Подписаться на обновления
19 апреляПятница

usd цб 64.0688

eur цб 72.2440

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Анатолий Корчинский, Владимир Максаков   понедельник, 25 августа 2014 года, 11:00

Битва за Войну
Прошлое парализует движения, но не тащит назад


© Кадр из фильма «Иди и смотри» (СССР, 1985)
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Память о войне — Войне, под которой в позднем СССР и постсоветской России принято понимать, конечно, Великую Отечественную, — сегодня играет колоссальную политическую роль. Она используется для конструирования национального единства, для патриотического воспитания, для поддержания исторической преемственности, для расстановки геополитических акцентов, для оформления современных социальных отношений, конфликтов и т.д. Война сегодня актуальна, она «используется» в разных, прежде всего идеологических целях.

Беседа Анатолия Корчинского и Владимира Максакова о мифологии Великой Отечественной войны. В центре яркого спора — фильм Элема Климова «Иди и смотри».

Анатолий Корчинский: Пусть наша беседа о Войне, случившаяся в промежуток между двумя датами, Днем Победы и Днем памяти и скорби, представляет собой своего рода battle — битву за Войну. Впрочем, это не означает, что мы будем сражаться друг с другом. Скорее это означает, что мы будем говорить об уже существующих столкновениях каких-то позиций, которые обнаруживаются в нашем обществе в течение последних десятилетий и которые связаны с манифестацией памяти о Войне. «Битва» в данном случае не подразумевает, что существует открытая полемика, ожесточенная дискуссия на этот счет. В основном, какая-то позиция доминирует — скажем, официальная мифология Войны, а другая или другие находятся под спудом, время от времени прорываясь с боем (как, например, книги Виктора Суворова в конце 1980-х и в 1990-х), но преимущественно существуя в каком-то альтернативном пространстве. Вот эти альтернативные дискурсы и хотелось бы актуализировать сегодня.

Память о войне — Войне, под которой в позднем СССР и постсоветской России принято понимать, конечно, Великую Отечественную, — сегодня играет колоссальную политическую роль. Она используется для конструирования национального единства, для патриотического воспитания, для поддержания исторической преемственности, для расстановки геополитических акцентов, для оформления современных социальных отношений, конфликтов и т.д. Война сегодня актуальна, она «используется» в разных, прежде всего идеологических целях.

Многие историки верно отмечают, что в 2000-х годах произошел перезапуск позднесоветского мифа о ВОВ как того мифа, который в свое время не только обосновывал самое присутствие брежневской элиты во власти, но и стал инструментом частичной реставрации сталинизма, так как в своем «героическом» и «патриотическом» варианте этот миф сложился уже при Сталине. Сегодня же он умело монтируется с «вечными» символами победы и героического прошлого (георгиевская ленточка), но любопытно, что он не является мифом о начале, мифом основания, каким был брежневский военный миф. Все базовые советские мифы были учредительными или генетическими. Исходное событие советской истории — Октябрьская революция — при Сталине в разное время то актуализируется, то затушевывается, уходит на второй план. Но вторым подлинным началом становится Война. История начинается дважды. Интересно соотношение между этими двумя первомифами при Хрущеве и при Брежневе. Оттепельная интеллигенция апеллировала к Революции и Гражданской войне как к забытому, но истинному началу советского проекта. Параллельно ею была затеяна частичная демифологизация сталинской политической памяти о ВОВ («лейтенантская проза» и некоторые другие формы «правды о Войне»). Брежневская номенклатура, наоборот, сделала ставку на Войну и Победу как начало актуальной национальной памяти, при этом отдавая должное Революции и Гражданской войне, но в то же время не преувеличивая их значения, смазав, прежде всего, оппозиционные коннотации этих первособытий, характерные для «оттепели». В любом случае, эти мифы оставались сугубо начинательными. Так они просуществовали до перестройки включительно, а затем подверглись известной эрозии и на время легли на полку. И вот теперь новое вино вливается в эти старые мехи. Но что-то изменилось: в новой политической мифологии мы уже, во-первых, не видим Революции и Гражданской войны, и, во-вторых, миф о ВОВ уже не является легитимирующим мифом элит. Победа как голый и абстрактный символ перестала быть точкой отсчета для национальной истории или хотя бы какого-то ее периода. У этой истории вообще как бы нет начала: в нее входит вся «традиция русской государственности» (начало которой затеряно в веках и существует только в виде анекдота из ПВЛ, датируемого 862 годом — датой, даже не удостоившейся официального календарного праздника). Именно поэтому современный военный миф легко уживается с дореволюционными, а также «вечными» символами единства, миролюбия и государственной мощи нашей страны (тот же св. Георгий и ленточка его имени).

С каждым годом в праздновании Дня Победы ощущается сила инерции. День 9 Мая не наполняется новым актуальным смыслом.
Для Кремля День Победы — удобный повод для пиара, демонстрации патриотизма, верности историческому наследию и «памяти ушедших поколений». День Победы удобен для власти и по другим основаниям. Весь канон (и культовая система) дня 9 Мая детально разработан. Проявлять в переработке «майского канона» какую-то бюрократическую изобретательность кажется излишним. И вовсе не потому, что у нынешней власти плохой эстетической вкус. Просто так им понятно и удобно. Для них День Победы — это всего лишь один из пиар-инструментов.
Для инакомыслящих оппонентов Кремля Великая Отечественная война (как и любая другая тема советской истории) является прежде всего интеллектуальной площадкой для упражнений в разоблачениях «империи зла». Здесь доминирующими темами является подготовка СССР к агрессии против Германии в 1941 году, участие Советского Союза в «расчленении Польши», оккупации Прибалтики и в зимней войне против Финляндии, а также «цена победы».

Миф из генетического превратился в охранительный. Его поверхностный, манипулятивный характер при этом вышел на первый план. В нем уже начисто отсутствует живой опыт (все-таки у брежневских номенклатурщиков за плечами была живая память о Войне) и какой-либо конкретно-исторический смысл. Но практика показывает, что именно такой идеологический инструмент наиболее эффективен. Любая привязка к живой истории опрокидывает его, поэтому он должен максимально освободиться от конкретики и стать чистой формой. Именно в таком виде он может работать как универсальный скрипт, эмоциональная и поведенческая матрица, пригодная для наполнения любым содержанием. Когда ранее миф о Войне столь же беззастенчиво антиисторично оформлял современную политику и общественные отношения? Да, в каких-то советских послевоенных книгах и фильмах встречались «враги» с намеком на близость недобитым нацистам. Но чтобы правительство и часть населения соседней страны объявлялась «фашистами», это, кажется, происходит впервые…

Владимир Максаков: В структуре исторической памяти очень большую роль играет забвение. «Простой советский человек» не мог жить своей повседневной жизнью, если, кроме личного опыта, индивидуальных воспоминаний, на него давил бы еще травматический опыт Войны в национальном масштабе. Слишком страшно, страх оцепеняет и лишает воли.

Сегодня то же самое. Каждый год с завидным постоянством нам говорят, что Война, разумеется, ужасна, но все-таки в меру; естественно, трагична, но все же до некоторой степени. Так что давайте дружно, взявшись за руки, побоимся и попугаемся, но только, чур, немного. Прошлым жить нельзя, мы стремимся в светлое будущее, строим (вечно?) новую единую Россию. Да ведь мы же, наконец, победили, правда? И хотя попытки такого самовнушения со стороны государства и власти граничат с истерией, — «Правда!» — спешит нас успокоить миф о Войне. Но «короткая» индивидуальная и социальная память военного поколения, так и не ставшая в полной мере культурной памятью и по этой причине с каждым днем звучащая все тише, вопиет: «Победили ли?! Ой ли?!» Да и можно ли было победить в той Войне? Скорее уж выжить… В том страшном историческом прошедшем осталась какая-то важная часть нас самих, без которой невозможно будущее. Ищем, но найти не можем. «Забвение о войне», которому мы подвергли память, словно вырвало кусок жизни из нашего настоящего: его нет, так как он в прошлом, а без него мы передвигаемся ощупью.

Вторая, социально-технологическая причина не менее веская. Почему не отмечали десятилетие Победы? Потому что в 1955 году ещё были ограничены в правах бывшие пленные. Некоторые из них досиживали свои сроки, в том числе и советские бойцы антифашистского сопротивления в Европе. Ещё не были приняты постановления о возвращении выселенных народов. Указ об амнистии гражданам, обвинённым в пособничестве оккупантам, вышел только 17 сентября 1955 года. И уж совсем бессмысленным был бы статус «ветеран/участник войны», дающий право на какие-то льготы. Практически всё мужское и значительная часть женского населения были ветеранами или участниками войны, поэтому в 50-е годы речь шла бы не о наделении льготами, а, наоборот, о дискриминации сравнительно небольшой части неветеранов и неучастников. Более того. Сами по себе гимнастёрка и орденские колодки ни о чём не говорили. Среди участников войны нередки были суровые, до драки, разбирательства: кто в окопе мёрз, а кто в штабе грелся. Кто воевал, а кто доносы писал. Кто в атаку ходил, а кто генеральским шлюхам трусы стирал. Ну и среди женщин то же самое: кто раненых с поля боя таскал, а кто с командиром любился. «Разные у нас с тобой войны, милочка!», «Ты? Воевал? Да ты на складе крупу воровал!» — я в свои 10—15 лет слышал такие ссоры своими ушами.

Щербатая улыбка ветеранов, крепкое пожатие ампутированной руки, озорное подмигивание вытекшего глаза. Среди мелькающих солнечными зайчиками наград на День Победы уже почти не встретить солдатских орденов Славы, их и заменяют георгиевскими ленточками. Носи, кто хочет. Мы их много еще можем сделать. У тебя нет «Славы», ты не воевал? Ну ничего, на вот, приобщись. Связь поколений. Паллиатив памяти.

Оказалось, надо забыть часть войны, чтобы разрешить памяти помнить другую. Вспоминать раз в году. Ту, что можно. Ту, которая не слишком жуткая. Ту — 104, а настоящую — ни разу. Разрыв в историческом опыте выступает насущной необходимостью, это непреложное обстоятельство выживаемости общества. Зачем такая память, которая восстанавливает мост над этой бездной, словно и не было попыток забвения, организованных всей чудовищной махиной СССР?

А.К.: Да, но ведь были в нашей послевоенной истории попытки осмыслить Войну как-то иначе. Так, чтобы этот глобальный травматический опыт говорил и значил что-то, что не сводится к официальным символам и производству идентичности определенного рода. Кажется, подспудно эта тяжба, эта битва за Войну имела место в обществе и сразу после Победы, и в 1960-е, и в перестроечные времена, и в 1990-е. Продолжается она и сегодня. Потому что даже среди тех, кто носит георгиевскую ленточку, то есть принимает этот новый официальный символ, вряд ли есть единство в отношении собственно к военному опыту. Героическая и патриотическая риторика очень быстро сползает в иронию и стеб. Причем это есть уже в бодром «Спасибо деду за Победу!», не говоря уже о циничном интернетовском «Деды воевали, а ты…». Хотелось бы обсудить какие-то альтернативы тому ура-патриотизму, который расцветает сейчас. Дает ли их послевоенная культура, прежде всего искусство, но, возможно, и какие-то еще нарративы или рефлексии, предъявляющие иные лики Войны?

Ясно, что в конце 1980-х — начале 1990-х момент был упущен. При всем разнообразии «памятей», вышедших на сцену в это время, советский миф о Войне так и не был радикально пересмотрен. Очень хочется сегодня понять, почему это ядро мифа, причем в его официально-идеологической версии позднего СССР, сохранилось в смысловом вареве этих лет. Почему не был выдвинут мощный нарратив культурной травмы, который объединил бы еще живой частный опыт, стихийную социальную память и множество вновь открывшихся «правд» о Войне? Очень много попыток предложить новый язык для описания этой трагедии мы видим в литературе. Очень активно поднимала тему Войны рок-культура. Особенно хочется выделить Егора Летова (но об этом, возможно, я еще напишу в рамках этого проекта). Что касается позднесоветского (и, пожалуй, даже постсовесткого) кино, то самый нетипичный и радикальный фильм о Войне — это, скорее всего, «Иди и смотри» Элема Климова, который вышел в 1985 году. О нем я и предлагаю поговорить чуть подробнее, чтобы попытаться понять, какая Война может противостоять выхолощенному официальному дискурсу о ней. Это, конечно, не фильм про Победу. И название, и структура фильма — про свидетельство. Казалось бы, к моменту начала работы над фильмом прошло более 30 лет с момента окончания войны. Но, как ни странно, первоочередной задачей у Климова становится не раскрытие неизвестной «правды о войне», не размышления о цене Победы, не восхищение боевым духом народа, не аналитика ситуаций морального выбора. Он снова ставит проблему свидетельства о Войне, как если бы до него она ни разу не была поставлена. В этом смысле фильм не столько продолжает традицию советского военного кинематографа, сколько «перезагружает» ее.

В.М.: Да, я согласен, что фильм предлагает принципиально другой подход к теме. «Иди и смотри» предстает не как слепок с реальности, но скорее как сама реальность (не совсем удачное определение: «гиперреализм»). Кино оказывается методом освоения и постижения исторической действительности. И вдруг — гораздо бОльшая убедительность художественного в сравнении с документальным. По сути, перед нами пересоздание исторического опыта, а не просто игровое кино о Войне.

На мой взгляд, ключевая особенность фильма в том, что он впервые в советском кино (и — глубже и шире — в исторической памяти вообще) лишает миф привычной опоры: война бесконечна, мир на смену не придет, сколько ни жди. Собственно, дихотомия «война — мир», определяющая для русской истории и культуры, в фильме присутствует, но такой «мир» ущербен и недостаточен, он ранен, кровоточит, жизнь из него истекает, а кроме него — вне его — ничего и нет. Части не восполнят целого. Разбитую тарелку с еще теплой едой в белорусской хате можно склеить, да вот только трещины останутся.

Деревенский «мир» для его жителей огромен, так как в нем — все, он вмещает в себя всю их жизнь. Этот «мир» сам оказывается частью войны, а в итоге поглощается и уничтожается военным пространством. Народ живет («мирствует») войной. Война настолько глобальна, что вбирает в себя прошлое и будущее: люди не помнят о том, что можно жить без войны. Пространственное измерение неслучайно: в фильме нет времени. Эта атмосфера создается за счет круговых и полукруговых, замкнутых на себе мизансцен, долгих кадров, словно бы не имеющих монтажного выхода по краям, один план сменяет другой, и так — в дурную бесконечность, от которой кружится голова. Человек, будучи не в силах сохранить свою целостность, дробится вместе с этими кадрами, делится на ноль, распадается на составные. Условно положительные — советские — герои-партизаны только в самом конце повествования вроде бы уходят на некую войну, которой мы ждали, но так и не дождались, вместо нее пришло одно сплошное убийство, и вот они отправляются в новый поход, мы следим за их движением, но вдруг оказывается, что идут они уже полгода, в лесу наступила зима, а конца дороги все нет.

Климов (кажется, впервые у нас после Толстого) имеет смелость заявить: раз уж война началась — значит, миру уже никогда не бывать прежним, поражение военной болезнью гуманистических органов у человека сопровождает всю людскую историю. Речь идет, по существу, о невозможности восстановления мира в его правооснованиях.

А.К.: Я хочу заметить, что с безвременностью и бесконечностью войны в фильме связана парадоксальная смысловая ситуация. С одной стороны, перед нами, конечно, тоже время мифическое. Например, в финале мы видим, как Климов возвращается к знаменитому приему Дзиги Вертова, который тот резюмировал лозунгом: «Киноглаз отодвигает время назад». Пока Флёра стреляет в Гитлера, вся официальная хроника нацистской Германии перематывается назад, подобно тому, как у Вертова живой бык восстанавливался из говядины. Но, с другой стороны, горькая ирония Климова заключается в том, что такое возвращение невозможно, негация и разрушение необратимы. Поэтому финальные кадры «Иди и смотри» пародийны и полемичны по отношению к «Киноглазу» (кстати, как и у Вертова, в фильме Климова есть и убитая корова, которую Флёра неудачно пытается расчленить). Думаю, этот временной парадокс объясняется следующим образом: время «Иди и смотри» не просто мифическое, но апокалиптическое, необратимое и конечное. Но это апокалипсис неканонический. В неснятой сцене Климов собирался показать апокалиптическое противостояние между немцами и партизанами в белорусских болотах. Идея сцены заключалась в том, что этот климовский Армагеддон должен был выглядеть как бесконечный: «…И нет этому бою конца, бой идет до полного уничтожения. Солнце как бы остановилось над лесом и ждет, когда люди добьют друг друга»1. То есть исход последней битвы для режиссера, вопреки Писанию, отнюдь не очевиден, и необязательно в нем победит воинство Христа. Вот что делает этот апокалипсис постхристианским. Но это также опровергает и советскую «гражданскую религию» с ее культом Победы.

Поэтому война бесконечна, хотя это и не циклическое время мифа. Мир не наступит еще и потому, например, что фашисты сжигают детей — надежду на начало новой жизни. Они саркастически говорят старухе: «Бабка, ты нам еще нарожаешь». И даже выживший Флёра, глядя на окровавленную изнасилованную крестьянку, сомневается в словах, сказанных Глашей: «Любить… Рожать…» Некому начинать новую жизнь, даже если Война закончится. Это абсолютно трагическая, совершенно беспросветная версия Войны, исключающая любой пафос и героику Победы. Это совершенно иной нарратив о Войне.

В.М.: Парадоксально не только время, но и пространство: мифический образ мира целостен, чего нельзя сказать о мире Климова. Нельзя просто так собрать разорванную войной действительность в единое целое. Здесь исток глубинного переживания войны как принципиальной травмы для всего современного общества. Как война «заражает» пространство, заполняет собой мир вокруг? Климов сосредотачивается на двух подчеркнуто грязных и земляных планах: леса, взрываемого ударами бомб, и болота. Укрытие-пристанище, и то временное, можно найти только в этих фольклорных убежищах. Знакомой, призванной успокоить роли лишено небо: с него появляются немецкие десантники, с него падают бомбы. Мертвые на него не уходят. Деревенские дома тоже болеют войной, под ними свалены трупы, улицы между — пусты, люди не могут там жить. Война заражает и травит здоровую деревенскую пищу, которой так впору хотеть советскому горожанину: Глаша и Флёра не могут есть. Климов лишает героев желания существовать: при всем «гиперреализме» в фильме нет бытовых сцен, если не считать таковыми происходящее в партизанском лагере на болоте. Не есть, не пить, не спать — быть на войне. Война убивает молочную корову, этот архетипический символ мира и плодородия. Поле, где можно спрятаться, затеряться, показано ночью, когда границы его размыты, и освещено не луной и звездами, а светом трассирующих пуль и снарядов, осветительными ракетами. Единственное (так и хочется сказать: «живое») существо, которое лечит Флёра, заботливо бинтуя и нося на руках, — это винтовка, получившая серьезную рану, трещину в прикладе.

А.К.: Вот интересная деталь, касающаяся неба. Оно не только зловеще, но и комично. То, что человеку на Войне неоткуда ждать спасения, смягчается шуткой Рубежа, когда самолет сбрасывает на героев вместо бомбы пустую бутылку: «На небе пьют, а нам бутылки сдавать».

В.М.: Освобождение от грязи и болезни должно принести очищение огнем — и Климов заставляет зрителя испытывать стыдное чувство облегчения в сцене всесожжения, холокоста. Но с чем связана эта странная и страшная очистительная функция? Где вина, грех и порок, за которые — такое? Ужас ситуации в том, что появляется она как бы сама собой, а на деле — из войны. Любая попытка понимания и объяснения происходящего обречена на экзистенциальный провал. Мука и страдание не приносят очищения.

Но наконец-то это закончилось. Можно пойти домой. Поесть и попить. Поспать. Нет. Повествование делает крутой поворот и подбрасывает наживку: надо же отомстить немецким убийцам. Возникает новый смысл жизни и фильма. Что-то, ради чего можно — и нужно — продолжать. Но проект мести проваливается. Смертный бой партизан с врагом не показан: мы видим лишь его результаты, вновь такие же ужасные, как прежде. Мы злорадствуем. Можно ли занять позицию вненаходимости? Убежать? Забиться в угол? Герои пытались — не вышло. Война должна быть показана войной. Форма подражает содержанию.

Сцена импровизированного суда над немцами ничего не проясняет — подсудимые не отвечают на вопросы, а играют роли: предатель ощущает страх только перед безликой товаркой, «матерью-Родиной», а не перед живыми людьми, которых он помогал делать мертвыми; офицер СС, у него «семья, дети», и он просто исполнял приказы; и другой — этот фанатик, верящий скорее в смерть, чем в жизнь, не просящий пощады, до конца желающий убивать. Да и кто они, эти немцы? Откуда они явились? Перед нами проходят холеный офицер (наверняка из Восточной Пруссии), с моноклем в глазу и лемуром на плече, пивная деваха с округлыми формами (наверняка из Баварии), пулеметчик, этакий простой сельский увалень, рубаха-парень, с покоящимися на МГ-42 мускулистыми руками и пулеметными лентами крест-накрест через широкую грудь. Почему в их образах так много гротеска и, несмотря на это, непосредственной, открытой, остро ощутимой смерти?

И размыкает это адово кольцо отказ Флёры стрелять в маленького Гитлера. Понятно, что Климов искушает соблазнительной альтернативой: «А что, если бы?..» Напомню, что первоначальный вариант названия картины был «Убейте Гитлера» (отмечу, среди прочего, оставшееся в итоге повелительное наклонение и представление о Гитлере как об антихристе, которого надо пойти и увидеть, чтобы свидетельствовать о его пришествии). Один выстрел — и нет ужасающей реальности, в которой вынужден жить и действовать Флёра (нет, по крайней мере, для него самого, он верит в это на уровне инстинкта). Другим выходом было бы самоубийство, ибо как продолжать существовать человеку, который шел и смотрел? Он свидетельствует: он видел приход антихриста, время скоро кончится, но и назад его уже не вернуть — ни жизнью своей, ни смертью. А особенность военного времени в «Иди и смотри» — в его повторяемости. Так может, раз время идет по кругу, стоит попытаться повернуть его вспять? Оказаться в той же самой жизни, но — без Гитлера? Ответ, который дает на этот вопрос юноша-старец, известен. И сегодня нам есть чему у него поучится. На месте Флёры, в перечне убитых от Адама до Якова, может быть каждый.

Сцена с ребенком-Гитлером и стариком-Флёрой глубоко символична. Кроме того, что они меняются местами в субъективном переживании времени, для Флёры становится принципиальным выбором, стрелять или нет. Иными словами, ситуация чистого безумия граничит с экзистенциальным решением: судя по всему, нажми Флориан Гайшун на спусковой крючок старой праздничной трехлинейки Мосина, и он вернет своих родных и близких живыми. По крайней мере, для него в этом есть возможность. Но оказывается, что, убивая Гитлера, он убивает и ребенка. И тем самым уподобляется фашистам. Порочный круг насилия должен быть разорван.

А.К.: Несколько замечаний к этому.

Основной мотив фильма, противопоставляющий его, пожалуй, вообще всей советской военной киноиндустрии, — это неизбывная вина. В войне есть невинно убиенные, но нет невиновных живых. Партизаны, которые, по канону, должны быть изображены как великодушные герои, показаны во многом комично, а где-то и зловеще (для фольклорного мира фильма характерна амбивалентность смешного и страшного). Например, один из партизан, уводящих Флёру в лес, внешне напоминает Берию, а другой одет в форму немецких карателей, и зритель на мгновение невольно сомневается, кто перед ним — немцы или наши? Флёре одинаково достается и от партизан, и от фашистов.

Далее, я уже говорил выше, что у главного героя особая роль — свидетельство. Чтобы увидеть Войну, он наделяется феноменальной живучестью, смерть его не берет. Но, с другой стороны, свидетельство здесь не свято, а греховно, герой постоянно ощущает чувство вины: за то, что ушел в партизанский отряд, а тем временем расстреляли его семью; за то, что спасся во время сожжения людей в деревне; за то, что хотел убить Гитлера-младенца. Та инверсия, о которой ты говоришь, проявляется и здесь: «наши» (силы добра) могут быть виновны, а, скажем, Гитлер на руках матери может оказаться невинной жертвой! Мало того, ассоциативный ряд фильма ведет еще дальше: фотография маленького Гитлера с матерью отсылает к иконографии Марии с Младенцем. И тут двойной смысл: с одной стороны, образ Гитлера-антихриста мимикрирует под Христа как образ лжемессии; с другой стороны, Гитлер-младенец — все же младенец, а избиение младенцев — иродово деяние.

Исходя из всего этого, обвинения, предъявленные Климову за финальную сцену чиновниками Госкино, которых не устроили ее «всепрощенчество» и «абстрактный гуманизм», кажутся еще очень мягкими!

В.М.: Мотив свидетельства связан с акцентами, расставленными в фильме между вИдением и слухом, между визуальным и звуковым. Глаза остаются единственной живой частью на постаревшем, помертвевшем лице подростка. Ими и можно (и, увы, нужно) смотреть, в соответствии с императивом Иоанна Богослова. Слухом, поврежденным звуковой волной взрыва, Флёра, как и многие другие, не просто не может толком слышать, он вынужден кричать, чтобы пересилить постоянный шум, гуд, гул, единожды оборачивающийся глухим ударом колокола, а в остальное время присутствующий как нарастающий фон чего-то огромного и страшного, того, что рядом, на что надо идти и смотреть.

Что касается вины, то, в отличие от Апокалипсиса, в «Иди и смотри» спасения для праведников (пусть и условных) нет, именно они и становятся жертвами, чтобы своим мученичеством искупить себя. Смерть здесь персонифицирована, а Климов смещает смысловое ударение собственно с апокалиптического откровения на свидетельство о нем. Так и Флёра выживает не только и не столько потому, что он «хороший», сколько потому, что он свидетельствует. Эта позиция словно защищает героя, а также, как ты замечаешь, делает его виновным.

Да, и еще раз о суде (и осуждении). Понятно, что советские люди, партизаны, никоим образом не уполномочены на право жизни и смерти, ведь они ведут разговор уже с пленным противником. Вроде бы бой окончился, можно сделать осторожную попытку понять. Климов здесь точен до взгляда фехтовальщика: первое, что делает человек в этой ситуации, — стремится к пониманию. Не к окончательному убийству — возможно, оно будет позже, но также вероятно, что его удастся избежать — не к закреплению права отнимать или дарить жизнь (с равным успехом партизаны могут сделать то и другое, и нас должно удивлять не то, что они себе присвоили эти полномочия, а то, что сразу же не перебили всех пленников). Итак, это своего рода момент истины. Травма, нанесенная войной, кричит, требуя своего понимания и излечения. Только действительно пережив, поняв и вылечив, можно обращаться к чему-то новому. Климов интуицией гениального художника постиг это 30 лет назад — мы не осознаем до сих пор. Хотя бы признаем, что у нас иногда просто не хватает чего-то человеческого (мужества, достоинства, честности?) идти и смотреть.

А.К.: Я бы сказал, не только не осознаем, но и движемся в направлении, противоположном такому осознанию. Возможно, одна из причин того, что советский миф о Войне сегодня остается в силе (со всеми оговорками), состоит в том, что альтернативные ему дискурсы также были слишком мифологичны, слишком замкнуты в своей мифопоэтической вселенной, которую трудно перенести в действительность. И наш анализ фильма Климова — тому подтверждение.

Климовский миф, попадая в определенный контекст, может прочитываться и в совершенно другой логике, нежели та, которой пользовались мы. Например, то, что немцы изображены как нелюди, их идеология — принципиальный антикоммунизм, а советский человек в лице Флёры способен простить своему врагу, а следовательно, он — хранитель мира. Все это в официальном советском контексте могло быть прочитано как идеологически верное высказывание. А в свете советской пропаганды против надвигающейся Третьей мировой войны, которая рисовалась как конец света, антивоенный пафос фильма также вписывался в привычные координаты. Неслучайно именно так он был воспринят некоторыми американскими критиками, чувствительными к советской пропагандистской продукции. Конечно, фильм гораздо больше этих поверхностных прочтений, но его мифологическая основа удерживает их в горизонте его возможных интерпретаций. Миф очень легко вырождается в схему.

Кроме того, разумеется, не все сводится к идеологии, спускаемой «сверху». Если ходульный миф о Войне, уже порядком опустошенный, все еще удерживается на плаву, значит, его альтернативы не имеют необходимой поддержки «снизу». Возможно, понимание произведений, подобных «Иди и смотри», и, конечно, создание новых со временем сможет что-то изменить.

Примечание
1 Климов Г., Мурзина М., Плахов А., Фомина Р. Элем Климов. Неснятое кино. М.: Хроникер, 2008. С. 244.

Источник: gefter.ru




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Товарищ Саахов, дантист Шпак и Карабас-Барабас

Вспоминаем лучшие работы выдающегося актера

На 97 году жизни скончался актёр, народный артист СССР Владимир Этуш. По словам его дочери Раисы, причиной смерти стали проблемы с сердцем. За свою жизнь Этуш сыграл более 60 разных ролей в театре, ещё десятки — в кино. Советского зрителя он удивлял широтой своего репертуара: ему одинаково удачно удавалось изобразить как комедийных, так и трагических персонажей.

11.03.2019 19:00, Иван Штейнерт, diletant.media


Воспламеняющие ухо

Языковые конфликты по Максиму Кронгаузу

«Известно, что язык должен нас объединять. Не менее часто мы сталкиваемся с тем, что язык нас разъединяет», — с этих слов начал свой доклад на конференции «Пересекая границы: межкультурная коммуникация в глобальном контексте» лингвист Максим Кронгауз. В своем выступлении он рассказывал о конфликтах, источником которых можно назвать «сам язык», и о том, как их можно классифицировать. На выступлении ученого побывала корреспондент «Чердака», а после задала лингвисту несколько вопросов.

06.03.2018 13:00, Алиса Веселкова, chrdk.ru


Памяти Эльдара Рязанова

29 ноября 2015 года умер российский режиссер Эльдар Рязанов

Он снял около тридцати художественных фильмов, большинство из которых стали по-настоящему всенародно любимыми. Вот уже 40 лет вся страна встречает Новый год под любимую «Иронию судьбы». Фильмы Эльдара Александровича разлетелись на многочисленные крылатые выражения и цитаты. И вряд ли найдется на постсоветском пространстве человек, который хоть раз в жизни не сказал: «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

30.11.2015 15:51


Разомкнуть характеристики человека

Этой осенью филолог, философ, историк и теоретик культуры Александр Марков выпустил книгу, само заглавие которой – «Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет XXI века», сама заявленная постановка в ней основных вопросов вызывающе контрастировали с её на удивление небольшим объёмом в 122 страницы.

06.11.2015 18:00, Ольга Балла


Творческая личность и поведение

5 ноября исполнилось 75 лет со дня рождения Дмитрия Пригова

Дмитрий Александрович Пригов (5 ноября 1940 - 16 июля 2007) был разнообразно одарен и деятелен: поэт, романист, эссеист, художник, инсталлятор, акционист, искусствовед... Он пел, декламировал, снимался в кино, писал статьи, выступал с докладами на конференциях, он был всем, чем может быть творческая личность в современной художественной культуре. Но в нем было еще нечто, точнее, некто – сама творческая личность как не только субъект, но и предмет творчества. «Дмитрий Александрович Пригов» – создание художника-человекотворца Дмитрия Александровича Пригова.

05.11.2015 17:00, Михаил Эпштейн


Александр Чанцев: «Самая маленькая пуговица на сюртуке из снов»

Этой весной вышла книга постоянного автора «Частного корреспондента» Александра Чанцева «Когда рыбы встречают птиц: книги, люди, кино», объединяющая эссе, литературную критику, статьи о кино и музыке, авторские беседы с писателями, учеными, журналистами и музыкантами. Писатель Дмитрий Дейч (Тель-Авив) поговорил с автором о дзэнских практиках, эстетике политики, японской телесности, чтении в эпоху Фейсбука и о том, как все же устроена эта книга.

27.08.2015 14:50, Дмитрий Дейч – Александр Чанцев


Николай Кононов: «Индивидуальные формы языка никому неподвластны»

Беседа с утонченным стилистом, прозаиком, поэтом и арт-критиком из Санкт-Петербурга Николаем Кононовым

Поэзия важнее всего, она одна – способ всеобъемлющего понимания, без нее все остальное – сумерки и недоступность, острова безопасности, банальность. В ней заключен язык, и она сама его порождает, посему проза и все другое – проистекают только из нее.

13.07.2015 18:00, Александр Чанцев


"Плоть слов" Александра Твардовского

Не быть тенью, – а быть прогретым на собственном огне

Рядом с ним ни в коей мере нельзя было произнести высокопарной лузги типа "задумок", "творческих планов" или "насыщенной творческой работы" – упаси господь! "Кровавое дело" – да, это соответствовало тому серьёзному и мучительному долгу, каким по сути является настоящая поэзия, каковой он её считал: "Попробуйте раздуть горн на этой главке, в ней есть жар, подбавьте, только не увлекайтесь, – так он любил изъясняться с многочисленными последователями, учениками: – Всё шло хорошо, а тут вас стало относить, и всё дальше и дальше, и сюжет остановился. Выгребайте и оставьте в покое то, что вам не удалось, не мучьте вымученное..."

21.06.2015 12:00, Игорь Фунт


100 цитат и афоризмов Андре Моруа

Известный французский писатель, прошедший две мировые войны, участник французского Сопротивления, член Французской академии прожил 82 года. Его богатый жизненный опыт - серьёзный повод отнестись с вниманием к его высказываниям о жизни, любви, женщинах, морали.

19.06.2015 17:00


Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

05.06.2015 14:30, Александр Чанцев






 

Новости

Эрмитаж запустил свою Академию — там можно бесплатно изучать искусство и историю
Государственный Эрмитаж запустил собственный образовательный онлайн-проект «Эрмитажная академия». Сейчас на сайте собрано более 100 бесплатных текстов и видео по истории и искусству.
Умер Георгий Данелия
В Москве в возрасте 88 лет умер кинорежиссер Георгий Данелия, сообщает «Новая газета» со ссылкой на его родных.
В культурном центре «ДОМ» пройдет фестиваль «Volkov ManiFEST»
В Москве с 16 по 18 апреля уже во второй раз пройдёт московский вариант фестиваля известного петербургского контрабасиста Владимира Волкова, многолетнего творческого партнёра Леонида Фёдорова, также занятого в массе джазовых, академических, театральных проектов.
Пианист Борис Березовский построит «Артгородок»
21 марта в московском театре Et Cetera состоится театрально-музыкальный вечер, в котором примут участие пианист Борис Березовский, художественный руководитель театра Александр Калягин, телеведущий Александр Гордон, актёр и поэт Владислав Маленко, рок-музыкант Стас Намин, Ансамбль древнерусской духовной музыки «Сирин» и фольклорный ансамбль старинной казачьей песни «Вольница».
Умер Владимир Этуш
Народный артист СССР скончался на 97-м году жизни.

 

 

Мнения

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.