О лучших и самых разочаровывающих концертах минувшего сезона, а также о том, как нам пережить год без Большого зала Консерватории, говорят Юлия Бедерова, Екатерина Бирюкова, Илья Овчинников, Петр Поспелов и Елена Черемных.
Главные события филармонического сезона начались уже после того, когда летнее концертное расписание сжалось до нескольких необязательных позиций. Разумеется, речь идёт о начале ремонтных работ в главном концертном зале Москвы, в отсутствие которого и пройдёт весь следующий сезон.
Очень хочется надеяться, что только следующий и ремонт не затянется, как это случилось в Большом театре. И БЗК не потеряет своих акустических свойств, чего все так боятся. Поэтому к традиционным вопросам о том, что минувшей осенью и весной показалось музыкальным критикам самым интересным или спорным, добавился вопрос о том, как же всё-таки минимализировать потери от вынужденного простоя БЗК.
Юлия Бедерова, «Время новостей»
1. Какие концерты этого филармонического сезона кажутся вам самыми интересными?
— Весь абонемент Алексея Любимова в Рахманиновском зале «Выйти за пределы — прикоснуться к реальности». От Пярта до Загния. Продолжения не будет.
— «Воццек» Альбана Берга в Большом театре. Хорошо спрограммированная и осуществлённая удача.
— Сибелиус и Барток от Курентзиса с Национальным филармоническим оркестром. Совсем никем не спрогнозированная удача.
— Опера «Гвидон» в Школе драматического искусства. Просто и нетривиально.
— «Кофейная кантата» Баха в клубе-театре «Мастерская». Оперный дебют режиссёра Алексея Паперного.
— Концерт объединения «Пластика звука» на фестивале современной музыки «Другое пространство». Современная музыка по-другому.
— «Дважды двойной концерт» Павла Карманова и «Двойной секстет» Стива Райха в ММДМ и центре «Дом». Веселый ветер.
— «Пер Гюнт» Грига на Большом фестивале РНО. Тихий омут.
— Шуберт и Сен-Санс с Рудиным и Плетнёвым в зале Чайковского. Два одиночества.
— Шнитке от Владимира Юровского и РНО. Страх без ненависти.
— Концертное исполнение оперы «Итальянка в Алжире» Росcини с дирижёром Альберто Дзеддой в БЗК.
2. Можете ли вы назвать свои главные слушательские разочарования (от абонементов, фестивалей, циклов)?
— О разочарованиях уместно говорить тогда, когда имеются большие ожидания. Но весь сезон имел какой-то скрытно-неамбициозный оттенок. Несоответствий между большой ажитацией и результатом почти не случалось. В списке разочарований, например, лидирует отмена фестиваля «Посвящение» оркестра Александра Рудина Musica Viva и в целом их разлад с Третьяковской галереей. По принципу наибольшей пропасти между планами и итогами: последних просто не оказалось. Вот ещё несколько событий из самых заметных, но неудачных или неинтересных.
— Концерт-открытие «Недели Ростроповича» с участием питерской «Заслуги» Юрия Темирканова. Больших ожиданий не было, но результат запомнился скромностью.
— «Реквием» Алексея Сюмака. Ожидания почти соответствовали продукту, и многое в проекте было небессмысленно, но результат запомнился пышностью.
— Концерты звёзд Анны Нетребко и Ицхака Перлмана в Большом зале консерватории. Оба запомнились одним и тем же: гладкоструганным результатом, основанным на внутреннем отсутствии ожиданий.
— Из оперного ассортимента относительным разочарованием стала «Летучая мышь» Штрауса в постановке Василия Бархатова в Большом театре (количество надежд перевесило фантазийный пафос постановки). И совершенно провалился «Севильский цирюльник» в театре Станиславского и Немировича-Данченко. Его оказалось трудно слушать, а так всё бы ничего.
— Симфония «Лос-Анджелес» Арво Пярта разочаровывала, разочаровывала, а в конце концов показалась памятником организатору, исполнителям, герою и композитору тоже. Плюс это или минус — для всех по-разному.
3. Как, на ваш взгляд, отразится закрытие Большого зала Консерватории на специфике следующего концертного сезона? Что можно посоветовать меломанам, дабы минимализировать временную утрату главной концертной площадки Москвы?
— Я не знаю, как минимизировать утрату БЗК. Тем более что её «временный» характер вызывает большие сомнения. Можно разве что посоветовать меломанам не только ходить в Рахманиновский зал, который рядом, или в зал Чайковского, где теперь хорошо, но ещё пытаться как-то следить за тем, что происходит в БЗК. Искать информацию, обсуждать, требовать, если надо, собирать подписи, и так далее.
Екатерина Бирюкова, OpenSpace
1.Какие концерты этого филармонического сезона кажутся вам самыми интересными?
— Вспоминаю с тёплыми чувствами Первый фестиваль РНО — прекрасное начинание, какой-то островок качества и хорошего вкуса. Владимир Юровский отличился с двумя программами, казалось бы, взаимоисключающими, но на самом деле одинаково умно спланированными — фаустианской и гладковской.
В популярном жанре «оперы в концерте» я бы выбрала «Ромео и Джульетту» Гуно с двумя молодыми, никому не известными и совершенно фантастическими певцами — Стивеном Костелло и Марией Алехандрес.
Ещё необходимо вспомнить московскую премьеру симфонии Арво Пярта, посвященной Ходорковскому — даже не надо объяснять почему. И «Реквием» в МХТ к 65-летию Победы с радикальной музыкой молодого Алексея Сюмака, хоть это напрямую к концертной ситуации и не относится.
Пярт и Сюмак — два очень разных с политической и стилистической точки зрения, но важных события из мира современной музыки. И на закуску — венесуэльский оркестр с Густавом Дудамелем, такое забыть невозможно.
2. Можете ли вы назвать свои главные слушательские разочарования (от абонементов, фестивалей, циклов)?
— Пожалуй, от фестиваля современной музыки «Другое пространство» я ждала большего. Какой-то он неряшливый получился, всё навалено в общую свалку.
3. Как, на ваш взгляд, отразится закрытие Большого Зала Консерватории на специфике следующего концертного сезона? Что можно посоветовать меломанам, дабы минимализировать временную утрату главной концертной площадки Москвы?
— Будем больше ходить в зал Чайковского (который, кстати, после работ с акустикой тоже стал очень ничего). Можно ездить во Дворец на Яузе и в «Оркестрион» в Черёмушки.
Ещё можно отвлечься на камерную музыку и проведать несколько новых приятных мест — например, культурный центр «Покровские ворота». Ещё можно ездить на «Сапсане» в Мариинку-3.
4. Деятельность каких московских музыкантов и коллективов вы бы могли посоветовать (солисты, оркестры, дирижёры, институции)?
— Довольно устойчивый набор: РНО, Владимир Юровский, Теодор Курентзис, Александр Рудин и его оркестр Musica viva, несколько абонементов Филармонии, связанных прежде всего с оперой (в этом году — ещё и с Францией), проекты Алексея Любимова, концертная деятельность театра «Школа драматического искусства».
Илья Овчинников, «Время новостей», «Культпоход», «Часкор»
1. Какие концерты этого филармонического сезона кажутся вам самыми интересными?
— Фестиваль Российского национального оркестра на Новой сцене Большого театра. Там же — постановка оперы Берга «Воццек». Концерты Александра Лазарева с оркестром Большого театра, НФОР и БСО. Концерт РНО с Инго Мецмахером. «Механический балет» Антейла для 4 фортепиано и 9 ударных. Концерты к 75-летию со дня рождения Альфреда Шнитке. Вечер музыки Валентина Сильвестрова и Арво Пярта. Филармонический абонемент Максима Рысанова. Как всегда, фестиваль «Возвращение». Вечер Ксенакиса и Апергиса в Доме музыки. Фестиваль «Московский форум». Сеульский филармонический оркестр на Фестивале оркестров мира. Концерты БСО на фестивале искусств Северной Норвегии, где оркестр играл так, будто заново родился. Программа Дмитрия Китаенко на Симфоническом форуме России в Екатеринбурге.
2. Можете ли вы назвать свои главные слушательские разочарования (от абонементов, фестивалей, циклов)?
Главное разочарование — Пятая симфония Алексея Рыбникова на том же Фестивале оркестров мира. Бывают удачные концерты, бывают не очень, иногда им радуешься, иногда нет, но я очень давно не помню, чтобы концерт не то что оставил меня равнодушным, но вызвал бы столь искреннее возмущение. (Подробнее здесь и здесь.)
Второе — фестиваль «Московская осень»: коллеги давно от него ничего не ждут, но я в последние годы пытался быть его патриотом. На этот раз — полное разочарование, если не считать блестящего вечера музыки Ивана Соколова, которая с первого же прослушивания кажется безусловной классикой, достойной включения в антологии.
Третье — ситуация с академической музыкой в нашей прессе: масса интересных концертов, о которых несколько лет назад написала бы каждая ежедневная газета, не освещается вообще. Здесь же скажу о словаре «Музыка ХХ века» Левона Акопяна. Издание, где впервые на русском языке собрана информация о десятках важнейших мировых композиторов и исполнителей, удостоилось нескольких рецензий, похожих друг на друга как две капли воды: «Почему про Гергиева, Башмета и Спивакова так мало, где Десятников и Подгайц?» Почему-то никто не написал при этом: «Спасибо за Картера, Кастильони, Берио, Бёртуисла, Линдберга, Ланггора», и т. д., и т. п.
3. Как, на ваш взгляд, отразится закрытие Большого зала Консерватории на специфике следующего концертного сезона? Что можно посоветовать меломанам, дабы минимализировать временную утрату главной концертной площадки Москвы?
— Плохо отразится. Сам я давно уже спасаюсь записями — и всем советую, — но знаю, что многие этого вида восприятия музыки не признают. Тем, кто тяготеет к симфоническим программам, — обратить внимание на камерные, чаще ходить в Малый и Рахманиновский залы. Остальным — надеяться и ждать. (Интересно, ответит ли кто-нибудь: «Отразится положительно»?)
4. Деятельность каких московских музыкантов и коллективов вы бы могли посоветовать (солисты, оркестры, дирижёры, институции)?
— Национальный филармонический оркестр России, Российский национальный оркестр, Большой симфонический оркестр, «Студия новой музыки», Московский ансамбль современной музыки, Геннадий Рождественский, Владимир Юровский, Александр Лазарев, Александр Рудин, Алексей Любимов, Иван Соколов, Алексей Гориболь, Теодор Курентзис, Наталия Гутман, Борис Андрианов, ансамбль Марка Пекарского, Петр Айду.
Пётр Поспелов, «Ведомости»
1. Какие концерты этого филармонического сезона кажутся вам самыми интересными?
— Концерты Российского национального оркестра — фестиваль Михаила Плетнёва, французская программа Василия Петренко, русско-немецкая — Инго Метцмахера, скандинавская — Михаила Плетнёва, «Фаустиана» Владимира Юровского. Концертные исполнения опер — «Ромео и Джульетта» Гуно с Марией Алехандрес и Стивеном Костелло под управлением Бенжамена Пьоннье, «Итальянка в Алжире» Россини с Альберто Дзеддой, «Идоменей» Моцарта с Александром Рудиным. Оперные спектакли: «Женщина без тени» Р. Штрауса — гастроли Мариинского театра, «Воццек» Берга в Большом, камерные оперы Сати и Мийо в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, «Гвидон» Александра Маноцкова в Школе драматического искусства. Сольный концерт Анны-Катерины Антоначчи.
2. Можете ли вы назвать свои главные слушательские разочарования (от абонементов, фестивалей, циклов)?
— Немного разочаровал Густаво Дудамель, я слушал и смотрел его записи и ждал более утонченного, более продуманного исполнения. Были серьезные разочарования от оперных спектаклей: «Летучая мышь» в Большом, «Севильский цирюльник» в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко.
3. Как, на ваш взгляд, отразится закрытие Большого зала Консерватории на специфике следующего концертного сезона? Что можно посоветовать меломанам, дабы минимализировать временную утрату главной концертной площадки Москвы?
— Мне все больше нравится зал Чайковского: акустика становится всё лучше, кроме того, почти отовсюду можно не только слышать, но и видеть оркестр. Когда-то зал Гнесинки был очень живым местом, и жизнь вполне может в него вернуться. Я очень желаю «Дворцу на Яузе» стать полноценной концертной точкой, это старинный народный театр, ныне он отреставрирован, но там нужно серьёзно улучшить акустику.
4. Деятельность каких московских музыкантов и коллективов вы бы могли посоветовать (солисты, оркестры, дирижёры, институции)?
-—Абонементы Филармонии с гастролерами, концерты РНО, БСО, НФОР, Musica viva, Pratum integrum и многое другое.
Елена Черемных, радио «Свобода», «Infox.ru»
1. Какие концерты этого филармонического сезона кажутся вам самыми интересными?
— Минувший сезон представил несколько крайне удачных образцов содружества наших московских оркестров с привозными дирижёрами. В лидерах, пожалуй что, РНО с двумя осенними программами.
Первая — с трезвым, умным, интеллектуально рафинированным немцем зенитного возраста Инго Метцмахером (и Седьмой симфонией Шостаковича). Вторая — с Василием Петренко, долговязым молодым дирижёром питерской выучки, ныне — руководителем симфонического оркестра Ливерпуля.
«Альборада» Равеля плюс «Послеполуденный отдых фавна» и «Море» Дебюсси звучали у Петренко эмоционально-расчётливо и в то же время настолько свежо, словно их перед исполнением специально накачивали озоном.
Музейные впечатления, казалось бы, неотделимые от давно и хорошо известной классики импрессионизма, неожиданно были побеждены энергетикой современного дирижёрского слышания.
Я вообще люблю тип интерпретации, который рождается не из околосмысловой алхимии и не из манипуляций социомузыкальными контекстами, а из чёткого следования тексту, сам уровень доверия которому доказывает неискоренимость исходной красоты авторского замысла.
Вот у Петренко это получилось превосходно. Никаких поз, внешних эффектов. Казалось даже, что он (уж не потому ли, что петербуржец?) сильно робеет перед московской публикой. Кланялся строго, уходил со сцены и возвращался за пульт походкой студента, не уверенного (а может, и не верящего) в исключительности приёма слушателями. От этой скромности стало как-то совсем тепло на душе.
Такое происходит, когда угадываю профессиональную самодостаточность в молодом и до конца-то ещё не раскрывшемся человеке.
Тайна, наверное, в необъяснимом очаровании зазора между только что явленным «зажимом» и мгновенным освобождением, влетанием в музыку будто на метле. Насколько это чище и честнее отработанных некоторыми нашими мастерами заготовок!
И ещё один концерт РНО — теперь уже с Михаилом Плетнёвым и величественной красавицей Камиллой Тиллинг (сопрано, Швеция). Звучали театральнные и симфонические опусы Сибелиуса, «Песнь Сольвейг» Грига и Четвёртая симфония (о четырех платоновских темпераментах) Нильсена.
В Сибелиусе ( музыка к драме «Смерть») Плетнёв совершенно неожиданно раскрыл петербургский, скажем так, код северного музыкального модерна.
Уже после концерта, роясь в подробностях биографии Сибелиуса, я, внутренне будто подготовленная Плетнёвым, обнаружила, что композитор являлся зятем крупного политика Арно Ярнефельта, который в свою очередь был родственником скульптора Клодта (чьи кони на Аничковом мосту Петербурга). «Ларчик открылся» просто: тесть-Ярнефельт учился в военном корпусе Петербурга, где и женился на родной племяннице Клодта. Его сын (и тёзка) написал драму «Смерть», а родной зять — музыку к ней.
Какое всё это имеет отношение к лексике учившегося в Вене Сибелиуса? Какое-то, по-моему, имеет. Этакое кипение сильных семейных чувств в заледенелом северо-европейском культурном этикете (всё-таки рубеж XIX—XX веков). Какое-то сокрытие в нём горячей памяти любви.
И более чем через сто лет наш медиум Михаил Плетнёв очередной раз преподносит вот это уникальное, культурно-сокровенное. Не окостенело-хрестоматийное, а такое, что согревает душу и сердце.
2. Можете ли вы назвать свои главные слушательские разочарования (от абонементов, фестивалей, циклов)?
— Повинуясь правилам гигиены, на предсказуемо провальные концерты давно уже не хожу. Ясно, что симфонический «общепит» в Москве никто не отменял. Но, полагаю, большинству тех, кто любит музыку, размусоливать эту тему просто неинтересно. Хотя на одной концептуальной — и большой, с моей точки зрения — неудаче остановлюсь. Речь об исполнении Шестой симфонии Чайковского мэтром аутентизма — сэром Роджером Норрингтоном.
Конечно, лукавый британец учинил нам провокацию, сыграв в безвибратной манере, якобы стандартной для всего XIX века, одно из главных произведений русского симфонического корпуса. Я не буду преувеличивать степень его «преданности» безвибратной манере: маэстро сам отлично понимает, насколько ортодоксальный аутентизм в симфонической музыке русского XIX века (по большому счёту сплошь любительской) условен. Но сомневаюсь в том, что британский дирижёр до конца понял, на что посягнул (именно в русской аудитории). Дело в том, что, выводя жиденьким звуком ноты главной симфонии Чайковского, он просто лишил её глубины и мелодийной искренности. Знал Чайковский или не знал, что Шестая окажется его последним произведением, — тема немного другая. Но всё же не без связи с нею лично я страдала от того, что откровения самой совершенной у Чайковского симфоисповеди в сладеньком тонусе безвибратности исчезли, словно их и не было. Античная тема «фатума», «рока», которую Чайковский проращивал в музыке сквозь личное ощущение «катастрофического» — и порорастил в непревзойденном формате живого чувства Шестой, — сэру Роджеру Норрингтону не увиделась. Симфония прозвучала комбинацией каких-то набросков, поток которых вдруг неряшливо оборвался. Было очень обидно.
3. Как, на ваш взгляд, отразится закрытие Большого зала Консерватории на специфике следующего концертного сезона? Что можно посоветовать меломанам, дабы минимализировать временную утрату главной концертной площадки Москвы?
— Закрытие Большого зала консерватории, разумеется, не вселенская катастрофа, пережить-то мы это переживем. Да вот как — это и для меня вопрос.
На специфике следующего концертного сезона это уже отразилось буквальным раздвоением Конкурса им. П. И. Чайковского. Две номинации — скрипка и вокал — переезжают в Петербург. Москве милостиво оставлены пианисты и виолончелисты —соответственно в Зале им. П. И. Чайковского и (сейчас решается) либо в зале Академии Гнесиных, либо в Колонном (если уломают его профсоюзное начальство).
Начав с конкурса, я невольно проакцентировала его финалом будущего концертного сезона и, думаю, не ошиблась. Конкурс ждут все, но мало кто сознает, как больно будет делить его с Петербургом.
Как быть с привычкой традиционных «болельщиков» фортепианного состязания к акустике Большого зала консерватории? К лицезрению пианиста в классических пропорциях деревянной сцены с её арочным порталом и на фоне органа?
Как быть с лично присваиваемым в таком антураже образом полюбившнегося пианиста, который и в памяти-то останется увиденным здесь, а не где-то ещё?
Мне жаль старых учителей музыки, для которых конкурсный июнь — это повод для воспоминаний до следующего конкурса (кто-то доживёт, а кто-то и нет) о временах своей учебы в той же консерватории.
Жаль и самих участников, которым вместо центростремительной архитектоники Большого зала консерватории надо будет как-то обуздывать явную центробежность Зала Чайковского, его распахивающихся ( а не изолирующих) пространств, его экстравертной (а не интровертной) акустики.. Всё остальное, как ни странно, гораздо менее трагично.
Симфонические концерты и даже концертные оперные исполнения, как показывает опыт, вполне «потребляемы» со сцены зала Чайковского.
Насыщенность его эксплуатации, возможно, подвигнет начальство Филармонии к соблюдению новых санитарных норм. Это же так естественно — ради хорошего исполнителя отказать в сцене исполнителю плохому. Фантазируя, я бы даже предложила провести переаттестацию некоторых московских оркестров по итогам будущего сезона (включив в аттестацию, в частности, кассу, публику, прессу или отсутствие оных). Много денег можно было бы переинвестировать от ненужных стоящим коллективам.
Формально говоря, минимизировать временную потерю Большого зала консерватории, конечно, можно. Есть же оперные театры, Филармония, Дом музыки, любовно прозванный «скороваркой». Но, по совести говоря, потеряли мы свято место.
И ещё неизвестно что получим взамен. С акустическими специалистами в Москве худо, а подряжать какого-нибудь японского гения ( как для концертного зала «Мариинский») — своего Гергиева не родилось.
4. Деятельность каких московских музыкантов и коллективов вы бы могли посоветовать (солисты, оркестры, дирижёры, институции) ?
— Ну, тут как раз гадание на кофейной гуще. Пусть люди сами решают, что им интересно, что нет, на кого ходить, а от кого воздерживаться. Лучше опыта советчика нет. Опыт же накапливается каждым самостоятельно.
Другое дело наводки для тех, кто вообще пока в музыке «новичок». Есть же YouТube, цепная система «прокапываний» в котором очень хороша и невероятно азартна.
Наберите, допустим, Рейнальдо Ан и Филипп Жарусски — набредете на цепочку стильного и сильного вокала Набирайте как можно чаще дуэты и трио моцартовских опер. А когда надоест, кликните Густаво Дудамеля и Симфонический юношеский оркестр Венесуэлы.
Как же это я забыла упомянуть их в первом пункте отчёта? Это же был самый оглушительный сезонный результат!
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Наталья Осипова: «Идти вперед и развиваться!».
Самая необычная балерина нашего времени о любимых партиях и любимых театрах. - Даешь прогресс в лубяной избушке!
На исторической сцене Большого театра прошли первые крупные гастроли балета - труппы Ла Скала. - Жизнь не за царя.
На обновлённой исторической сцене Большого театра состоялась премьера оперы М. Глинки «Руслан и Людмила». Дирижёр В. Юровский. Постановщик Д. Черняков. - Как это по-русски?
Новая «Пиковая дама» из Барселонского театра «Лисео» на ДВД: очень правильно, но почему-то немного скучно . - Мастер и Манфред.
Третий фестиваль РНО открылся в обновлённом Большом зале консерватории филигранным исполнением Чайковского и Сибелиуса. - Затакт Европы.
Испанский театр Real de Madrid впервые в России исполнил оперу Курта Вайля «Возвышение и падение города Махагони». - Ближе, чем кожа.
«Пина: танец страсти 3D» Вима Вендерса позволяет танцу обрести новую подлинность . - Посади его на спицу.
Опера «Золотой петушок» Н. Римского-Корсакова в Большом театре. Постановка Кирилла Серебренникова. - «Ахматова» — опера-сериал.
Провал новой оперы, посвящённой русской поэтессе, в Париже — неудачное соавторство или кризис жанра? - Куда заводят мечты?
Обзор культурных публикаций недели. Балет «Утраченные иллюзии» в зеркале столичной прессы.
