В октябре 2000 года в Югославии свершился почти бескровный переворот, «бархатная революция», в ходе которой от власти был отстранён президент страны Слободан Милошевич. После долгих лет диктатуры государство смогло встать на путь демократических преобразований и начать непростой путь в объединённую Европу.
Тем не менее и сейчас в Сербии ведутся споры относительно того, следовало ли осуществлять революцию? Нужна ли она была? И по какому бы пути развития пошло это балканское государство?
В консервативных кругах, в том числе и в нашей стране, принято считать, что произошедшие в тогда ещё Югославии события были злом, инспирированным США и ЕС. Якобы подобные сценарии были ими использованы и в последующем при смене режимов в Грузии в 2003-м, на Украине в 2004-м и в Киргизии в 2005-м. Однако это не совсем верно. Влияние американцев на эти события сильно преувеличено.
В Сербии, как позже и в других странах, движущей силой революции стали массы населения, не столько демократически настроенные, сколько уставшие от долгого и неудачного правления Милошевича. Он и его режим привели страну к краху и поставили её на грань исчезновения. С этим сейчас согласны и многие сербские СМИ, отмечающие, что если бы революции не случилось, государство бы так и осталось на уровне развития середины 1990-х годов, обложенное многочисленными санкциями и эмбарго, не любимое и презираемое международным сообществом. При этом, как пишет сербская газета «Время», скорее всего, Запад бы не стал мешать Милошевичу расправляться с манифестантами, если бы он того пожелал. На Западе сербского правителя долгое время считали гарантом стабильности в регионе. К тому же ввязываться в новый военный конфликт с ним никто не желал, так как вместо авианалётов, которые применялись в ходе войны в Косове в 1999 году, США и НАТО пришлось бы вводить войска. К сухопутной кампании в Европе, а следовательно, и возможным потерям, они готовы не были. Кроме того, США стояли на пороге новых президентских выборов, и ввязываться в вооружённый конфликт с неясным исходом в их планы не входило. Без Вашингтона же никто из европейцев на интервенцию бы не пошёл.
Сходную позицию занимают и некоторые другие либеральные сербские издания. Они отмечают, что случившаяся революция была делом рук самих сербов, а не инспирированным из-за рубежа восстанием. Естественно, что никто из них при этом не приуменьшает и роль десятков НПО, в том числе и американских, но завышать эту роль не следует.
Считается, что революция началась 24 сентября 2000 года, когда в Сербии были объявлены результаты президентских выборов. Согласно официальным данным, 45% голосов избирателей набрал Слободан Милошевич, а его основной соперник — лидер оппозиционного блока «Демократическая оппозиция», состоявшего из 19 партий, Воислав Коштуница — всего лишь 40%. Второй тур был назначен на 8 октября. Тем не менее практически сразу противники Милошевича заявили, что исход голосования был подделан властями. По их данным, Коштуницу поддержали почти 60% избирателей. Руководитель его избирательного штаба и идейный вдохновитель противников режима Зоран Джинджич призвал сербов выйти на улицы столицы и начать всеобщую забастовку. Его воззвание было услышано, страна была охвачена многодневной общенациональной акцией протеста. Основные события развернулись в столице страны — Белграде. Сотни тысяч недовольных режимом Милошевича собирались в центре города, били в барабаны и громко скандировали «Gotov je», что переводится с сербского «Ему конец», имея в виду главу государства, которого они обвиняли в гиперинфляции, в военных и политических поражениях в войнах, развязанных на постъюгославском пространстве в 1991—1995 годах.
1 октября с требованием скорейшей отставки Милошевича к ней присоединились и шахтёры крупнейшей угольной шахты страны. Активную роль в антиправительственных акциях играли студенты из движения «Отпор». Оно было создано в октябре 1998 года активистами, принимавшими участие в студенческих волнениях 1991—1992 и 1996—1997 годов. День ото дня ситуация всё больше выходила из-под контроля. Акции протеста продолжались. В сложившихся условиях Милошевич распорядился аннулировать результаты выборов. Это стало началом его конца. 5 октября недовольные «издевательским решением президента» оппозиционеры предъявили ему ультиматум с требованием добровольной отставки. Милошевич её принять отказался и решил применить против демонстрантов полицию. Однако после нескольких столкновений силовые структуры отказались выполнять распоряжения президента и договорились с демонстрантами о нейтралитете. В итоге толпа в несколько сот тысяч человек ворвалась сначала в здание Союзной скупщины (парламента) в Белграде, а затем пошла на штурм телецентра. Здесь и отличился Любисав Джокич, протаранивший на принадлежащем ему бульдозере ограду комплекса телецентра. По нему был открыт огонь боевыми патронами, однако водитель не пострадал. Именно благодаря этому эпизоду события тех дней в Сербии назвали «бульдозерной революцией».
После захвата телецентра в эфире государственного канала начала вещать независимая телекомпания «В-92». Однако вскоре из-за возникшего в здании пожара все государственные телеканалы прекратили вещание. Было подожжено и разграблено и здание парламента. Официально жертвами революции в Белграде стали два человека и около 30 человек были ранены.
Вскоре после этого глава избирательной комиссии сообщил, что при подсчёте голосов была допущена ошибка. Победителем в первом туре с 50,2% голосов был объявлен Коштуница. На митинге, состоявшемся в тот же день, он пообещал, что вскоре все санкции против страны будут отменены, а Сербия вновь станет частью Европы. Спустя несколько часов он выступил по телевидению с заявлением о том, что в Сербии победила демократия. На следующий день Милошевич признал своё поражение на выборах. Встреча со срочно прибывшим в Белград главой МИД РФ Игорем Ивановым также уже ничего не решала. В ходе 45-минутной беседы российский посланник дал понять, что Москва Милошевича поддерживать не будет.
В тот же день без ведома остальных лидеров сербских демократов встретился с уже экс-президентом и победивший Коштуница. На встрече, состоявшейся в присутствии начальника Генштаба Небойши Павковича, главы Службы военной безопасности Ацы Томича и Иванова, Милошевич заявил, что во многом Коштуница обязан своей победой именно ему. Милошевич создал для него Демократическую партию Сербии, обеспечивал ей поддержку в СМИ и позволял бизнесменам её финансировать. Вначале всё отрицавший Коштуница признал справедливость этих слов и взял под свою защиту аппарат Милошевича, его семью, армию и спецслужбы.
Тем не менее спустя полгода после этих событий Слободан Милошевич всё же был взят новым правительством Сербии, которое возглавил Зоран Джинджич, под стражу. В июле 2001 года по распоряжению премьера бывшего президента выдали Международному трибуналу в Гааге. 11 марта 2006 года, так и не дождавшись приговора, он умер в камере предварительного заключения.
Вопрос о выдаче бывшего сербского лидера окончательно поссорил премьера с президентом. В марте 2003 года при входе в здание парламента выстрелом из снайперской винтовки Джинджич был убит. Виновными в этом преступлении признали бывших военнослужащих элитного подразделения «Красные береты». Своё преступление они объяснили тем, что были недовольны выдачей Милошевича и других «сербских патриотов». Тем не менее прессу это не удовлетворило. Долгое время после этого в ряде СМИ муссировались слухи, что косвенно в устранении оппонента мог быть заинтересован и Коштуница, взявший после революции под опеку спецслужбы и защитивший их от чисток. Они случились гораздо позже — только в 2008 году, когда президентом стал демократ Борис Тадич, ныне отчаянно пытающийся лавировать между Москвой, Брюсселем и Вашингтоном. При этом, по данным наблюдателей, многие бывшие функционеры времён Милошевича по-прежнему остаются у власти, хотя президент официально и провозгласил курс на скорейшую интеграцию в Европейский союз. Брюссель также проявляет к Сербии повышенный интерес. Однако его политика открытых дверей довольно часто сочетается с откровенным давлением и шантажом. От страны требуют активнее сотрудничать с Международным трибуналом по бывшей Югославии, то есть скорейшей выдачи командующего армией боснийских сербов Ратко Младича и ускорения реформ. Многие в Сербии к этому относятся неоднозначно.
Тем не менее сегодня, спустя 10 лет после событий октября 2000 года, можно уверенно говорить, что страна уже не стоит на пороге очередной гражданской войны, хотя в обществе всё ещё сильны позиции радикальных и консервативных сил. Белград провёл целый ряд демократических реформ и вышел из режима международной изоляции. События «бульдозерной революции» вырвали страну из замкнутого круга автократии, в который она попала в 1944 году, когда к власти в стране пришли коммунисты.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Сербский выбор .
Новоизбранный президент приедет в Москву на съезд «Единой России». - Неуловимый сербский Наполеон.
Опубликованы выдержки из дневников Ратко Младича. - Иммигранты: Земфира и Саша из Белграда.
«Почти каждый день слышим от сербов: «Вы наши братья». - Последними смеются сепаратисты .
Не решив косовской проблемы, Международный суд создал новые. - Самое ужасное преступление.
Споры о Сребренице не закончены и через 15 лет. - Русские добровольцы в Сербии. Часть III.
«Миномёт наши спецы толком не окопали, и он как бык на корриде постоянно скакал и после каждого выстрела сбивал прицел». - Русские добровольцы в Сербии. Часть II.
Наши действовали за десятерых. - Русские добровольцы в Сербии.
За полгода в операциях приняли участие около двух сотен русских добровольцев.
