«Евангельский проект» Д. Врубеля и В. Тимофеевой из Пермского музея современного искусства показывает, как общими усилиями можно бороться не только с кризисом, но и с общей атмосферой в одном отдельно взятом городе.
Создание Пермского государственного музея современного искусства стало одной из главных художественных новостей високосного года. Его дебютная выставка «Русское бедное» прозвучала на всю страну.
Главный московский маршан Марат Гельман со товарищи совершил прорыв, о котором, кажется, никто и не мечтал, открыв в полузаброшенном Речном вокзале, монументально стоящем на берегу Камы, настоящий, активно действующий центр современной культуры. Ничуть не хуже какого-нибудь «Гаража», между прочим.
Что значит этот музей для столицы Пермского края, оценить пока трудно. Однако замах на формирование у пермяков нового самоощущения воодушевляет даже самых отъявленных скептиков.
Ну да, да, говорят они, понятно: галерист Гельман в компании с сенатором Гордеевым… Этим все под силу.
— Хотя на самом деле, знаешь, пермяки, они молчаливые. Ничего не переспрашивают, только кряхтят вместо слов. Кряхтят и делают… — ради торжественного открытия своей выставки «Евангельский проект» художник Дмитрий Врубель надел выходной костюм.
Перед самым вернисажем контрольно обходим экспозицию. Трубы нагнетают в пока еще пустующие залы горячий воздух. За окнами умершая на зиму Кама.
На втором этаже (на лестнице висит табличка «Продолжение осмотра», а еще — «Фотографировать можно») его соавтор Виктория Тимофеева приводит в порядок руки. После недели авральных работ, когда не разгибаясь шлифовали экспозицию до лоска (перфекционисты!), важно привести себя в порядок.
Сутки напролет ползали по огромным баннерам (живопись поверх отпечатанного изображения), распластанным по полу, доводили до ума. А еще сооружали в углу груду живописно расположенной макулатуры в два человеческих роста — метафору информационного мусора, инсталляцию, объясняющую смысл всей выставки.
Горячей воды не было. Недосыпали. Вика устало улыбается. Вика прячет усталость: впереди прессуха и открытие — с губернатором и местными олигархами. Сегодня здесь вся Пермь, как в прямом, так и в переносном смысле.
Фрагменты «Евангельского проекта» Врубеля и Тимофеевой стали главной выставкой последней «Арт-Москвы». Некоторое время назад художники начали отбирать и перерисовывать, значительно увеличивая в размерах, фотографии из ежедневной новостной ленты.
Матери, оплакивающие детей в Беслане или Палестине, провинциальные бомжи и столичные гопники, счастливые футболисты на Кубке мира или иракские беженцы…
Каждому изображению Дмитрий Врубель, идеолог проекта, находил цитату из Священного Писания, которая входила с современными изображениями в странный сильный резонанс.
Энергия эта передается и сейчас — когда читаешь табличку о блаженных нищих духом и переводишь взгляд на рисунок обдолбанных наркоманов, ищущих Царства Божия на земле, в груди поднимается и закипает волна самых разных чувств. И в самом деле, как тут не отреагировать?
Свое изобретение художники называют «медийным монументализмом», а огромные баннеры со своими рисунками, поверх которых накладываются акриловые краски, — фресками. Мобильными и технологичными.
Врубелю и Тимофеевой важно найти в событиях, происходящих сегодня в мире, логику и смысл божественного творения. Мир продолжает твориться на наших глазах, имеющий уши да услышит. Найденные художниками соответствия между библейскими фразами и мизансценами из теленовостей дают надежду на новые чудеса, вселяют веру и оптимизм.
И еще. На открытии говорили о том, что никому не известно, как на самом деле выглядели герои Ветхого и Нового Завета. Обязательно ли они носили бороды и обладали просветленными лицами, знакомыми нам по каноническим иконам? А если нет? Если они выглядели людьми из телевизора — страстными, грешными и земными?
Наводя мостки соответствий между прошлым и настоящим, Врубель и Тимофеева настаивают на непрерывности творения, связи всего со всем. Борис Гройс утверждает в каталоге, что Евангелие — прообраз современных медиа: именно оно распространяло сообщения о сенсационных событиях, происходивших в тогдашней Палестине.
Дима и Вика — люди верующие, искренние, однако искусство их выходит актуальным и задиристым. Местные интеллектуалы опасаются резкой реакции местного архиепископа Афанасия, известного суровым нравом, активистов РПЦ.
Завкафедрой журналистики Пермского университета профессор Владимир Абашев считает, что вольная трактовка евангельских текстов способна разозлить местных ортодоксов, с подозрением относящихся к contemporary art. Предыдущая выставка Пермского музея современного искусства «Русское бедное» вызвала именно такую реакцию, вспоминает Абашев, де, «понагнали столичных бесов, буде нам своих не хватает».
Марина Абашева, известный в городе литературовед, говорит о другой проблеме — зависти местных художников к инициативам, приходящим из Москвы. Мощь и размах, с которыми развивается новая пермская институция, внушают опасения местным: весь бюджет уйдет на столичных гастролеров, а что им?
Министр культуры Пермского края театральный режиссер Борис Мильграм большой проблемы в финансировании первого в российской провинции государственного музея современного искусства не видит: выставку Врубеля и Тимофеевой, бюджет которой в несколько раз меньше предыдущей, помогали создавать пермские меценаты.
Кстати, «Русское бедное», проходившее незадолго до «Евангельского проекта» (в Москве ее покажут осенью в рамках Третьей Международной биеннале), посетило более 40 тыс. человек.
Параллельно «Русскому бедному» в Перми проходила ретроспектива Зураба Церетели, не собравшая ни такого количества зрителей, ни такой прессы, ни каких бы то ни было обвинений в покушении на святыни или же на бюджет. Хотя можно только догадываться, сколько стоила страховка, доставка и монтировка бронзовых церетелиевских истуканов. Значит, дело здесь не только в деньгах?
Конечно, не в них. Всего рублями не измеришь. Недалеко от Пермской областной картинной галереи (превосходная коллекция классической русской живописи плюс знаменитые деревянные пермские скульптуры ангелов и Иисуса) пустует выставочный зал Союза художников.
Сейчас в нем проходит фестиваль современного искусства «Пермское биеннале — 2009». Я зашел и был единственным посетителем фотовыставки означенного биеннале.
Смотрительница выставочного зала, соскучившаяся по зрителям, расстроилась, что осмотр залов не занял у меня много времени, и предложила пройти… в багетную мастерскую. Ведь там тоже искусство и тоже картины висят.
А на Речном вокзале в этот же самый момент было не протолкнуться. И шум под его сводами стоял совершенно не пермский. Народ активно обсуждал увиденное. Кто-то скептически («Ничего нового нельзя придумать»), кто-то активно фотографируя себя на фоне изображений Пэрис Хилтон или же президента Ирана.
Известный куратор Екатерина Деготь, которая готовит в Пермской областной галерее выставку на местном материале, заглянув на Речной, задает свой точный вопрос в лоб.
— Но прогрессивно ли то, что мы здесь видим? Или же оно все-таки реакционно? Почему мы всегда обсуждает форму работ, но почти ничего не говорим об их содержании?
Отвечаю, что выставка вписана в определенный передовой контекст, она весьма технологична и еще пару лет назад была попросту невозможна, на что Деготь фыркает.
— Технологии не могут быть реакционны или прогрессивны сами по себе! Но то, что Врубель и Тимофеева изображают, например, мусульман с точки зрения христианской истории, говорит нам о том, что всех их нужно сделать христианами? Или о чем-то другом?
Для разъяснений отбиваем Дмитрия у толпы поклонниц.
— Да, я считаю, что в современном обществе церковь имеет прогрессивное значение. Точнее, я не то хотел сказать: евангельские тексты — да, имеют, как основа или же тесто исторического процесса, весьма и весьма передовое значение, а вот церковь как институция у меня особого доверия не вызывает…
Вика и Дима смущены масштабами обрушившегося на них успеха, который с ними разделяет и Марат Гельман. Собираясь в Пермь, прочитал у него в блоге, что Марат придумал план преодоления кризиса в одной отдельной взятой стране. Поэтому после вернисажа, не выдержав, подошел и спросил, как же нам жить дальше.
Он смеется и объясняет, избегая конкретики: кризис не нужно преодолевать, придумывая перпендикулярные ему решения — к примеру, посылая всех в Сочи или затевая постройку новых дорог. Кризис нужно оседлать как волну, чтобы увидеть в его логике ростки нового миропорядка.
Гельман считает, что последний раз подобные тектонические сдвиги у нашей цивилизации возникли в период Наполеоновских войн. Именно тогда аристократия сумела конвертировать свои титулы в деньги.
То есть она не сопротивлялась наступлению нового железного века, но смогла вложить то, что у нее имелось (происхождение), в формирование буржуазии. Лучше всего это получилось у англичан, что и вызвало мощный рывок вперед.
Теперь Марат призывает вернуться к ситуациям, возникающим вне и помимо денег. Составив реестр проектов и дел, которые зачинались не для извлечения прибыли, Гельман, кажется, нащупал (или же нащупывает) пути преодоления нынешнего системного кризиса и выход в наше общее светлое будущее…
И вообще, с Сурковым Марат Гельман теперь каждый день видится и разговаривает. Правда, с другим Сурковым — ведь фамилия Михаила, его пермского зама по музею, именно такая.
Рассудительный Миша горит энтузиазмом, рассказывает про грядущий ремонт здания и планируемые выставки. «Евангельский проект», можно сказать, уже отработали, сладили, впереди — большая экспозиция видеоискусства, требующая нестандартного решения, литературные чтения (Владимир Сорокин и поэты круга галереи Марата и Юлии Гельман приезжают в середине марта), театральный фестиваль новой драмы, затеянный вместе с Эдуардом Бояковым и «Практикой», межжанровый фестиваль «Территория»…
— Гуггенхайм, конечно, мы не переплюнем или МоМА, но можно ведь занять и свою собственную нишу: когда громкими именами и яркими выставками мы приучим людей к этому месту, — говорит Миша Сурков, — можно будет показать и уральских художников. Например, кого-то из пермяков или же челябинского метафизика и абстракциониста Александра Данилова с его галереей «Диван»…
Работы Данилова — рисунки на рисовой бумаге и авторские книги, раскрашенные камни и монументальные декоративные панно — знаю неплохо. В свое время именно ретроспектива Данилова расшевелила сонную лощину южноуральского Союза художников: Данилов единственный, кому удалось победить большие и неуютные помещения местного выставочного зала, превратить обязаловку в праздник. Так что, уверен, и со зданием Речного вокзала всё у Данилова получится.
Хочется, чтобы у всех здесь всё получилось. Важная инициатива, из очага которой возможно развитие какой-то новой, принципиально новой, жизни. Уже сейчас по столичным журналам гуляет мотто «Пермь — это модно!».
Теперь важно, чтобы стало еще и уютно.
Причем не только столичным гостям.
