«Горизонтальное положение» и «100 эпизодов частной жизни» Дмитрия Данилова — танцы без движения и музыки, они напоминают тыняновского «Поручика Киже». Помните, церемония венчания, на которой жених отсутствовал, многим понравилась. Литература постепенно теряет свой антропоцентризм.
В новом выпуске «Литературы online» от Сергея Белякова и Натальи Анико проза Дмитрия Данилова в «Новом мире», рассказ Евгения Медреша в «Союзе писателей», критика Инны Булкиной и дискуссия вокруг скандальной документальной повести «Исход» в журнале «Знамя».
«Бегемот — обаятельный», — справедливо заметил Азазелло
Года четыре назад Алексей Венедиктов на радиостанции «Эхо Москвы» предложил слушателям выбрать президента среди героев классической русской литературы и фольклора.
Долгую (несколько раундов) предвыборную гонку выиграл булгаковский кот Бегемот, опередив профессора Филиппа Преображенского, Евгения Базарова, Татьяну Ларину, Настасью Коробочку, Павла Чичикова, Ивана-дурака.
А если бы на их месте были литературные герои нулевых? И представлять не надо. Безоговорочная победа Бегемота, как говорят в спорте, за явным преимуществом.
Из разговора Лидии Гинзбург с Андреем Левкиным (1989 год):
«Современное сознание уже не воспринимает иллюзию объективного мира традиционной художественной прозы. Эту иллюзию до предельной осязаемости, до исчерпанности довёл ещё Толстой».
Вместе с объективным миром из литературы уходит и традиционный литературный герой. Что же осталось? Что не устарело? Осталось непосредственное общение автора с читателем.
Современное состояние литературы как будто подтверждает этот прогноз. Писателям и критикам герой, кажется, и не нужен, он им только мешает.
Две недели назад я написал рецензию на первую часть нового романа Ольги Славниковой. Заметьте, не я лишил героя головы. Максим Т. Ермаков — только вешалка для дорогих костюмов. Появится ли индивидуальность во второй части? Посмотрим.
В том же номере журнала «Знамя» напечатана статья Инны Булкиной «Литература нулевых». О литературных героях там нет и речи, всё по Левкину — взаимоотношения автора и читателя напрямую.
Интеллигентным либералам импонирует интеллектуал Иличевский, впечатлительным девушкам — псевдобрутальный Прилепин, консервативному читателю, тоскующему по идиллии, — Зайончковский.
Журнальная дискуссия вокруг документальной повести об «идейных» бандитах из «Антифа» говорит всё о той же смерти героя, об исчезновении художественной литературы.
Все, кроме, пожалуй, Елены Фанайловой, обсуждали социальное явление, но не художественный текст, не литературных героев. Нечего было обсуждать.
На земле невозможно создать абсолютный вакуум. Но можно к нему приблизиться. Есть понятия низкого вакуума и глубокого вакуума.
Творчество Дмитрия Данилова — это глубокий вакуум.
Один из героев сказки Евгения Шварца «Каин XVIII» назвал себя автором самого головокружительного танца современности, который танцуют без движения и музыки.
«Горизонтальное положение» и «100 эпизодов частной жизни» Дмитрия Данилова — танцы без движения и музыки.
Проза, лишённая не только сюжета и героя, но и смысла. Что же осталось? Только идея и приём.
Автор «разогнал» текст на девять авторских листов. Редакторы «Нового мира» отрезали едва ли не половину, хотя можно было поступить радикальнее.
Всё содержание романа уложилось в гениально подобранный эпиграф: «Но в общем всё осталось по-прежнему и ничего не изменилось, хотя как будто и произошли события».
Текст составлен из ежедневных записей, которые ведутся в течение года. Москва и Подмосковье. Остановки автобусных маршрутов. 722-го, 726-го, 808-го. Станции метро. Здания. Вывески. Всё, что попадает в поле зрения в Москве, Архангельской области, Новом Уренгое, Нью-Йорке. Обо всём составлены записи, из которых ничего существенного узнать нельзя.
Бесконечность безликой повседневности. Идея, конечно, не нова:
Ночь. Улица. Фонарь. Аптека…
Критики и продвинутые читатели встретили роман Данилова с интересом:
«…Один из немногих современных писателей, обладающий ярко выраженным индивидуальным стилем» (Всеволод Емелин).
«Не так уж часто у нас появляются последователи раннего, «допародийного» Роб-Грийе, которые порывали бы с метафоризмом и антропоморфизмом так решительно» (Юрий Буйда).
Меня эти оценки озадачили. Я поделился сомнениями со своим непостоянным соавтором — давним читателем «толстых» журналов Натальей Анико.
Наталья Анико: «Мне всё это напоминает тыняновского «Поручика Киже». Помните, церемония венчания, на которой жених отсутствовал, многим понравилась. Роман, в котором отсутствуют герой и внятная мысль, критикам показался очень перспективным. Они охотно приняли предложенную Дмитрием Даниловым игру.
Текст, в котором мало смысла, открывает безграничные возможности для интерпретации. Это так же ясно, как математический закон: через одну точку можно провести бесчисленное множество прямых.
По этой же причине режиссёры-новаторы нередко предпочитают талантливым пьесам посредственные. Нет сопротивления материала. На пустыре легко воздвигнуть собственное сооружение.
Мне только непонятно, почему критики не обратили внимания на единственное украшение этого безликого текста — отглагольные существительные.
Автор неустанно и с явным удовольствием лепит один к другому словесных уродцев: «хотение спать и собственно засыпание», «принесение сумки», «договаривание о встрече», «убирание в сумку», «добредание до остановки», «выпивание некоторого количества… вина», «заботливое укладывание в постель», «принятие горизонтального положения».
Я вижу в этом явную провокацию. Уши торчат из-под шутовского колпака. Автор пошутил, но никто не понял безбожно затянувшейся шутки.
«Внехудожественная проза», — назвал роман Данилова Андрей Архангельский.
А зачем нужна такая проза, тем более в литературно-художественном журнале?»
Кот да Винчи
Евгений Медреш. Путь кота. Рассказ // Союз писателей. 2010. № 12.
На фоне литературы без героя, без сюжета, без смысла с удовольствием читаешь настоящую художественную прозу. Оказывается, такая ещё встречается, например в новом для меня харьковском литературном журнале «Союз писателей».
В наши дни писателям мешает страх показаться сентиментальными. Но человек остаётся человеком. Ему свойственно любить, жалеть, умиляться, словом, испытывать недозволенные, осмеянные чувства.
Только теперь человеческие чувства всё больше переносятся на животных. Так литература, теряя постепенно свой антропоцентризм, всё более приходит к зооморфности.
Не устаю вспоминать моего любимого «Басилевса». Любовь к животным растопила сердце даже сумрачного уральского гения Ольги Славниковой.
Упомянем и «Путь Мури». История боснийского кота так счастливо изменила судьбу скромного питерского литератора Ильи Бояшова.
Пора браться за диссертацию «Образ кота в отечественной художественной литературе», а быть может, такая диссертация уже есть?
Чудный, чудный рассказ Евгения Медреша, директора частной гимназии из Харькова, недавно появился в «Журнальном зале».
Двойная биография Леонардо да Винчи и его кота. Да-да, кот был спутником Леонардо да Винчи от колыбели до похорон. Впрочем, «никто из современников не оставил достаточно убедительных свидетельств, присутствовал ли кот на похоронах Леонардо или не смог».
Ирония без глумления, без эпатажа.
Говорящий кот, спутник Леонардо, его друг, его модель. Его улыбку художник подарил Моне Лизе. Не горностай, а хорошо вымытый кот изображён на портрете Чечилии Галлерани. А ведь ещё была не дошедшая до нас «Мадонна с котом»!
А как же «Портрет музыканта», «Мадонна в скалах», «Тайная вечеря», наконец?
«Кота на этих картинах нет — но совершенно явственно ощущается, что он может появиться там в любой момент и в любом месте. И это — величайшее мастерство и великий секрет Леонардо».
А ведь история могла сложиться иначе. Заглавный герой рассказа мог стать не котом Леонардо, а котом Колумба или даже котом Савонаролы.
К счастью для истории мировой живописи, кот выбрал именно Леонардо. В Милане и Флоренции, при дворе герцога Сфорцы и папы римского, повсюду кот был рядом с художником.
«…Кот занял своё особое место — за спиной рисующего Леонардо. <…> классическое и современное искусство слишком многим обязано этой позиции кота. Беззвучно и цепко следя за движением кисти художника, повторяя, а в чём-то и предугадывая рождающиеся у него линии и образы, кот буквально воспроизводил их собою — всем своим естеством, во плоти, шерсти и вдохновении».
Рассказ Евгения Медреша украсил бы любой литературный журнал, как, впрочем, и эссе Александра Иличевского, напечатанное в этом же номере «Союза писателей».
Уже упомянутая подборка рассказов Данилова «100 эпизодов частной жизни» по-своему неплоха, она, по крайней мере, позволяет читателю познакомиться с его творческим методом, потратив минимум времени и сил.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Кролик в смятении.
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»? - Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»? - Сплошная видимость.
Роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» или Сниф, снаф, снуре... - Анна Бердичевская: «Боюсь одного - согрешить против жизни…».
Книга о Грузии. Габриадзе. Ахмадулина. Юзефович и другие. - Тиражом 100 экземпляров.
Литература on-line. Дмитрий Дейч в беседе с Александром Чанцевым: Критика гибридных форм. - Можно не быть богом.
«Литература online». Писатели Елена Чижова («Терракотовая старуха») и Всеволод Бенигсен («ВИТЧ») попрощались с цивилизацией интеллигентов. - Пуля для Крусанова .
Партия в преферанс с фон Триером. Павлу Крусанову в день пятидесятилетия. - Из жизни бронтозавров и лунатиков.
«Литература online». Бронтозавры в крысятнике. Срастание богатыря. Клюква кавказская развесистая. - Темы с вариациями.
Отрывок из книги. - Командировка длиною в жизнь.
«Литература оnline». Горизонтальные заметки «душевного тунеядца» Дмитрия Данилова.
