Дискуссии о перспективах улучшений российско-американских отношений автоматически приводят к обсуждению причин, их изначально испортивших. Война в Южной Осетии и недовольство России включением в НАТО восточноевропейских стран, без сомнения, до сих пор одни из главных вопросов на повестке дня. При этом в США ряд политологов считает, что действия ВС РФ в Южной Осетии стали своеобразной местью Америке и Западу в целом за отказ от данных в 1990 году устных заверений не продвигать НАТО на Восток, в случае если СССР согласится на вступление объединённой Германии в НАТО.
Интересным примером реакции на эти настроения стала статья «Миф об обещаниях, данных России относительно нерасширения НАТО» Марка Креймера [1], директора проекта по исследованиям холодной войны при Гарвардском университете и старшего научного сотрудника Центра Дэвиса по российским и евразийским исследованиям. Статья вышла в одном из номеров издания The Washington Quarterly за этот год. Её текст показателен тем, что последовательно представляет позицию тех, кто сегодня пытается доказать, что по вопросу о расширении НАТО демократический Запад не нарушал свои обязательства перед СССР и что, соответственно, обвинения со стороны России необоснованны.
Однако эта статья, будучи изначально посвящена разоблачению некоторого якобы существующего мифа, сама, вопреки позиции и желанию её автора, похоже, оказывается ярким и наглядным примером того, как подобные мифы создаются.
Тезис Креймера: Запад не давал СССР никаких заверений
Тезис Креймера прост и понятен: заявления российской стороны (в частности, недавние ― министра иностранных дел Сергея Лаврова) о том, что Соединённые Штаты, взяв на себя обязательства не принимать в НАТО бывших членов Организации Варшавского договора (ОВД), впоследствии последовательно их нарушали, не соответствуют действительности, ибо на деле подобных заверений ни Америка, ни Европа Советскому Союзу не давали.
Основные разногласия по этому вопросу связаны с интерпретацией переговоров по статусу Германии, проводившихся в начале и середине 1990 года между США и СССР, а также между СССР и ФРГ. Конкретно речь идёт о беседах между госсекретарём США Джеймсом Бейкером и президентом СССР Горбачёвым 9 февраля 1990 года и между Горбачёвым и канцлером ФРГ Гельмутом Колем 10 февраля 1990 года, а также о некоторых последующих встречах вплоть до подписания Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии в сентябре 1990 года.
Именно тогда Джеймс Бейкер делал такие высказывания, как: «…не произойдёт распространения юрисдикции и военного присутствия НАТО ни на один дюйм в восточном направлении... объединение Германии не приведёт к распространению военной организации НАТО на Восток». И в заключение, когда уже сам Горбачёв повторил позицию СССР, сказав: «Мы исходим из того, что расширение зоны НАТО является неприемлемым», ответ Бейкера был таков: «Мы согласны с этим».
Приводя эти цитаты, Марк Креймер утверждает, что под словом «Восток» в этих высказываниях как Горбачёва, так и Бейкера подразумевалась исключительно Восточная Германия. Поэтому-то о других странах, таких как Польша, Венгрия, и появившихся лишь впоследствии Балтийских республиках и тем более Грузии и Украине речь не шла и не могла идти. Соответственно, нельзя говорить и о каких-либо заверениях, данных Западом в отношении их.
Обоснование тезиса: всё дело в контексте
Главным доводом в поддержку своей позиции о том, что под термином «Восток» подразумевалась Восточная Германия, Креймер считает необходимость учитывать контекст, в котором шли переговоры. Этот контекст, согласно его позиции, «не оставляет сомнений», что речь на переговорах шла о Восточной Германии и только о ней. Эту несомненность контекста Креймер обосновывает, утверждая, что (1) в феврале 1990-го темы распада ОВД и, соответственно, возможного вступления её членов в НАТО вообще не существовало на мировой политической повестке дня; (2) рассекреченные недавно записи переговоров определённо демонстрируют, что Горбачёв не требовал конкретных гарантий по каким-либо территориям, кроме ГДР, и что его беседы с Бейкером и Колем были связаны исключительно с обсуждением будущего Германии; (3) в заключённом в итоге Договоре об окончательном урегулировании не упомянуты обязательства о недопустимости включения в НАТО других стран Восточной Европы.
Остановимся на этих пунктах несколько подробнее.
1. Отсутствие на политической повестке дня темы возможного распада ОВД демонстрируется, согласно Креймеру, тем, что после падения коммунистических режимов в странах Восточной Европы лидеры пришедших к власти временных правительств считали, что Варшавский договор сохранится. Так, в Польше на фоне перспективы объединения Германии раздавались голоса (в частности, премьер-министра Тадеуша Мазовецкого) об укреплении Варшавского договора. Первые робкие публичные упоминания о возможном членстве стран Восточной Европы в НАТО (сделанные впервые министром иностранных дел Венгрии Дьюлой Хорном) появились уже после переговоров Горбачёва с Бейкером и Колем и поэтому никак не могли на них повлиять. К тому же сами эти упоминания не получали тогда никакой поддержки со стороны администрации США. Так, заместитель госсекретаря США Л. Иглбергер назвал предложения Хорна «революционными» и пока не стоящими рассмотрения. Наконец, не вставал указанный вопрос и внутри СССР, поскольку сам Горбачёв изначально считал, что ОВД сохранится, а процесс объединения Германии затянется. Не упоминалась данная тема и на февральском пленуме ЦК КПСС, прошедшем непосредственно в преддверье переговоров.
2. Рассекреченные записи высказываний Горбачёва, Бейкера и Коля, которые приводит Креймер, помимо приведённых выше цитат, содержат и другие пассажи, такие, например, как высказывание Бейкера на встрече 8 февраля с Эдуардом Шеварднадзе о том, что юрисдикция НАТО или её силы не продвинутся в восточном направлении, а также высказывания Гельмута Коля, что НАТО не должна расширять зону своей активности. Однако Креймер объясняет, что, делая все эти заявления, Бейкер лишь воспроизводил содержание речи министра иностранных дел ФРГ Геншера, произнесённой тем в январе 1990 года в городе Тутцинг. Заключались слова Геншера в том, что объединённая Германия будет частью НАТО без распространения юрисдикции альянса на восточную часть. То, что Бейкер держал в голове именно формулировку Геншера, когда общался с Горбачёвым в Москве, доказывается, по мнению Креймера, тем, что сам Геншер в начале февраля на пресс-конференции в Вашингтоне заявил, что они с Бейкером были полностью согласны с идеей нерасширения зоны НАТО на Восток, имея в виду Восточную Германию. Что же касается высказываний Коля, то они, согласно Креймеру, были обусловлены тем, что Коль был в постоянном контакте с Бушем и Бейкером и что последний в разговоре с Колем воспроизвёл всё ту же формулировку Геншера.
В итоге у Креймера получается следующая цепочка: Геншер говорит в январе о непродвижении НАТО на Восток, имея в виду Восточную Германию, и потом заявляет, что они с Бейкером в этом согласны. Далее Бейкер, когда говорит в Москве о нерасширении НАТО на Восток, имеет в виду Восточную Германию. То же самое делает и Коль, ибо он всё это время находился на связи с Бейкером.
3. Михаил Горбачёв, как пишет Креймер, изначально был вообще против вступления объединённой Германии в НАТО. Однако в конечном счёте (в июле 1990) согласился даже на то, чтобы Германия полностью стала частью альянса с учётом ряда ограничений для территории бывшей ГДР. Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии был подписан в сентябре, и то, что в нём не упоминалось условие нерасширения НАТО на территории других восточноевропейских стран, означает, что и на стадии переговоров речь шла только о Германии.
«Бездоказательно, дорогой профессор…»
Несмотря на кажущуюся внушительность и обстоятельность приведённых доводов, при более внимательном анализе все они оказываются либо обоснованными крайне слабо и неправдоподобно, либо необоснованными вовсе. Ниже я попытаюсь продемонстрировать, что выводы Марка Креймера не следуют из приведённых им же самим оснований. При этом я приму на веру всю описываемую им фактическую подоплёку и не буду обращаться к каким-либо альтернативным источникам или авторитетам. Но чтобы сделать свою собственную аргументацию более лёгкой для восприятия, я буду опровергать аргументы Креймера в обратном порядке: от третьего к первому. Итак:
3. То, что в Договоре об окончательном урегулировании речь шла только об особом статусе территории бывшей ГДР и никак не упоминались обязательства дальнейшего непродвижения НАТО на Восток, вряд ли может быть использовано в качестве довода в пользу того, что указанные заверения не давались. Ведь ни российская сторона, ни те, кто поддерживает её позицию по этому вопросу, никогда и не утверждали, что эти заверения были зафиксированы в том или ином официальном и формально подписанном договоре. Сама спорная ситуация по этому вопросу изначально заключается и заключалась в том, что, несмотря на отсутствие официально обязывающих документов, Запад давал во время переговоров соответствующие заверения. Если бы эти заверения изначально были зафиксированы в формально подписанном договоре, а не остались данными лишь на словах, то, разумеется, реакция РФ при попытках расширения НАТО на Восток (если бы таковые были) соответствовала бы совершенно иным принципам. Поэтому указанный аргумент Креймера похож на опровержение тезиса, которого никто изначально и не придерживался.
2. Рассуждение о подлинном значении термина «Восток», употреблявшегося на переговорах, пожалуй, наиболее изощрённое, ибо представляет собой по большей части семантический аргумент о том, что термин «Восток» на самом деле обозначал не Восток (как это может на первый взгляд показаться любому здравомыслящему человеку и как это в действительности очень многим показалось), а Восточную Германию. Однако из чего это следует?
Данный вывод явно не может следовать из того, что в рамках переговоров также упоминалась и сама Восточная Германия. Ведь то, что переговорщики говорили одновременно и о Востоке, и о Восточной Германии, не доказывает, что эти понятия тождественны или должны были восприниматься как тождественные. Что касается отдельных упоминаний Восточной Германии в рамках переговоров, то сами по себе они вряд ли могут быть признаны в этом смысле показательными, ведь изначальной причиной переговоров была именно Германия и её статус после объединения.
Далее Креймер указывает, что Михаил Горбачёв не пытался получить гарантий относительно статуса других восточноевропейских стран, и, соответственно, того, что термин «Восток» обозначал всё же Восток, а не Восточную Германию. Однако ведь и американцы точно так же нигде не сказали, что, когда говорят «Восток», подразумевают Восточную Германию. Разница здесь, похоже, лишь в том, что уточнять, имеется ли в виду под «Востоком» Восток, было бы со стороны Горбачёва несколько странным, ибо могло бы выглядеть как сомнение президента СССР в принципах закона тождества. А вот со стороны американских переговорщиков оговорить, что под «Востоком» они понимают Восточную Германию, было бы более разумным и, что немаловажно, крайне уместным. Однако, согласно всем цитатам, приведённым Креймером, американцы этого не сделали. Последнее вполне объяснимо, ведь, заяви они, что под термином «Восток» понимают лишь Восточную Германию и что, следовательно, считают возможным не продвигать силы НАТО лишь на территорию ГДР, оставляя при этом возможность продвинуть их на территории других восточноевропейских стран, советская сторона имела бы все основания усомниться в серьёзности их изначального намерения заключить с ней договор по Германии. Поэтому то, что под термином «Восток» в указанных дискуссиях не могла иметься в виду исключительно Восточная Германия, кажется вполне очевидным: СССР, как и любая другая страна на его месте, не принял бы таких причудливых условий.
Кроме этого, сама описанная выше цепочка отождествлений Востока и Восточной Германии, якобы идущая от Геншера к Бейкеру и далее к Колю, основана по большей части на гипотетических предположениях Креймера о том, что Бейкер и Коль воспроизводили именно формулировку Геншера. Однако Креймер не приводит ни одной цитаты из стенограммы переговоров, где это открыто бы подчёркивалось американцами. Поэтому в лучшем случае этот аргумент Креймера может означать лишь то, что, когда Бейкер приехал в Москву на переговоры, у него в голове было понимание того, что термин «Восток» означает Восточную Германию. Однако в таком случае, если он не потрудился поставить в известность советскую сторону об этом своём внутреннем понимании термина «Восток», это его личный промах, ответственность за который должны нести США. Переговоры на столь высоком уровне ведутся, а гарантии в рамках таких переговоров даются (по крайней мере, в их официальной части) на понятном для всех языке, а не на имплицитно подразумеваемых идиолектах одной из сторон.
Таким образом, американская сторона в феврале 1990 года дала СССР устные заверения, что в случае вступления объединённой Германии в НАТО последняя не будет продвигаться на Восток и останется в своих прежних границах. И цитаты, подтверждающие это, приводит сам Креймер, пытающийся доказать совершенно противоположный тезис.
1. Наконец, утверждение о том, что на момент переговоров общемировой контекст не содержал темы возможного вступления стран Восточной Европы в НАТО, является скорее вопросом исторического факта, а не корректности аргумента. Поэтому всё, что связано с установлением такого рода фактов, я оставлю специалистам — историкам и политологам и выскажу здесь лишь некоторые общие сомнения относительно однозначной истинности тех доводов, которые приводит Креймер.
Из того, что в Польше на фоне возможного укрепления Германии раздавались голоса в поддержку Варшавского договора, в общем-то, никак не следует, что термин «Восток» на переговорах Бейкера и Горбачёва означал или должен был означать Восточную Германию. То, что высказывания министра иностранных дел Венгрии Хорна были им сделаны уже после переговоров, конечно, означает, что они не могли повлиять на содержание последних. Однако то, что эти высказывания Хорн сделал всего лишь через две недели после переговоров, вряд ли доказывает, что во время переговоров никому и в голову не могло прийти понимать «Восток» как обозначающий Восток, а не Восточную Германию. Холодная реакция на эти высказывания со стороны Иглбергера также вряд ли может значить что-либо, кроме того, что он, как официальный представитель Белого дома, вряд ли мог вообще как-либо определённо высказаться по подобному вопросу до окончания переговоров с СССР и подписания по их результатам соответствующего договора. Наконец, то, что упомянутый вопрос не обсуждался на пленуме ЦК КПСС, означает лишь, что на указанный момент времени распад ОВД на повестке дня не стоял. При этом сложно даже предположить, чтобы такой вопрос мог бы быть вынесен для обсуждения на пленум без каких-либо предшествующих тому заявлений или иных недвусмысленных сигналов со стороны самих стран Восточной Европы.
Сухой остаток
Свою статью Креймер заканчивает пассажем о том, что его задача ― не приводить доводы за или против продвижения НАТО на Восток, а только лишь в том, чтобы показать, что никаких обещаний СССР Западом дано не было. Но если всё сказанное выше верно, то, похоже, именно это Креймеру сделать и не удалось. Скорее наоборот: судя по приводимым им же самим цитатам, именно такие заверения и были даны.
Однако Марк Креймер, видимо, уважаемый человек и серьёзный специалист. Его статьи публикуются в ведущих американских политологических изданиях. Поэтому неудивительно, что спустя несколько месяцев, ссылаясь на него, другие авторы также в респектабельных политологических журналах уже рассуждают о надуманности обвинений по этому вопросу в адрес Запада как о чём-то само собой разумеющемся [2].
Если так пойдёт и дальше, видимо, не за горами те времена, когда данная сомнительная позиция превратится в доминирующий дискурс, клише и азбучную истину. И тогда даже попытка поставить её под сомнение будет восприниматься как ересь. Возражения же России против расширения НАТО на Восток будут рассматриваться как проявления ничем не обоснованного упрямства и косного авторитаризма, а военные действия в Южной Осетии ― как апофеоз этого упрямства со всеми вытекающими последствиями относительно статуса РФ на мировой арене. Очень не хотелось бы, чтобы такие времена наступили.
[1] Mark Kramer: The Myth of a No-NATO-Enlargement Pledge to Russia
[2] James M. Goldgeier: A Realistic Reset with Russia
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
