Опасность для христианства представляет вовсе не йога, а её секуляризация на Западе.
Когда патриарх Кирилл повёл РПЦ в миссионерское наступление и начал выступать перед молодёжью, его сразу спросили, что он думает о йоге. Это неудивительно. В последние годы церковь предприняла массированное наступление на йогу, объявляя её либо бесовскими происками, либо влиянием чужой культуры, которая истинным россиянам (понимай, православным) не может принести ничего путного. С другой стороны, не менее энергично распространяется в стране и йога. Так что молодёжь интересуется не случайно. Патриарх предпочёл второй вариант ответа (патриотический), видимо, не захотел предстать обскурантом-демоноборцем в глазах молодёжи. Между тем отношения между христианством и духовными практиками восточного происхождения (йога из них — самая популярная) являются одной из серьёзнейших религиозных проблем нашего времени.
Западная публика впрямую столкнулась с йогой на рубеже XIX—XX веков. До этого европейцы наблюдали её в своих азиатских колониях и считали какой-то смесью базарных фокусов и дремучих суеверий. Иногда эта экзотическая смесь была подёрнута флёром романтических фантазий о древней магии. И вот перед ними предстали первые миссионеры-индусы, вроде Свами Вивекананды, которые обладали достаточным знанием западной культуры, чтобы убедить своих слушателей: йога — это изощрённая духовная техника, преследующая самые высокие религиозные цели. Убедить оказалось несложно. Запад переживал мощный духовный кризис. Вера отступала под натиском науки. Йога обещала этот кризис преодолеть, поскольку совмещала в себе научный аспект (набор практических методов) и религиозный (достижение спасения). Так началось её победное шествие в умах западной интеллигенции.
Христианство поначалу отнеслось к йоге настороженно. Да, эти упражнения обладали способностью изменить сознание. Но какие духовные сущности открывались перед взором адептов? Даже в теистических формах йоги воинственный Шива, да и милостивый Вишну, мало походили на привычный образ Христа. Что уж говорить о классической йоге Патанджали, где бог Ишвара и вовсе был на подхвате и героический йогин мог запросто обойтись без его помощи. Не подсовывают ли нам вместо высокой религии изощрённую форму магии, когда человек собственными усилиями пытается обрести божественный статус?
Однако со временем стала возникать и иная точка зрения. Западное христианство теряет свои позиции во многом потому, что вырождается в социальную доктрину. Реальный религиозный опыт уходит из церковной жизни. Может быть, йога сможет вернуть вере мистическое измерение, помочь лицом к лицу встретиться с Богом, опираясь на психофизические методы? Ведь были такие методы и в древнем христианстве. Например, Иисусова молитва в православии. Она тоже использовала специальное дыхание, особую позу и сердечный ритм. Чем не христианская йога? Поисками новых форм такой «христианской йоги» и занялись некоторые католические монахи. В своих заморских миссиях они сталкивались с реальными йогами и не гнушались перенимать у них упражнения. Правда, с большими оговорками. Так, бенедиктинец Жан-Мари Дешане в книге «Путь молчания», вышедшей в Париже в середине 50-х, настаивал, что заимствовать нужно только хатха-йогу. Она успокаивает тело и душу настолько, что облегчает практикующему восприятие истинной благодати. Сочетание асан, пранаямы и христианской молитвы даст отличный результат. Что касается более продвинутых форм (к примеру, раджа-йоги), то от них лучше воздержаться. Они будят такие энергии, которые человеку трудно контролировать, даже опираясь на помощь Бога.
Роман западного христианства с йогой достиг своего апогея в 70-е годы прошлого века. Католики провели Второй Ватиканский собор, который провозгласил диалог с восточными религиями одной из неотложных своих задач. К ним присоединились традиционные протестантские церкви (более новые заняли иную позицию, о чём позднее). Отцы-бенедиктинцы Жюль Моншанен, Анри Ле Со и Беда Гриффитс, которые ещё раньше создали в Индии ашрамы, где попытались не столько христианизировать индуизм, сколько индианизировать христианство, развивая католическую идею инкультурации, оказались в фаворе. Их трудам дал положительную оценку сам Иоанн Павел II. И вот на пике сближения начался откат.
Проще всего его было бы объяснить консервативной реакцией. Не только в религиозной жизни слишком резкий шаг вперёд всегда сопровождается отступлением. Но в данном случае речь идёт не только об этом. Дело в том, что западные надежды на то, что восточные практики (и прежде всего йога) возродят в христианстве утерянное мистическое измерение, по большей части не оправдались. Произошло иное. Прививка йоги не столько оживила христианство, сколько дала импульс созданию новой западной «духовности». Гедонизм секулярной культуры соединился с йогой и дал неожиданный результат. Из тяжелейшей аскетики, требующей от своих адептов немалой выдержки и воли, она превратилась в способ релаксации или в лучшем случае поиск блаженных психофизических состояний, имеющих мало общего с мистическим опытом. Эта подмена отмечалась в «Письме епископам католической церкви о некоторых аспектах христианской медитации» кардинала Йозефа Ратцингера (нынешнего папы Бенедикта XVI) от 1989 года. Письмо предупреждало об опасности вырождения западной йоги в культ тела, который ошибочно смешивает телесные ощущения с духовным опытом: «Некоторые физические упражнения автоматически дают чувство покоя и расслабленности, приятные ощущения, иногда даже явления света и тепла, которые напоминают духовные состояния». Но таковыми не являются.
Йога не столько поддержала христианство в его противостоянии с секулярной культурой, сколько усилила позиции последней. Возможно, сказался инструментальный подход к ней христианства, которое хотело извлечь из встречи пользу для себя. Но главное — именно такой подход характерен для современной цивилизации массового потребления, которая способна перемолоть и использовать себе во благо всё что угодно. Сама йога тут, в сущности, ни при чём. Просто некоторые индийские гуру не слишком противились превращению её в товар. Так йога и превратилась в бхогу (санскр. «наслаждение»).
Если Ватикан и традиционные протестанты отреагировали на неудачу довольно сдержанно (в письме Ратцингера подчёркивалось, что католики не должны отрекаться от диалога с иноверием), то фундаменталистские протестантские церкви, которые и раньше йогу не жаловали, повели себя довольно бурно. Они заклеймили её орудием дьявола, которое этот враг рода человеческого припас именно для нашего времени. Популярными в этой среде стали рассказы о том, как какой-нибудь несчастный, побаловавшись на досуге восточными штучками, вдруг обрёл оккультные способности и стал целителем, а потом в церкви в него вселился бес и заставил извергнуть хулу на Спасителя. После отчитки бес дезертировал, а вместе с ним и дар исцеления. Понятно, чей это был подарочек.
Правда в подобных (чаще всего апокрифических) историях только то, что секуляризация йоги на Западе действительно может вызывать негативный эффект. Будучи извлечена из своего сакрального контекста и лишена контроля со стороны опытных гуру, она не перестаёт быть сильным средством пробуждения различных энергий. И это средство срабатывает помимо воли тех, кто не умеет с ним обращаться. Примерно об этом предупреждал в своё время бенедиктинец Дешан. Однако ирония заключается в том, что фундаменталисты решили проблему протестантского рационализма гораздо более радикальным и менее контролируемым методом, чем индийская йога. Я имею в виду харизматическое движение, в котором схождение Святого Духа на молящихся приводит их в экстаз. В последние годы оно мощной волной прокатилось по протестантизму и даже выплеснулось за его пределы в католическую церковь.
Вопрос отношения к йоге встал перед РПЦ сравнительно недавно. И она отреагировала на него точно так же, как протестантские фундаменталисты. Может показаться странным, но причины сходные. Православие никогда не страдало чрезмерным рационализмом, и источники религиозного опыта сохранились в нём лучше, чем на Западе. Православная литургия удержала в себе мистическое измерение, на дефицит которого жалуются католики и тем более традиционные протестанты. Не говоря уж о том, что Иисусова молитва имела хождение среди православного люда до революции и сохранялась в религиозном подполье в советские времена. Подобно харизматам, православные не жалуются на отсутствие мистического опыта, и альтернативные способы его обретения вызывают у них отторжение. Поэтому зажигательные истории про бесовские искушения Востока популярны среди них не меньше, чем среди протестантских фундаменталистов.
Между тем последствия секуляризации йоги, которая бурными темпами происходит на Западе, могут со временем оказаться для РПЦ не менее печальными, чем для католиков и протестантского мейнстрима. Облегчённая и размытая «духовность», которая прибрала к своим рукам и индийскую йогу, оказывается весьма привлекательной для российской городской молодёжи. И вряд ли её напугаешь историями про бесов — они для внутреннего пользования. И переубедишь проповедями об исконной русской вере — новое поколение живёт в стремительно глобализирующемся мире. Выход, наверное, в том, чтобы вступить в серьёзный диалог с индуизмом и иными восточными религиями. Ведь превращение йоги и других психотехник в игрушки для пресыщенных иностранцев и для них является серьёзной проблемой. И решить её может подлинная встреча традиций, которая исключает инструментальное отношение друг к другу.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
