Представитель американо-израильской династии Бронфманов, банкир Мэтью Бронфман признался «Часкору», что вести бизнес в России — дело рискованное. Однако уже в ближайшие 20 лет наша страна может превратиться в международный финансово-экономический центр.
Один из его элементов — создание отечественного аналога Кремниевой долины. Бизнесмен не сомневается в том, что Россия вполне может переманить туда инноваторов из солнечной Калифорнии.
— Господин Бронфман, вы окончили Гарвардский университет и бизнес-школу. В России тоже в прошлом году открылась частная бизнес-школа «Сколково». Преподавание там ведётся на английском языке и лекторами выступают в основном западные бизнесмены. Как вы считаете, бизнес-школа поможет взрастить новое поколение бизнесменов, которые будут мыслить другими стандартами?
— Бизнес-школа — это хорошо. Однако для того чтобы ситуация в действительности стала другой, нужно, чтобы система отношений между государством и бизнесом в России поменялась кардинально. Предпосылки к этому, судя по всему, имеются. Я слышал, что в Сколкове у вас будет построена российская Кремниевая долина. Это очень хороший знак.
— Как вы думаете, если России удастся переманить из калифорнийской Кремниевой долины наших бывших соотечественников, которые, по сути дела, составляют её костяк, для США это будет ощутимой потерей?
— Мне кажется, это здорово, если здесь, в России, для инноваторов будут созданы такие условия, что жители нашей Кремниевой долины захотят перебраться к вам. Тогда в России появится настоящий международный инновационный центр, где учёные, бизнесмены-инноваторы со всего мира смогут обмениваться знаниями, технологиями, изобретениями, будут основаны связи между российскими и американскими бизнесменами, американские компании захотят открывать здесь свои филиалы.
— Мэтью, для российского бизнеса участие в развитии гражданского общества в большей степени является нагрузкой, так называемой социальной ответственностью, возлагаемой на него государством. На каких основаниях крупный капитал участвует в жизни американского гражданского общества?
— В США не существует связи между государством и индивидуумом, его личной и общинной жизнью. За последние 200 лет в Штатах сложилась культура, которая поддерживает в общественной жизни идею творить добрые дела.
Структура бизнеса, политики и общества там основана на модели вовлечения человека в дела общины. Индивидуум вступает в связи со своими соседями, одноклассниками, состоит в различных религиозных организациях: еврейских, христианских, спортивных, различных группах по интересам. И на уровне этих локальных общностей у него появляется множество возможностей. Такая система основывается на горизонтальных связях и изначально децентрализована.
— А что лично вас, человека представляющего мировую бизнес-элиту, подвигает заниматься общественной деятельностью?
— Моя семья очень многое получила от жизни в Канаде и США. У нас была возможность оставаться евреями, жить еврейской жизнью и при этом зарабатывать очень большие деньги. У евреев в Советском Союзе такой возможности не было, их преследовали за одно только желание эмигрировать в Израиль. Борьба за свободу эмиграции евреев из СССР была очень важной частью общественной деятельности моего отца.
Ответом нашего поколения на изменившиеся условия стало создание общественной организации «Лимуд» и её деятельность во многих странах мира. Идея зародилась около 30 лет назад в Великобритании, мы же развиваем её среди русскоязычных евреев как в бывшем СССР, так и в Америке и Израиле. В «Лимуде» 100% работают волонтёры.
— Вы тоже себя считаете волонтёром «Лимуда»?
— Да, я волонтёр, но ещё и поддерживаю эту организацию финансово. У нас существует система взносов. Каждый участник семинара «Лимуд» должен заплатить определённую сумму, например оплатить стоимость проживания в отеле.
Это делается для того, чтобы люди ощущали собственную сопричастность. Когда ты вкладываешь свои деньги в то или иное дело, ты чувствуешь себя его частью. Но понятно, что взносы носят иногда символический характер и не способны покрыть все затраты на организацию мероприятий. Я и другие спонсоры компенсируем недостающие расходы. Здесь, в России, у нас создан местный организационный комитет, объединяющий евреев на постсоветском пространстве. Несколько раз в году мы проводим здесь сессии. Участники «Лимуда» сами решают судьбу семинаров. Каждый, кому есть чем поделиться с другими, может организовать мастер-класс. Их может быть немереное число на любые темы.
— Участники собраны из разных уголков страны?
— Нет, в основном они из московского региона. В Москве мы проводим «Лимуд» уже четвёртый год подряд. В год мы проводим примерно шесть сессий, в этом году это Москва, Иерусалим, Нью-Йорк, «Лимуд» был в Ялте и даже Биробиджане. Главная тема нынешнего образовательного семинара: «Нобелевские лауреаты — евреи с постсоветского пространства». Мы пригласили на него потомков нобелевских лауреатов. К примеру, детей Шимона Переса, получившего нобелевскую премию мира.
— Кстати говоря, не исключено, что инноград в Сколкове станет оазисом выстраивания новых отношений между бизнесом и властью по западному образцу. Президент Медведев распорядился создать там особый правовой и миграционный режимы. Как вы думаете, сработала бы там модель «Лимуда»? И насколько могла бы быть эффективной?
— Согласен, что Сколково может стать раем для инновационного бизнеса, в том числе и западного. И я более чем уверен, что модель «Лимуда», то есть создание самонастраивающегося под собственные интересы сообщества, могла бы пригодиться там. Ведь великие идеи рождаются в свободном обществе. Если разрешить учёным, инноваторам заниматься тем, что им в действительности интересно, преподавать то, что их на самом деле увлекает, такая атмосфера творчества и свободной дискуссии может стать благодатной почвой для создания совершенно новых вещей и знаний.
— Вы являетесь крупнейшим акционером израильского банка «Дисконт», с какими потерями ваш банк пережил мировой финансово-экономический кризис?
— Банк «Дисконт» входит в тройку крупнейших банков Израиля. Нам очень повезло. Мы пережили кризис без особых потерь. На нашем балансе не было большого количества «токсичных» активов. Банковская система в США пошатнулась из-за плохих ипотек и деривативов. У нас не было ни плохих ипотек, ни деривативов.
В Израиле действует такое правило: выплата по ипотеке автоматически снимается с банковской карточки заёмщика, когда он получает зарплату. Другой момент: по местным законам израильский банк не может продать «плохую» ипотеку другому банку. Выплаты происходят регулярно, и серьёзных проблем в возврате долгов по ипотечным кредитам в Израиле не возникло. Другой момент, что у нас очень низкие процентные ставки. Вообще в США и Израиле довольно низкие ставки по кредитам. Это не слишком выгодно для самих банков, у которых меньше возможностей привлекать средства вкладчиков, зато позволяет сохранять стабильность банковской системы. Потому что когда ставки по процентам низкие, интерес людей брать кредиты не снижается. Для нас самый лучший показатель, если по году мы выйдем на 10% прибыли.
— Мэтью, вы активно занимаетесь благотворительной, общественной деятельностью на постсоветском пространстве, главным образом в России. А не рассматриваете ли вы для себя возможность заниматься здесь бизнесом?
— Во всяком случае сейчас не рассматриваю. Хотя Россия — страна огромных возможностей, страна будущего. В следующие двадцать лет она может стать экономическим центром, весьма преуспевающим государством.
— Почему?
— Структура бизнеса в России отличается от американской или израильской. В этих странах бизнес вести гораздо проще и надёжнее. Там законодательство выступает на стороне предпринимателей и власть не вмешивается в дела предпринимателей. Проблема в том, о чём мы говорили в начале беседы — отношениях власти и бизнеса в России. Они совершенно особые, бизнес здесь очень зависим от власти. Сложился определённый круг отношений, где установлены определённые правила игры. Интегрироваться в этот круг проблематично. Это главная причина. Другой вопрос — высокий уровень коррупции и несовершенство российских законов. Во многих случаях они не способны защитить бизнесменов. Вспомните недавний коррупционный скандал с офисом HP (Хьюлид Паккард) в Москве или компанией IKEA.
— Между тем ваш коллега, теперешний глава Всемирного еврейского конгресса Рональд Лаудер, всё же рискнул войти в московский гостиничный бизнес и обещал инвестировать в него до 1 млрд долларов.
— Я не исключаю, что отдельные бизнес-истории в России могут быть успешными, почему бы и нет?
— На днях в Вашингтоне российский президент Дмитрий Медведев, выступая в Бруклинском университете, заявил, что в последнее время отношения между США и Россией заметно улучшились, однако самой провальной статьёй по-прежнему является экономическое сотрудничество.
— Думаю, что когда президент Медведев говорил о развитии экономических связей, он имел в виду всё же в большей степени глобальные вещи, а не частные случаи, когда американские компании открывают бизнес в России.
Беседовала обозреватель отдела политики «Независимой газеты» Элина Билевская
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Медиа, инновации и история.
«Развитие новых медиа важно не само по себе, а своим эффектом – трансформацией коммуникаций». - Как это работает на самом деле.
Навальный рассказал об изысканиях РосПила в области инновационного бизнеса. - Одни сплошные инновации.
Томский форум INNOVUS собрал передовиков научного производства. - Станислав Наумов: «Чтобы богатые ценили умных, и чтобы умные становились богатыми».
- Сколковские легенды .
С некоторых пор понятие «Сколково» довольно прочно укрепилось в сознании россиян. - Они идут!
Знаменитые «красные человечки» появятся в Сколкове. - Кому выводить мир из кризиса.
Важнейшую роль в экономическом процессе играет не конкуренция цен или качества, а конкуренция новых продуктов, технологий, источников снабжения, организационных форм. - Сколковский пирог.
Французы опережают голландцев в борьбе за российский инноград. - Бизнесмены спасут образование от кризиса?
Руководители крупных компаний об интеграции молодёжи в бизнес-среду. - Президент убирает преграды.
Глава государства поручил отредактировать законодательство, чтобы создать условия для развития инноваций.
