крайне острая обстановка в районе предполагаемого исчезновения В. Ногина и Г. Куринного оказывает серьезные препятствия для передвижения там российских представителей. Однако активность поиска с нашей стороны не снижается. С целью расширения возможности получения новых сведений установлены оперативные контакты в российском батальоне, находящемся в Югославии в составе сил ООН.

С югославской стороной достигнута договоренность о передаче имеющихся у следствия вещественных доказательств в распоряжение следственных органов России для более тщательного их исследования…

Директор Службы внешней разведки Российской Федерации

Е. Примаков»

Казалось бы, надежды практически нет: обстрелянная, изуродованная машина, останки людей в салоне, сгоревшее оборудование… Но информация эта оставалась под грифом «секретно» и вопросов у тех, кто был к ней причастен, вызывала немало. Тем более, что довольно скоро выяснилось: в машине — не они… Найденные в автомобиле кости не имели отношения к российским журналистам. Значит, эта «случайно обнаруженная» и сгоревшая машина — намеренно выстроенная декорация? Дезинформация? Маскировка реальности? И куда же делись ребята, где их держат?!

Сейчас я думаю: хорошо, что в ту пору, ранней весной 1992 года, они все еще были живы для нас… Мы словно сумели вырвать у небытия лишних несколько месяцев жизни для своих друзей. Хотя бы такой, призрачной и ненастоящей, но все-таки жизни — пусть только в наших надеждах, наших мыслях, в мечтах об общем будущем, которое обязательно будет хорошим.

Генеральному прокурору Российской Федерации

государственному советнику 2 класса

т. Степанкову В. Г.

О поиске пропавших без вести

В. Ногина и Г. Куринного

К № 160/1473 от 19.05.92

Уважаемый Валентин Георгиевич!

В результате предпринятых Службой внешней разведки Российской Федерации мер по розыску пропавших без вести российских тележурналистов стало известно, что югославская военная прокуратура располагает показаниями свидетелей, подтверждающими данные МВД Хорватии о пребывании В. Ногина и Г. Куринного в хорватской Костайнице 1 сентября 1991 года.

Военная прокуратура имеет также показания других свидетелей о том, что во время обстрела автомобиля, принадлежащего нашим корреспондентам, в нем находились два хорватских гвардейца, одетых в маскировочную униформу, которые затем были убиты и сгорели в автомобиле. Свидетелям, однако, не известно, кто именно обстрелял автомашину.

Исходя из указанных данных, следователи военной прокуратуры сделали предположение, что тележурналисты были задержаны хорватами в Костайнице и там же ими расстреляны. Автомобиль корпункта хорватские гвардейцы использовали в своих целях, о чем свидетельствует найденная в нем радиостанция.

Сведения, полученные от военной прокуратуры, поисковый штаб российского посольства в Югославии планирует через генконсульство РФ в Загребе передать МВД Хорватии для их перепроверки и получения новых данных о судьбе корреспондентов.

В связи с тем, что подразделения Югославской народной армии в ближайшее время должны будут покинуть район Костайницы, где устанавливается контроль сил ООН, расквартированных в Хорватии, расследование военной прокуратуры прекратится. Следственные мероприятия будут продолжены местными гражданскими властями. Имеющиеся в военной прокуратуре материалы по делу розыска журналистов обещано передать посольству РФ в Белграде.

С целью получения дополнительных сведений о В. Ногине и Г. Куринном Служба внешней разведки обратилась к руководству спецслужб Венгрии, Германии, Испании, Швеции, Италии и Франции с просьбой оказать содействие в добыче необходимых для розыска данных через возможности югославских землячеств, находящихся в указанных странах.

О поступающей от партнеров информации Прокуратура Российской Федерации будет нами информирована.

Директор Службы внешней разведки Российской Федерации

Е. Примаков»

Заметим, что в этом документе, как и в предыдущем, речь идет о причастности к пропаже двух российских корреспондентов именно хорватских сил: автомобиль обстрелян с позиций, удерживаемых бойцами хорватской гвардии; хорваты удерживали Ногина и Куринного в Костайнице, и ими же тележурналисты были расстреляны. Такова была информация военной прокуратуры Югославии. Однако никаких серьезных подтверждений этим данным обнаружить так и не удалось. Сербская сторона ссылалась на неких свидетелей, но их так и не нашли. Ситуация в то время под Костайницей была сложная, стреляли со всех сторон, и хорваты (равно как и сербы) отрицали свою вину и в официальных заявлениях, и в прессе. Однако с политической точки зрения «хорватская версия» куда удобней для нашей страны: так сложилось, что исторически и конфессионально сербы и русские — братья, поэтому, по определению, сербы не могли убить русских журналистов. Хорваты же, напротив, ссылались на причастность к пропаже Ногина и Куринного именно сербов, называя это намеренной провокацией, чтобы поссорить Россию и Хорватию. Реальных доказательств ни у той, ни у другой стороны не было. Время шло, дипломаты и политики спорили, а судьба ребят так и оставалась неизвестной.

В нашей же стране тем временем наступала эпоха «большого хапка». Верховный Совет еще пытался всеми законными и возможными способами противостоять ельцинскому беспределу, но тщетно: бабло побеждало добро. Повсеместно. Россия катилась в пропасть.

Семьи Ногина и Куринного, долго ждавшие мужей и отцов в Югославии, вернулись домой, в Москву. С чем столкнулись две Галины в российских девяностых, после более-менее благополучной и хорошо устроенной жизни в Белграде? Нетрудно вспомнить: тотальный дефицит, галопирующая инфляция, нехватка денег. Это мы потеряли друзей и коллег, а семьи потеряли кормильцев. И ни у Первого канала, пославшего журналистов в командировку, ни у Союза журналистов, ни у учреждений государственной помощи и поддержки не нашлось даже рубля для помощи этим семьям. Да и почему, собственно, эти средства должны были найтись? Ведь по официальной версии, с точки зрения государства журналисты были все еще живы.

Галина Ногина и Галина Куринная растили детей и по-прежнему ждали своих мужей, веря, что рано или поздно эта проклятая командировка все-таки кончится. Мы, их друзья и коллеги, тоже продолжали жить по-прежнему: ходили на работу, решали семейные проблемы, ездили в «горячие точки» — их становилось не меньше, а только больше, — и так же, как Ногин и Куринной, привозили оттуда свои репортажи… В общем, жизнь шла своим чередом. Только вот где-то внутри, очень-очень глубоко, постоянно саднил и болел какой-то нерв. Это были те еще «качели»: от истовой веры — вот-вот вернутся! — к полному отчаянию: нашли автомобиль и останки в нем… От вновь загоревшейся надежды (есть новая версия!) — к горестному разочарованию. Жить с этим постоянно качающимся маятником эмоций было тем более непросто, что в «югославском деле» постоянно возникали новые следы, поначалу радостно-обнадеживавшие, но затем обрывавшиеся в никуда.

Одно из подобных известий пришло в мае.

4 отдел. Генеральному прокурору

Российской Федерации

государственному советнику 2 класса

т. Степанкову В. Г.

О поиске пропавших без вести

В. Ногина и Г. Куринного

К № 160/1473 от 19.05.92

№160/2121 от 14.07.92

Уважаемый Валентин Георгиевич!

В поисковый штаб российского посольства в Югославии поступило письмо от местного гражданина М. Шарича из г. Субботица, с которым в начале апреля с. г. проводились переговоры о содействии в поиске тележурналистов. По выдвинутой тогда югославом версии, не подкрепленной, однако, доказательствами, В. Ногин и Г. Куринной укрывались в г. Загребе сотрудниками секретариата внутренних дел Хорватии.

В своем письме М. Шарич вновь повторил сообщенные им ранее сведения о судьбе журналистов, подробно изложив факты: когда, где и при каких обстоятельствах произошла у него с ними встреча. Югослав утверждает, в частности, что 4 сентября прошлого года, проезжая на автомашине по шоссе Белград-Загреб, он недалеко от г. Славонский Брод посадил и довез до загребской гостиницы «Интернациональ» наших корреспондентов.

Далее в письме сообщается, что В. Ногин и Г. Куринной живы и содержатся поочередно в двух тюрьмах г. Загреба (указываются их названия). М. Шарич перечисляет инициалы лиц из правительственных кругов Хорватии, которые якобы причастны к пропавшим без вести журналистам, указывает регистрационный номер автомашины, перевозящей их из одной тюрьмы в другую.

Копия письма югослава была немедленно передана в Союзный секретариат по внутренним делам СРЮ, где изложенные в нем сведения были оценены как очень важные и требующие срочной перепроверки. Ответственный работник ССВД обещал установить М. Шарича в ближайшее время через возможности МВД Сербии, определить его как свидетеля, официально задокументировав показания югослава. В случае необходимости сотрудникам российского посольства в Белграде будет предоставлена возможность провести с М. Шаричем обстоятельную беседу.

Обо всех других новых моментах в розыске В. Ногина и Г. Куринного Прокуратура Российской Федерации будет нами своевременно информироваться.

Первый заместитель Директора

Службы внешней разведки Российской Федерации, генерал-лейтенант

В. Трубников»

Кажется, окажись у меня в тот самый момент в руках эта бумага, — пешком был бы готов уйти в Загреб, лишь бы отыскать в нем наших ребят. Ведь все, все известно со слов свидетеля: название гостиницы, где их видели и могли запомнить, имена людей, причастных к похищению, номера автомашин… Названия чертовых тюрем, наконец! Однако радоваться, как выяснилось, оказалось рано. Тщательная проверка фактов, сложные, многоходовые операции по установлению контактов с самыми разными людьми в Загребе показали: вытянута пустышка.

Вот короткая выписка из еще одного документа Службы внешней разведки:

«… По поступившим в поисковый штаб из ССВД СРЮ данным, итоги проверки сигнала югославского гражданина Шарича (наш № 160/2121 от 14.07.92) показали, что проверяемый является психически больным человеком (шизофрения). С 1963 года неоднократно находился на принудительном лечении в больницах закрытого типа для тяжелобольных (в г. Мондрече). Дважды судим — в 1963 году за клевету и в 1983 году за нанесение тяжелых телесных повреждений. Склонен к интригам, обману и насилию. По заключению врачей, психическое заболевание у Шарича прогрессирует. Однако от лечения он отказывается.

Сотрудники ССВД СРЮ, занимавшиеся проверкой Шарича и сообщенных им сведений о наших тележурналистах, пришли к выводу, что его информация является вымышленной в целях получения денежных вознаграждений…».

Таких ложных следов в поисках наших пропавших друзей оказывалось немало. Мы — люди, и устроены так, что терпеть не можем секретности, особенно когда от нас стараются скрыть самую нужную нам, самую долгожданную информацию. Но иногда я думаю: слава Богу, что эти бумаги проходили под грифом «секретно», и спецслужбы не торопились информировать жен Ногина и Куринного обо всех подряд «свидетельствах» и «находках». Ни одно сердце не выдержало бы подобных разочарований. Оно бы просто разорвалось, было бы убито фальшивками, которые ради наживы или спортивного интереса подбрасывали следствию люди типа Шарича.

Шло лето девяносто второго года. От попыток выяснить судьбу пропавших журналистов спецслужбы еще не отказались, но поиски в районе Костайницы — единственном, последнем месте, где ребят точно видели живыми и здоровыми, — уже практически сворачивались. Вот что сказано об этом в том же письме, направленном на имя Генерального прокурора РФ, которое я только что цитировал:

«Уважаемый Валентин Георгиевич!

30 июля с. г. состоялась встреча руководителя поискового штаба посольства РФ и офицера безопасности с военным прокурором СРЮ В. Младеновичем, ведущим следствие по факту исчезновения российских тележурналистов…

В настоящее время, по словам В. Младеновича, никаких следственных действий в районе обнаружения автомашины В. Ногина и Г. Куринного не предпринимается из-за того, что армейские подразделения оттуда выведены, а компетентные органы республики Сербская Краина, которые могли бы их осуществить, остаются все еще никем непризнанными. В этой связи военный прокурор посоветовал обратиться за помощью в белградское отделение Международного Красного Креста (МКК)…».

На территории бывшей Югославии не было ни мира, ни спокойствия; там возникали «пока еще никем не признанные» новые государства, по-прежнему шла война, бродило множество вооруженных группировок, а люди исчезали десятками, сотнями. Исчезала, рушилась страна. И масштаб поисков наших журналистов, и уровень организаций, задействованных в них, как видно из этого документа, были уже не теми, что в самом начале, по «горячим следам». Практически последней надеждой найти ребят живыми стала версия о том, что они могут находиться в плену или в лагере беженцев, которых Балканская война породила немало. Это была тяжелая, безрадостная версия, ибо на долю таких пленных выпадали обычно тяжелейшие испытания — как физические, так и душевные. И все-таки оттуда они могли вернуться живыми… Но чем больше проходило дней и месяцев, тем более призрачной, таявшей на глазах становилась и эта надежда.

Генеральному прокурору

Российской Федерации

государственному советнику 2 класса

Степанкову В. Г.

На №15-7-92 от 27.08.92

Уважаемый Валентин Георгиевич!

Сведения о возможном нахождении наших корреспондентов в лагерях и пунктах сбора пленных (в средствах массовой информации они получили название «концентрационных лагерей») на территории Хорватии и Сербии поступали в поисковый штаб посольства РФ в Белграде неоднократно. Появлялись даже «свидетели», которые якобы видели их в этих местах.

Все сигналы такого рода немедленно перепроверялись через компетентные органы данной страны, а также посредством выезда сотрудников посольства по указанным адресам. Ни один из них впоследствии не подтвердился. В настоящее время после обмена пленными между сербской и хорватской сторонами пункты сбора в этих республиках в основном ликвидированы.

Упоминаемые в СМИ «концентрационные» лагеря беженцев на территории Боснии и Герцеговины стали возникать только в апреле с. г. после начала вооруженных столкновений в это республике. Ввиду постоянного перемещения значительного числа находящихся там беженцев, а также слабого внутрилагерного режима, факт содержания в лагере российских граждан неизбежно стал бы широко известен. Однако каких-либо сигналов на этот счет к нам до настоящего времени не поступало.

В целях получения дополнительной информации о судьбе пропавших без вести нами была направлена просьба руководству спецслужб Венгрии, Болгарии, Германии, Швеции, Италии, Испании, Франции провести опрос беженцев из Югославии, прибывающих в их страны. Ответ поступил пока только от спецслужб Венгрии, в котором сообщается, что каких-либо сведений о В. Ногине и Г. Куринном от югославских беженцев получить не удалось.

О всех новых моментах в розыске российских журналистов Генеральная прокуратура будет своевременно информироваться.

Директор СВР РФ

Е. Примаков»

Вот уж подошла и годовщина со дня исчезновения ребят. Подошла — и рухнула, придавив своей тяжестью всех, кто не уставал ждать и надеяться. Слишком много времени прошло, слишком много надежд рассыпалось прахом… Осень девяносто второго года стояла ненастная, хмурая, и зима, пришедшая ей на смену, тоже оказалась тягучей и нудной, не хотела радовать ни погодой, ни событиями, ни добрыми вестями.

А потом наступил девяносто третий год. В марте, в день рождения Вити Ногина, мы, как бывало в далекие и счастливые времена, собрались у него дома. Из окон квартиры на Аргуновской, откуда Виктор уезжал в свою последнюю командировку, виднелась Останкинская телебашня — символ и гордость российского телевидения. Пока разливали по рюмкам водку, я все невольно косился на телефон. Ну, бывают же чудеса на свете? Вдруг именно сегодня, сейчас — телефонная трель и самый долгожданный на свете голос: «Эй, мужики, без меня не начинать!..» Но чуда не случилось. Виктор не позвонил.

Почему-то весь этот вечер помнится мне каким-то смутным, путаным. Трудно оказалось найти, что бы такого правильного и утешающего сказать (да и вряд ли существуют они, эти слова), только и можно было, что пить за здоровье да скорейшее возвращение домой… Я не знаю, в какой именно момент кто-то из нас, гостей, промолчал неуместно или, может, наоборот, вымолвил что-то не так. Только Галя, жена Виктора, вдруг вскинулась и закричала:

— Да что ж вы все его хороните-то?! Жив он, жив, поняли?

Лицо у нее было белое, но в глазах — ни паники, ни безумия, одна только твердая решимость и холодная, стальная вера. В то, что все будет хорошо, что они вернутся, и это будет никакое не чудо, а стопроцентная, несгибаемая, обязательная реальность. Кто-то тихо начал: «Галя…», но она перебила, не дала закончить, уже почти спокойно добавив:

— Извините меня. Только вот вы тут сидите — такие благополучные, известные… журналисты, депутаты, политики. А они там… одни…

Она махнула рукой и отвернулась. А у меня в голове словно стремительно взорвалась жаркая, как тысяча солнц, мысль: права Галка, конечно, права… Политики, дипломаты, спецслужбы. Военные, гражданские — все задействованы… Не мешайте, не вмешивайтесь, делом занимается сам Горбачев!.. Но Горбачев сам давно уже не у дел. Другая страна, другие люди. И поиски давно уже не столь горячи и деятельны, как были в самом начале. И, может быть, теперь-то уже надо вмешаться? Теперь, когда до двух пропавших — советских еще — тележурналистов в новой стране под названием Россия по-настоящему никому нет дела, когда важны и дороги они остаются только для тех, кто их все еще ждет?

Я даже не представлял себе тогда, в какую длинную, трудную и даже опасную историю ввязываюсь. Но продолжать бездействовать было стыдно, больше того — невозможно. В конце концов, если разведки разных стран не смогли обнаружить следов ребят, так, может, не так или не там искали? Может, стоит попробовать другими методами? Есть ведь в мире такая вещь, как народная дипломатия; существует еще и журналистская солидарность… Так может, я — журналист и депутат — тоже чего-то стою и на что-нибудь сгожусь?

Уже через несколько дней я представил на Верховном Совете доклад об исчезновении двух российских телекорреспондентов на Балканской войне с предложением организовать специальную комиссию по их розыску. Депутаты проголосовали за создание такой структуры практически единогласно. А я, пока еще единственный член этой самой комиссии и ее Председатель, начал действовать по своим депутатским каналам: обзванивать «важных людей», ходить по кабинетам, рассылать запросы… Теперь у меня были все необходимые полномочия, и я получил право действовать «от лица государства» в полном объёме. Теперь ни одно государственное учреждение, ни один чиновник любого ранга, вплоть до Президента, не имели права отказать мне в предоставлении всей нужной и имеющейся у них информации по интересующему меня делу.

Моя черная папка стала пухнуть на глазах. Мне открылся доступ к различным документам, в том числе секретным, которые я приводил на этих страницах. Я убедился, что все те версии (и многие другие вдобавок), которые до нас доходили в виде непроверенных слухов, серьезно отрабатывались на уровне российских дипломатических и специальных служб. Однако убедился я и в том, что многие ответы (в том числе те, что давались югославской военной прокуратурой) носили порой довольно формальный характер или — хуже того — являлись умело сфабрикованной откровенной фальшивкой. «Дело-то щекотливое, деликатное, Владимир Викторович, — не раз и не два слышал я от высокопоставленных чиновников. — Балканский вопрос, сами понимаете. Может, и не надо бы ворошить его заново. Кто его знает, что там еще вылезет, в этом вашем расследовании? Не испортить бы нам отношения на Балканах…».

Но я был убежден, что искать ребят надо до конца, что мы должны найти их — живыми или мертвыми. И даже если бы сами эти поиски так и не увенчались успехом, все-таки мы — все те, кто любил Витю Ногина и Гену Куринного, — имели право знать правду. Да и страна, посылающая своих журналистов в «горячие точки», тоже, между прочим, заслуживает того, чтобы услышать настоящую версию случившегося. И я зарылся в работу: встречи, документы, кабинеты, звонки… Иногда мне казалось: розыск зашел в тупик, столько воды утекло, столько людей и фактов проверено — и все напрасно. Иногда же какая-то новая, всплывшая вдруг «ниоткуда» мелкая информация позволяла раскрутить маховик расследования заново, и я вновь шел по кругу: МИД, МВД, Генеральная прокуратура, спецслужбы и, прежде всего, Служба внешней разведки… Последняя, кстати, активнее всех других шла на контакт, именно из этой (казалось бы, самой закрытой) организации мне на мои депутатские запросы поступали необходимые документальные материалы. Шли сотрудники этой структуры и на личные контакты — в том числе, было организовано несколько встреч с главой службы Е. М. Примаковым.

А потом случилось нечто такое, что стало ясно: все московские возможности исчерпаны, надо ехать туда, на место. В бывшую Югославию, тогдашнюю Сербску Краину, нынешнюю Хорватию. В город Костайницу… Это «нечто» было попавшим мне в руки трехстраничным документом, который навсегда врезался мне в память так, будто я заучивал его наизусть. Вот он, привожу его полностью.

Генеральному прокурору

Российской Федерации,

Государственному советнику 2 класса

Степанкову В. Г.

О новых фактах по делу розыскапропавших без вести

В. Ногина и Г. Куринного

№153/2–8099 от 12.08.93.

Уважаемый Валентин Георгиевич!

В связи с вновь открывшимися обстоятельствами по делу, связанному с исчезновением 1 сентября 1991 года российских тележурналистов В. Ногина и Г. Куринного, сообщаем следующее.

2 августа с. г. в Посольство РФ в г. Белграде позвонил житель г. Нови Град (Республика Сербская) Стеван Бороевич, 1963 г. рождения, серб по национальности, и сообщил, что располагает информацией о судьбе без вести пропавших журналистов, которую готов передать «при условии гарантии его личной безопасности».

6 августа с. г. по согласованию с МВД Сербии, Республики Сербской и руководства Посольства РФ в г. Нови Град для встречи с С. Бороевичем по названному ему адресу выезжала группа в составе сотрудника посольства, исполняющего обязанности офицера безопасности, и корреспондентов российского телевидения Соловьева и Кляна.

При встрече Стеван Бороевич рассказал, что в сентябре 1991 г. он как резервист находился в составе подразделения ЮНА в районе боевых действий у деревни Хорватская Костайница. Взвод, командиром которого он был, занимал позиции со стороны Петрини. В начале сентября (точную дату он не помнит) в распоряжение взвода прибыло специальное подразделение сербской милиции на микроавтобусе (10–15 человек) во главе с командиром Ранко Бороевичем (житель того же села Бороевичи, как и заявитель). В тот же день около 12 часов из района Костайницы на перекрестке появился автомобиль, по которому милицейским подразделением был открыт огонь из автоматического оружия. При этом Ранко Бороевич предупредил военных, что они не должны стрелять, т. к. это дело поручено милиции.

К остановившемуся после обстрела автомобилю сразу же подошли несколько сотрудников милиции во главе с Р. Бороевичем, а затем к ним присоединился и заявитель. По его словам, в автомашине находилось два человека, при этом оба были ранены. Р. Бороевич потребовал у них документы и, убедившись, что они являются российскими журналистами, сказал, что речь идет о русских шпионах, которые работают в пользу хорватов. Затем он достал пистолет и выстрелил в голову водителю (по описанию заявителя — В. Ногину), а затем его спутнику (Г. Куринному). Машина была сразу же разграблена представителями милиции, все вещи и аппаратура погружены в микроавтобус, на котором они прибыли. Были изъяты и отдельно упакованы только видеокассеты, снятые корреспондентами в пути следования.

Примерно в 13 часов в этот же день поступил приказ сжечь автомашину вместе с телами погибших. После выполнения этого приказа милицейское подразделение убыло с позиций, занимаемых взводом С. Бороевича. На следующий день одному из подчинённых заявителя — бойцу Зорану Прлине было приказано автомашину вместе с обгоревшими трупами убрать и закопать.

В связи с тем, что С. Бороевич, по его словам, высказывал возмущение убийством российских журналистов и намерение сообщить русским о судьбе их граждан, он был под надуманным предлогом арестован и полтора года содержался в тюрьме без суда и следствия.

Находясь в тюрьме, заявитель встретил одного из свидетелей происходившего, который рассказал, что, когда началось следствие по делу об исчезновении российских журналистов, его подразделению было приказано откопать машину, вынуть останки сгоревших журналистов и вложить в нее обгоревшие кости других людей с тем, чтобы вещественными доказательствами подтвердить версию об использовании автомашины корреспондентов хорватами из Костайницы. Останки российских журналистов были закопаны в 10–15 метрах от ямы, в которую была зарыта машина.

По данным заявителя, паспорта погибших корреспондентов до сих пор находятся у Ранко Бороевича.

С. Бороевич изъявил готовность дать официальные показания следственным органам по этому делу.

Сообщение заявителя было полностью записано с его согласия на видеопленку. Он передал также письменное сообщение, подготовленное им заранее.

Сведения заявителя выглядят весьма правдоподобными. Он оперирует деталями, совпадающими с материалами следствия, а также дополняет их сведениями, логически связывающими ход событий в единую общую картину.

Полагаем, что имеются достаточно весомые основания для проведения следственных действий Прокуратурой РФ на месте предполагаемого перезахоронения останков корреспондентов. Хотя нельзя исключать и того, что действия заявителя могли быть инспирированы хорватской стороной в целях компрометации сербов и СРЮ перед российской общественностью.

С учетом высказанного заявителем мнения о том, что заинтересованные лица могут скрыть следы преступления, в частности, перезахоронить останки Ногина и Куринного, а также устранить самого заявителя, полагаем целесообразным в интересах следствия принять необходимые меры по недопущению разглашения полученной информации.

Считаем, что представителей прокуратуры можно было бы направить в район Костайницы (по согласованию с властями СРЮ, РСК и РС) под предлогом повторного опроса исключительно тех свидетелей, которые уже известны местным службам, а затем в ходе этой работы приступить к проверке новых фактов и раскопкам предполагаемого места захоронения.

В случае получения новых сведений, проливающих свет на судьбу В. Ногина и Г. Куринного, Прокуратура Российской Федерации будет нами проинформирована.

Директор Службы внешней разведки Российской Федерации

Е. Примаков»

От письма веяло безнадежностью, тянуло бессмысленной, подлой, ничем не оправданной смертью. Всего три страницы, написанные сухим и казенным языком, — и неужели, неужели конец всему?.. В этом документе какой-то неведомый мне «заявитель» впервые с полной и беспощадной определенностью свидетельствовал о том, что Ногин и Куринной мертвы. И, опустошенный, оглушенный этим известием, я даже не обратил внимания на то, что в письме была еще одна информация, которая прозвучала «впервые». В первый раз в деле появился совершенно четкий и недвусмысленный «сербский след». Если б знал я тогда, какую роковую роль может сыграть этот факт в установлении истины, я бы, конечно, не оставил его без внимания…

После долгого молчания я спросил у Е. М. Примакова, который лично, из рук в руки, передал мне документ:

— Вы ему верите… этому Бороевичу?

— У нас ничему не принято верить на слово, — ответил тот. — Конечно, эти сведения надо еще проверять и перепроверять. И лучше лично. Вы понимаете?

Да, я понимал. Осуществить такую проверку было возможно только одним-единственным способом. Нужно ехать в Костайницу, разыскать захоронение и провести все необходимые экспертизы. Найти свидетелей, снять показания, подтвердить все документальными свидетельствами… И выполнить это необходимо нам самим, потому что — это стало понятно достаточно быстро — сербская сторона вряд ли была заинтересована в таком окончании «югославского дела». Вот когда созданная по моей инициативе организация могла принести реальную, неоспоримую пользу: облеченный официальным статусом председателя парламентской комиссии, я мог под ее крышей проводить свое журналистское расследование в Хорватии, не привлекая к нему особого внимания, и в то же время рассчитывать на помощь официальных структур.

— Не хочу обманывать вас, — продолжал Примаков, — поездка вряд ли окажется увеселительной. Я уж не говорю о трагичности самого повода, но и нынешние обстоятельства тоже не располагают к особому оптимизму. Обстановка в бывшей Югославии сложная, ситуация такова, что там могут найтись люди, которым ваше следствие станет, что называется, поперек горла. А это означает, что вы едете на войну.

— Я готов, разумеется… — волнуясь, начал было я, но Евгений Максимович остановил мою тираду одним движением руки.

— Я знаю. Но моя обязанность — предупредить вас о возможной физической опасности, вполне реальной. Конечно, вы будете не один; с вами поедут наши сотрудники, опытные люди, знакомые с обстановкой профессионалы. Но, тем не менее, вы должны отдавать себе отчет в характере этой поездки. Я знаю о ваших командировках в Афганистан и другие «горячие точки», но эта будет куда более непредсказуемой, чем все ваши прежние журналистские поездки. Это не то же самое, что съездить на экскурсию в банду, — ухмыльнулся он, демонстрируя знание наших с Витькой афганских приключений. — Это означает, по сути, работать в ней.

— А кстати, о журналистике, — я уже рад был перевести разговор с этой пафосной темы на что-нибудь другое. — У меня в папке собрано множество бумаг по поводу расследования, в том числе официальных обращений вашего ведомства. На большинстве из них стоит гриф «секретно». Насколько широко и публично я могу использовать эти материалы, чтобы никому не повредить?

Примаков улыбнулся.

— Не волнуйтесь, все по-настоящему секретное из документов изъято. Можете работать с ними так, как считаете нужным. Удачи вам, Владимир Викторович!

Упомяну здесь, что на эту встречу мы приехали с Галей Ногиной. Однако все документы хозяин кабинета передал мне, пригласив в отдельную комнату. При этом он взял с меня слово, что вся информация, которую я получил в этот день и буду получать в дальнейшем, останется тайной даже для ближайших родственников. Выйдя потом вместе с Галиной из его приемной, я не знал, что сказать ей. Она чувствовала, что я о чем-то умалчиваю, а я уже не имел права рассказывать ей, что именно мы обсуждали с Примаковым «за закрытой дверью». С этого момента, к горькому моему сожалению, началось наше с ней охлаждение, непонимание друг друга, которые позже приняли необратимый характер.

Через несколько дней, быстро завершив все формальности, наша группа (вместе со мной ехали представитель Генеральной прокуратуры и два контрразведчика) отправилась в Белград. И первое же наше решение, принятое в ходе этой поездки, как выяснилось, стало чудовищной, непоправимой ошибкой. Мы отправились в путь поездом, а надо было — жизненно важно! — лететь самолетом. Дело в том, что аэропорт Белграда был закрыт, а лететь через Будапешт или Рим показалось нам ненужной тратой сил, денег и времени. Однако промедление в три дня — всего три дня, которые мы потратили на дорогу, — оказалось роковым для всего дальнейшего расследования.

Дежа-вю: мы снова ехали в одну страну, а приехали в другую. Ту, где нашего главного свидетеля уже не было в живых.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Раскачиваем иммунитет к переменам

От языка неосознаваемых больших допущений, держащих нас в плену ограничений, к языку предположений, которые мы делаем осознанно

Зачастую в нашей жизни очень велик разрыв между стремлением к переменам, как личным, так и в бизнесе, и тем, что происходит на самом деле. Так почему перемены, на которые мы уже решились и даже внедрили в свою жизнь, оказываются недостаточно значимыми и долговечными? Как осуществить изменения и где найти силы на их реализацию? «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «7 преобразующих навыков» издательства «МИФ».

09.07.2019 16:00, Роберт Киган, Лайза Лейхи


Как постичь дзен

Отрывок из книги «Десять минут до дзена» издательства «МИФ»

Чтобы успокоиться и достичь внутренней гармонии, нужно не так много. Оуэн О’Кейн разработал особую практику, которую назвал «Десять минут до дзена». «Частный корреспондент» публикует отрывок из одноименной книги издательства «МИФ», в котором говорится, почему же нам необходимо всего 10 минут для того, чтобы пережить стресс и обрести душевное равновесие.

25.06.2019 16:00, Оуэн О’Кейн


Как стать счастливым?

Отрывок из книги «Беседы о счастье» издательства «МИФ»

Книга Аркадия Панца «Беседы о счастье» издательства «МИФ» помогает каждому из нас посмотреть на проблемы с другой стороны. Она предназначена для тех, кто хочет стать счастливее и спокойней. Если вам не хватает внутренней наполненности, на этих страницах вы сможете найти ответы на свои вопросы. «Частный корреспондент» публикует отрывок, в котором говорится о том, бывает ли жизнь без счастья и выгодно ли быть реалистом.

19.05.2019 16:00, Аркадий Панц


Освободи мозг

Что делать, когда слишком много дел

Мы живем в режиме многозадачности, пытаясь все успеть, и часто вместо удовлетворения от работы мы получаем раздражение и усталость. Можно ли сохранять продуктивность, продолжая активно использовать высокие технологии? Нейропсихиатр Тео Компернолле утверждает, что да — если подходить к этому с умом. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги «Освободи мозг: что делать, когда слишком много дел» издательства «Альпина Паблишер», в котором говорится о самых эффективных методах разгрузки мозга.

18.05.2019 16:00, Тео Компернолле


Великий перебежчик

16 апреля 1889 года родился Чарли Чаплин

В книге Валерия Головского «Перебежчики и лицедеи» (Нижний Новгород: Деком, 2006) речь идёт о далеко не всем известных сторонах жизни таких людей, как Рудольф Нуриев, Михаил Калатозов, Аркадий Шевченко, Мэрилин Монро. В этом же списке и Чарли Чаплин. Книга выстроена на базе материалов Федерального бюро расследований США и других американских архивов.

16.04.2019 17:00, Валерий Головской


Мифы о российских космонавтах

От марсианских атлантов до лунного заговора

Заголовки в прессе пестрят разные, в том числе не совсем достоверные. А про материалы, связанные с освоением космоса, и говорить нечего. Начиная с XX века, то и дело появляются мифы о том, кто был первым космонавтом, а кто не летал на Луну, что сделал СССР для освоения космического пространства, а что привнесла Америка. «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги Антона Первушина «Космическая мифология» издательства «Альпина Паблишер», в котором развеивается миф о том, что до Гагарина люди уже бывали в космосе.

13.04.2019 16:00, Антон Первушин


«Сейчас я разберусь с твоей проблемой»

Как (не) надо помогать человеку в тяжелой ситуации

Находиться рядом с человеком, потерявшим душевное равновесие, непросто — особенно если вы уже сами на грани. Из такой ситуации есть только два выхода: уйти, чтобы сохранить свои силы, или остаться, чтобы помочь. Некоторые считают, что чем активнее помощник, тем больше пользы он приносит, в действительности же часто все наоборот. О том, как поддерживать человека в сложной ситуации и говорить о вещах, которых принято стесняться, — в отрывке из книги датского психотерапевта Илсе Санд, опубликованном T&P.

16.02.2019 16:00, theoryandpractice.ru


Все чешется

Невролог объясняет, как возникает зуд и при чем тут философия

Невыносимый зуд — возможно, худшая форма пытки. Желание почесаться нельзя превозмочь, у окружающих же оно вызывает брезгливость: человек, который чешется, кажется не только запаршивевшим, но еще и слабовольным. Профессор неврологии Дэвид Линден посвятил ощущению зуда главу своей книги «Осязание. Чувство, которое делает нас людьми». T&P публикуют ее с сокращениями.

12.02.2019 16:00, theoryandpractice.ru


Не просто учитесь — закрепляйте знания

Отрывок из книги «Мастер своего дела. Семь практик высокой продуктивности» издательства «МИФ»

В ходе уникального исследования Мортен Хансен изучил существующие способы поднять работоспособность, отобрал основные идеи и проверил их на пяти тысячах человек. Он оценил, насколько традиционные и разрекламированные подходы, например усердие, умение определять приоритеты или поиск своего истинного призвания, соотносятся с реальными карьерными успехами опрошенных — врачей, менеджеров, рядовых сотрудников компаний, строителей и даже крупье казино. В книге «Мастер своего дела. Семь практик высокой продуктивности» издательства «МИФ» он рассказывает, как именно добиваться лучших результатов. «Частный корреспондент» публикует отрывок.

11.02.2019 16:00, Мортен Хансен


Магия нашего мозга

Отрывок из книги «Инкогнито. Тайная жизнь мозга» издательства «МИФ»

Пока мы воображаем себя хозяевами жизни, прямо внутри и отдельно от нас живет и действует орган, который формирует надежды, планы, страхи, желания, инстинкты. Он конструирует поведение и физическое состояние всего организма. Это центр управления, который руководит всей работой, собирая данные через маленькие порталы в бронированном бункере черепа. В книге «Инкогнито. Тайная жизнь мозга» издательства «МИФ» известный нейробиолог Дэвид Иглмен открывает механизмы непостижимой работы человеческого мозга. «Частный корреспондент» публикует отрывок.

27.01.2019 16:00, Дэвид Иглмен






 

Новости

Московские библиотеки раздадут десятки тысяч списанных книг
4 июля на сайте knigi.bibliogorod.ru появится новый список книг, которые библиотеки готовы передать в добрые руки.
В Новосибирске вышел сборник стихов, посвящённых трагически погибшему поэту Виктору Iванiву
Книга «Город Iванiв», состоящая из поэтических посвящений новосибирскому писателю, поэту и переводчику Виктору Iванiву (Иванову), покончившему с собой в феврале 2015 года, вышла на его родине.
Издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве
В первый день выставки Нон-Фикшен издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве в рамках программы «Открытая наука». В основе программы лежит реализация проектов по расширению открытого доступа к научным знаниям.
Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.