Татьяна Москвина. Позор и чистота. М.: АСТ, 2010.
Один хороший поэт недавно написал, что условно делит всю поэзию на филологическую и журналистскую. Если распространить эту теорию на прозу, то сочинения Татьяны Москвиной со всей определённостью можно будет отнести ко второму типу. В них напрочь отсутствует то, что на школьных уроках литературы именуется «описаниями природы», и речь тут, понятное дело, не столько о природе, сколько о глубине рефлексий, изяществе метафор и прочих особенностях высокого стиля.
Стиль «Позора и чистоты» демонстративно невысок и нарочито простоват. Имеется в виду не степень сложности высказывания, а его способ. Москвина пишет хлёстко, размашисто, порой откровенно брутально. Кроме того, она по-журналистски полемична буквально в каждой фразе. Алиса Лиддел, предпочитавшая книжки с разговорами, была бы довольна: весь текст романа воспринимается как прямая речь.
Портреты персонажей нарисованы резкими грубыми мазками. Вот альтернативная и, конечно же, гомосексуальная певица Эгле, гибрид Земфиры, Насти, Дианы, Умки и прочих, особа удивительной искренности, готовая, однако, пойти на сделку с совестью ради успеха. Вот влюблённый в неё наивный и добродушный молодой человек Андрей Времин — чуть ли не единственный герой, вызывающий стойкую симпатию. Вот его босс, некогда милый талантливый мальчик, а теперь вкусивший славы актёр и продюсер Жорж Камский, чьё имя настолько выразительно, что нечего и добавить. Вот омерзительная тётка Катерина Грибова, существо наглое, лживое, корыстолюбивое и совершенно бессовестное. Вот её переполненная истерической ненавистью мамаша и анемичная, почти бессловесная дочь. Компания как на подбор.
Если добавить к ней несколько второстепенных и тоже не слишком приятных персонажей, то картина получается достаточно однозначная, и ядовитые авторские пассажи в адрес как всего людского рода, так и отдельных его представителей выглядят вполне резонными. Тем более что именно они Москвиной, яркому критику и неистовому публицисту, удаются лучше всего. Чего, например, стоит бесцеремонная фраза из её интервью 2008 года: «Обычно литераторы, как и все прочие интеллигенты, являются прирождёнными гнидами».
Не случайно добрую четверть книги занимают вставки — ядрёные тирады сценаристки Нины Родинки, авторского альтер эго. Собственно, «Позор и чистота» — это не столько роман, сколько развёрнутое публицистическое высказывание, облачённое в форму художественной прозы. Резкая прямота здесь важнее образных иносказаний.
Напоследок нельзя не сказать два слова об оформлении книги. Вряд ли единственной задачей художника было привлечь внимание читателя. Более любопытной выглядит версия, что изображённая на обложке девушка с томно опущенными веками и чувственно приоткрытым ртом призвана символизировать позор и чистоту одновременно. Тем паче что от второго до первого, как убеждает Москвина, всего один неверный шаг.
Критика:
Ольга Тимофеева, «Новая газета»:
Типическими обстоятельствами в романе Москвиной стала «жизнь, в которой размножился, расползся и обнаглел питающийся эфиром и всякой публичностью самодовольный дух мнимостей и жизнерадостной пошлости». Типическим героем — «массовый человек, воспитанный тихим омутом застоя, с его скрытностью, лживостью, хитроумием, вороватостью, жаждой жизни и весьма специфическими идеалами». Их точкой пересечения — город Луга, куда возвращается из Парижа «наша шлюшка из тех, что пятачок — пучок» Катя Грибова, переименовавшая себя в Катаржину Грыбска. Здесь живут её мать и дочь, оставленные 14 лет назад, когда Катя отправилась на поиски красивой жизни.
Что делают из такого сюжета авторши женских романов, мы знаем по многочисленным сериалам. Что сделала с ним Москвина, можно понять, если вспомнить, что слова «мораль», «нравственность», «достоинство» для неё заповедны, а «подлость», «предательство», «ложь» до сих пор вызывают брезгливость. В своей разящей публицистике она не раз высмеивала надрывные разговоры про «свой путь», утверждая, что нам не надо специально стараться — «как у всех» всё равно не получится. Вот и её героиня, мечтающая, как миллионы женщин, «увернуться от глыбы ужасной доли, нависшей над ней, уйти в блистающий мир, где не бывает грязной работы, где деньги легки, где нет издевающейся над тобой мерзкой плоти пьяной обезьяны по имени «муж», идёт к своей мечте не через гламурные спальни голливудских режиссёров, а прёт, «не разбирая дороги, и ее натруженные лапы без трепета погружены в кровь, слизь, дерьмо и прочее неприличие».
Дмитрий Быков, «Газета»:
Кажется, эта книга будет прочитана именно теми, кто ищет в литературе некий аналог телевизионных страстей. И есть надежда, что странице эдак на сотой они испытают сложное, пугающее, а всё-таки и приятное чувство, что их мир разлезается по швам, взорванный изнутри точным словом. Как жить в этой реальности и как её описывать — вопрос отдельный. Но сначала надо к ней прорваться сквозь плотный кокон, в который нас завернули, и Москвина сделала в этом направлении серьёзный шаг.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Время писать.
Эмоциональная заметка о свойстве современной литературной мысли. - Жаркой ночью в Москве.
Посвящается Эросу и Порносу. - Попытка спастись.
Рассказы из новой книги . - День прощания и день рождения.
Два сообщения о публицисте Юрии Карякине. - Осенний полёт таксы. Отрывок из книги.
Новая книга «Легенды русского Интернета» Марты Кетро. - Наступление мифа.
А. Григоренко Мэбэт (История человека тайги). – М., ООО «РА Арсис-Дизайн» (ArsisBooks), 2011. – 232 с. . - Зеркало жизни – пародия.
Размышления над новой иронической книжкой Семена Лившина «Дерибасовская угол Монмартра». - Безумие жизни, или Орнитология Евсеева .
Борис Евсеев. «Красный рок». М.: Эксмо, 2011. - Книга обманов.
Отрывок из книги. - Там, возле Гидролизного завода.
Максим Гуреев. Быстрое движение глаз во время сна. М.: Голос-пресс, 2011.
