Очередные всеобщие выборы в Великобритании уже объявлены историческими. Они привели к созданию коалиционного правительства. Последний раз такое было 65 лет назад во время войны. Весьма вероятно, что теперь будет сильно реформирован образцовый английский парламентаризм — так называемая Вестминстерская система.
Главная особенность Вестминстерской системы (помимо фактической неразделённости законодательной и исполнительной власти) в том, что у власти всё время находятся попеременно две и только две политические партии. Всегда в парламенте есть два правительства, одно действующее и другое теневое; его формирует партия, имеющая официальный статус оппозиционной.
Этот порядок подкреплён избирательной системой. С 1265 года здесь практикуется крайний вариант мажоритарной системы. Каждый округ посылает в парламент одного депутата, а побеждает на выборах тот, кто получил больше всех голосов, или, как здесь выражаются, first- past-the-post — первым пересёк линию финиша (заимствовано из жаргона скачек). При такой системе распределение мест в парламенте может сильно не соответствовать распределению голосов всего электората в целом. У власти может в принципе даже оказаться партия, получившая меньше голосов. И ещё важнее то, что малые партии почти не имеют шансов попасть в парламент. У любой партии тем меньше шансов выиграть выборы в округе, чем равномернее её электорат распределён по округам. Так, на этих выборах консерваторы получили 36% голосов, что дало им 305 мест, лейбористская партия получила 29% голосов и 258 мест, а либерал-демократы получили 23% голосов и всего лишь 57 мест.
Так получилось потому, что итоги выборов в парламент оказались крайне нетипичны для этой системы. Был избран «висячий парламент»
Поскольку хорошо всем известно, что значительная часть голосующих за либерал-демократов (третью партию) делает это только потому, что терпеть не может двухпартийный истэблишмент (хронически протестное голосование), партии-гегемоны почти истерически умоляли эту часть электората не уклоняться от выбора между ними и ни в коем случае не голосовать за «третьего лишнего», поскольку это может привести к тому, что победит именно та партия, которую они ненавидят больше других.
Ну а тех, кто ненавидит обе главные партии одинаково, пугали тем, что получится «висячий парламент» (hung parliament), как на здешнем политическом жаргоне называют парламент, где ни одна партия не имеет большинства. Это, дескать, ещё хуже.
Но «висячего парламента» избежать не удалось, и это случилось не из-за недостаточной ответственности электората, не сумевшего по растерянности или несознательности выбрать «правильный» парламент, а потому, что электорат именно этого и хотел. Он чувствует, что на самом деле нужно стране — коалиционное правительство, вот что.
Почему партократический истэблишмент так боится «висячего парламента» и почему, как правильно почувствовал народ, стране нужен сейчас именно он?
Приверженность консерваторов и лейбористов Вестминстерской системе как будто не нуждается в особых объяснениях. Две огромные партийно-правительственные машины, превратившиеся в два параллельных государства, не хотят терять гарантированную монополию на власть. И не только на власть, но и на шанс прийти к власти, то есть монополию на политическую функцию общества, воплощённую в парламенте. Обе попеременно правящие партии предпочитают уйти в оппозицию, нежели разрушить партократическую монополию.
Это, конечно, само собой, но в силу очевидности не так интересно. Интереснее другое, а именно «рацио» этой системы. Её достоинство усматривается в том, что, во-первых, у власти всегда опытный кабинет с продуманной заранее программой действий; во-вторых, не нужны коалиции, где с малыми партиями приходится расплачиваться за их поддержку; в-третьих, у власти сильное и решительное правительство, способное принимать важные рискованные решения.
Эти аргументы никак нельзя считать совсем надуманными и безосновательными, но они и не безупречны. И сейчас они более сомнительны, чем, возможно, были раньше.
Опытный кабинет, умеющий править страной? Так ли это на самом деле? Перед тем как прийти к власти в 1997 году, лейбористы сидели в оппозиции 17 лет, и всё сильнее становилось подозрение, что это уже теперь навсегда, в частности потому, что новые поколения руководства выглядели всё более сырыми и зелёными — порочный круг. То же самое грозило и консерваторам, сидевшим в оппозиции 13 лет. Под конец обоих циклов всё громче становились почти панические разговоры о дисфункциональности партии, запертой в оппозиции, а вместе с ней и дисфункциональности всей системы.
О вредности малых партий, защищающих какие-то партикулярные эгоистические интересы или проповедующих опасные (но популярные) идеи, или просто раскалывающих добропорядочную публику радии амбиций политических честолюбцев, сказано много и не зря. Однако также очевидно, что подавляя их, с водой выплёскивают ребёнка. Политическая повестка дня без них, конечно, становится всё более унылой и стерильной, а рефлексия общества на проблематику притупляется. Бывают времена, когда это, может быть, и не так важно, но бывает и наоборот. Сейчас — наоборот. Малые партии сейчас очень кстати, потому что общество на распутье и нужны идеи для экспериментов или проницательные критические суждения, или интуитивные прозрения.
Наконец, типичное для Вестминстерской системы однопартийное правительство, вопреки глубоко укоренённому британскому предрассудку, вовсе не обязательно так уж способно к твёрдым и решительным непопулярным действиям, поскольку боится, что за это раздражённый электорат устранит его от власти; и так бывало.
На деле всё оказывается прямо наоборот. Именно в Британии две партии больше чем где-либо сдвинулись к центризму и всё время пытаются вытеснить друг друга с идеально центристской позиции. Кроме того, они абсорбируют всех, кто не видит перспектив для самостоятельной партии, и поэтому обе главные партии в сущности уже представляют собой огромные и очень разнородные предвыборные коалиции. Из-за этого далее так важны в обеих партиях централизованное руководство, партийная дисциплина, с одной стороны, и готовность партий идти на компромиссы со всеми фракциями, с другой стороны.
В многопартийной системе без очевидных гегемонов (гегемона), где у власти чаще всего находятся как раз коалиции, правительства часто сильнее и решительнее. В одном из бесчисленных комментариев к прошедшей кампании (The Observer, 2 мая) мелькнула, как мне кажется, самая увлекательная информация по этому поводу. Из 10 серьёзных «консолидаций бюджета» (на бытовом языке: либо сокращение расходов, либо повышение налогов, если не то и другое) в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР, «богатые демократии») с 70-х годов 7 были осуществлены коалициями. Именно это сейчас главная задача правительства в Лондоне, и оно — ах, какое совпадение! — коалиционное. Ему труднее, говорят специалисты, из-за очень низкой учётной ставки, но однопартийному правительству пришлось бы, конечно, ещё труднее. И лейбористы, и консерваторы до сих пор даже боялись заикнуться об этом и уверяли всех и самих себя, что справятся с проблемой исключительно за счёт повышения эффективности расходов (экономии на спичках).
Проблема государственного долга (public debt) и его особенно характерного для Британии компонента PSBR (Public Sector Borrowing Requirement — заёмные средства общественного сектора) сейчас выглядит настолько угрожающе во многих странах, что для её решения впору создавать правительство национального единства.
Как это регулярно делает Израиль со своим вечно «висячим» кнессетом. Хотя принято вышучивать Израиль как карикатуру на многопартийность, между тем именно многопартийность оказывается структурным условием, благоприятным для «больших коалиций», состоящих из двух главных или даже всех партий, что Израилю совершенно необходимо из-за постоянной военной тревоги.
«Висячий» парламент регулярно возникает и в Германии, где партий не в избытке, но явно больше двух и даже трёх. Без них ХДС и СДП не могли бы создавать «большую коалицию», как это было дважды и с заметной, хотя и не шумной, пользой для дела. А коалиция одной большой и одной малой партии (как сейчас в Вестминстере) вообще в Германии правило.
Двухпартийная, сверхцентристская и предельно централизованная, вплотную приблизившаяся к однопартийности (как уже было когда-то во времена Дизраэли-Гладстона), Вестминстерская система архаична и не соответствует ни структуре британского общества, ни его проблематике.
Премьер-министр консерватор Дэвид Камерон и его первый зам либерал-демократ Ник Клегг уверяют, что отдают себе в этом отчёт и займутся системой всерьёз.
Не трудно догадаться, что именно либерал-демократы постоянно требовали пересмотра избирательной системы. И сейчас у них появилась историческая возможность выторговать это у консерваторов в уплату за согласие участвовать с ними вместе в правительстве. Пока не вполне ясно, произойдёт ли это. Кое-что намечается. Станет выборной палата лордов, к чему уже двигались лейбористы. Будет затруднён роспуск парламента и понижено большинство в парламенте, необходимое для выражения недоверия правительству. Но сами правила выборов в палату общин пока только обещают поставить на референдум.
Либерал-демократы настаивали на пропорциональной системе. Она вряд ли пройдёт, поскольку сама имеет недостатки, непривычна для британской политической культуры и слишком уж неприемлема для твёрдых тори. Так что, по-видимому, будет обсуждаться какая-то модификация мажоритарной системы.
Многое будет зависеть от того, как долго просуществует коалиционное правительство. Обе партии усиленно делают вид, что собрались сотрудничать долго и досрочных выборов не будет, но совсем не исключено, что обе они только делают вид, особенно консерваторы, которые почти наверняка на повторных выборах получат то, что им не удалось 6 мая. Не говоря уже о разногласиях, которые могут возникнуть в правительстве, в каждой партии больше чем надо недовольных коалицией и они, конечно, будут всячески подрывать её изнутри.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- За все хорошее.
Украденные выборы 2011 года – обидный, оскорбительный, наш общий опыт наглого, наплевательского отношения власти к своему обществу. - «Яблоку» некуда упасть.
Теперь можно сколь угодно долго муссировать тему, но результат один - не годен! - «Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял…» О возможной роли В.С. Высоцкого.
Политический обозреватель «Коммерсант FM» Станислав Кучер о смелом предположении режиссёра Говорухина. - Антинародное население.
Временный триумф московской улицы напоминает марш удачливых декабристов. - Как работает избирательная система в РФ.
Все фальсификации происходят на уровне УИК-ТИК до введения данных в компьютер. - «Информационный ресурс партии власти сузился».
Итоги горячих событий - с холодной головой. - После митинга - что делать.
Лидер «Яблока» о том, что делать влястям и оппозиции в нынешней политической ситуации. - Правительство, ты меня уважаешь?
Быть свободным в стране – это когда государство уважает твою личность, твое достоинство. - Напоминаем: человек человеку друг!
Этот текст написан между событиями 5 и 10 декабря, но его актуальность бессрочна. - Мгновенная история.
Википедия о декабрьских протестах.
