Подготовка к Ярославскому форуму, а также заявление венесуэльского лидера Уго Чавеса о признании независимости Абхазии и Южной Осетии отодвинули на второй план событие не менее важное для судеб Евразии. Речь, конечно же, о Каспийском саммите в казахстанском городе Актау (11—13 сентября 2009 года), куда приехали лидеры четырёх государств региона. Уже сам формат встречи говорит о том, что в Актау собралось мини-СНГ. Во встрече не принимал участие Иран, являющийся пятой прикаспийской страной и имеющий свои интересы (равно как и противоречия) в этой части бывшего СССР. Отсутствие Ирана стало, пожалуй, главной интригой Каспийского саммита.
Президенты прикаспийских государств не баловали друг друга встречами в полном составе. Такое было лишь дважды. В последний раз встреча пятёрки прошла в октябре 2007 года в Тегеране. Тем не менее полноформатная встреча президентов была результативной. В октябре 2007 года пять лидеров прикаспийских государств подписали декларацию из 25 пунктов, в которой излагались основы безопасности самого крупного в мире озера. Каспийское море было объявлено «морем мира», а приглашение третьих стран (внешних игроков) для разрешения возникающих проблем было сочтено ненужным. Прошедший сентябрьский саммит в Актау впервые носил статус неформального мероприятия.
Однако неформальное заседание мини-СНГ на четверых не привело к серьёзным и значимым прорывам. Во-первых, МИД Ирана жёстко отреагировал на отсутствие приглашения президента своей страны в Актау. Начиная с 8 сентября глава МИД Исламской Республики Манучехр Моттаки не раз заявлял, что неформальный саммит в формате мини-СНГ не является легитимным, а также противоречит иранским национальным интересам. «Данный саммит противоречит предыдущим договорённостям, согласно которым пять прикаспийских государств договорились, что любое решение по водным путям должно приниматься с участием всех соседних стран», — констатировал главный иранский дипломат. Ещё более категоричными были иранские парламентарии. Таковы, впрочем, особенности дипломатического общения не только по каспийской проблематике. Депутаты могут проговаривать то, что главы МИД держат в уме. Член парламентской комиссии по национальной безопасности и внешней политике Ирана Хишматулла Фелахет Пише заявил, что Иран может обратиться «с жалобой в международные организации», потому что эта страна «должна участвовать во всех совещаниях, посвящённых обсуждению на Каспийском море». Во-вторых, остальные четыре участника казахстанского форума оказались не готовы к такой жёсткой дипломатической линии Тегерана, а потому занялись политически корректными заверениями вместо выстраивания какой-либо внятной стратегии. Если уж решили собраться без иранского партнёра.
Осторожный казахстанский президент Нурсултан Назарбаев выразил надежду, что «с участием иранской стороны мы все соберёмся в скором времени и обсудим для всех нас важные вопросы». Не менее осторожный и расчётливый туркменский президент Гурбангулы Бердымухаммедов также заявил, что «вопросы Каспийского моря хорошо было бы рассматривать в пятистороннем формате, то есть с участием Ирана». В таком случае вставал закономерный вопрос, насколько необходимо было дразнить Иран без внятного повода, чтобы потом убеждать друг друга в том, что без Исламской Республики разговор о Каспии будет невозможен.
В этой связи не до конца понятна и российская позиция, поскольку наша дипломатия, увлечённая многовекторностью, традиционно благоволила Тегерану. Уже в ходе работы саммита различные источники начали пенять иранцам на то, что формат саммита в Актау был им заранее известен, а потому для возмущений нет никакой основы. Между тем трудно было предположить, что Иран, даже взявший паузу вначале, промолчит в канун или во время саммита в Казахстане.
Вопрос о статусе Каспийского моря существует уже не первый год. И даже не первый век. Начиная с прихода Российской империи в Кавказско-Каспийский регион в конце XVIII — начале XIX века, эта тема периодически приобретала повышенную остроту. И если в советский период Каспий был морем для двух (СССР и Ирана, их взаимоотношения регулировались договорами 1921, 1935, 1940 годов), то после распада Советского Союза положение вещей кардинальным образом изменилось. На месте одного СССР появилось четыре каспийских государства (Россия, Азербайджан, Казахстан, Туркмения). Стало очевидно, что старые договоры неадекватны новой ситуации. До настоящего времени процесс раздела Каспийского моря не завершён. В 2003 году РФ, Азербайджан и Казахстан подписали соглашение о частичном разделе Каспия по срединной линии.
Между тем разногласия по поводу раздела нефтяных ресурсов Каспия привели, начиная с 1997 года, к затяжному дипломатическому противоборству Азербайджана и Туркменистана. В июле 2009 года президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедов выступил с инициативой рассмотреть проблему спорных с Азербайджаном месторождений в Международном арбитражном суде. Таким образом, и без учёта иранского фактора проблем в определении статуса Каспия хоть отбавляй. Тем не менее региональное сотрудничество в различных сферах (будь то безопасность или экономика) без Ирана вряд ли осуществимо. Тогда каков резон закрываться от «иранского глаза»?
Скорее всего, мини-СНГ по Каспию рассматривалось как некое давление на Иран, чтобы сделать его сговорчивей в процессе завершения работы над конвенцией о статусе Каспия. Тегеран не разделяет так называемый секторальный подход к разделу моря. Иранские дипломаты считают, что самое крупное озеро должно находиться в общем пользовании. Второй вариант, подходящий для Тегерана, — равноправное разделение каспийской акватории и дна. Но насколько эта цель достижима?
Иран испытал жёсткое давление со стороны США. Нельзя сказать, чтобы к нему благоволила Европа, хотя ЕС был всегда по отношению к Тегерану мягче, чем более прямолинейный Вашингтон. Неужели лидеры четырёх прикаспийских республик считают себя сильнее нескольких американских администраций, которые начиная с 1979 года мечтают сломать хребет Исламской Республике?
Конечно, соседи Ирана не хотят ломать ему хребет. Речь идёт только об изоляции в отдельно взятом каспийском вопросе. Но, имея привычку выдерживать и более жестокие удары, Тегеран вряд ли поддастся на демонстративное избегание встреч с ним в рамках каспийских дискуссий. Тем паче что сами партнёры Тегерана не готовы к жёсткой полемике (о конфронтации и речи не может быть) с прикаспийским строптивцем.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
