Роман Сенчин. Ёлтышевы. М.: Эксмо, 2009.

Всё очень, очень плохо. И будет, несомненно, ещё хуже. А потом навалится такая беда, что просто хоть помирай. Все, в общем-то, и помирают.

Таково, в двух словах, содержание новой книги Романа Сенчина. А заодно и всех предыдущих: его повести и романы — о людях с обочины, из рабочего посёлка, вымирающей деревни. О неустроенных, неудачливых, безденежных, неперспективных. О тех, у кого всё не так. Однако если у молодых писателей из других сенчинских сочинений (например, из недавнего отличного романа «Вперёд и вверх на севших батарейках») есть хотя бы талант и злая яростная жажда написать лучше всех, прославиться, получить премию, отхватить гонорар, то у нынешних его героев нет ничего. «Ёлтышевы» ― вещь даже для Сенчина редкостно безысходная, беспримесно мрачная, великолепная в своей эпической безжалостности к героям и миру.

Жил-был в наши дни 50-летний капитан милиции Ёлтышев, обыкновенный русский мужик. Жил себе, заведовал вытрезвителем в сибирском райцентре. Но однажды из-за служебной провинности (едва не стоившей жизни нескольким клиентам заведения) вынужден был уволиться. Ведомственную квартиру тоже пришлось освободить. А поскольку денег на покупку собственного городского жилья Ёлтышев так и не скопил, то вместе с женой и 25-летним оболтусом-сыном (ещё один сын — в тюрьме за драку с нанесением увечья) отправился он жить в деревню, на родину жены.

Сенчин пишет предельно реалистично, но этот его реализм будет покруче иных хорроров. Семья Ёлтышевых, приехав в деревню, попадает в какое-то перевёрнутое пространство ― этакий морок страшной русской сказки. Ветхие покосившиеся избы. Словно вымершие от чумы дворы. Немногочисленные жители, как псы, нападающие на чужака то стаей, то поодиночке. Повальное воровство и пьянство… Время здесь словно замерло, обессмыслилось.

В этом злом, сонном и распадающемся мире жизнь Ёлтышевых медленно катится под откос. Череда неудач подкашивает (и выкашивает) семью. Беды кажутся карой, насланной откуда-то свыше: ведь Ёлтышев в своей милицейской жизни тоже был далеко не ангелом.

Но этот роман ― не притча, не метафора, не парафраз ветхозаветной легенды.

Сенчин ― певец серой паутины будней, мелких забот и горестей, бытописатель с редким (пусть и недобрым) чувством детали и характера. Он пишет безыскусно, где-то даже кондово. Его «Ёлтышевы» восходят к «Деревне» Бунина, к почвенническим рассказам и очеркам Горького, Глеба Успенского. И от «почвы» Сенчина подчас веет ужасом: она бесплодна, непоправимо испорчена эта русская почва. Но именно такой реализм ― лапидарный, стоический, в чём-то даже презрительный кажется сегодня наиболее адекватным методом её описания и осмысления. Ведь, в конце концов, надо же на этой земле что-то менять.

* * *

Критика:

Лев Данилкин («Афиша»):
«Роман Сенчин с самого начала писал не то что надо, нечто абсолютно противоположное естественной конъюнктуре: ведь знает, разумеется, что продаются истории о подъёме по социальной лестнице, в худшем случае — про эффектные падения (да и то истории провалов стоят дешевле). Мало кому приходит в голову скрупулёзно, всерьёз, без концептуалистского глумления описывать медленное сползание, истории самых тривиальных лузеров, неудачников.

Сенчин, которому хватило ума, таланта (он Очень Талантливый Писатель) и любопытства влезть в эту резервацию, выиграл очень многое. Настроение эпохи — схвачено. Типы, характеры: у Сенчина потрясающий дар делать сцены с этими безъязыкими, предсказуемыми, не имеющими сюжетного потенциала, фоновыми, второстепенными людьми, на которых никто не обращает внимания (и литература, как правило, тоже), — и делать из них героев первого плана. Парадокс, ухваченный Сенчиным, состоит в том, что, отвернувшись от них, мы пропускаем, например, человека, который фактически является серийным убийцей, — но проходит подо всеми радарами незапеленгованным; просто потому, что его поступки абсолютно естественны для этой среды, в его преступлениях, в общем, нет ничего особенно аморального; и после такого любой, кто привык воротить нос от «критического реализма», задумается об обстоятельствах, которые порождают такого человека; о том, чего это за среда, которая «заела» Ёлтышевых.

Сенчин дал романную форму коллизии, которая обычно считается всего лишь умозрительной. Отчаянная попытка исхода и полный крах этой семьи — ослепительно наглядный пример того, что в действительности означает раздельное существование людей и государства и почему русские до такой степени одержимы государством, которое способно увлечь их хоть каким-нибудь — любым, неважно уже каким, — проектом: вот потому. Потому что иначе — вот что: ничего. (Сенчин не из тех писателей, от чьих сцен «волосы дыбом встают», однако последняя сцена здесь западает в память накрепко.)»

Майя Кучерская («Ведомости»):
«Сенчин наглухо заколачивает небосвод над своими героями. Настойчиво затаптывает в них даже подобие искры Божией. Лишает их самых элементарных человеческих черт — способности улыбаться, радоваться распустившемуся дереву или новорождённому сыну. Оттого-то в убийце Елтышеве ни разу не шевельнулась совесть, а жена ни звуком не упрекнула его ни за родную тётку, ни за сына — убил и убил. Оттого гибнет и младший сын Елтышевых, Денис, надежда семьи, в первый же вечер по возвращении из заключения. Никакой мотивировки этого убийства уже нет. Можно лишь предполагать, что местные ткнули бывшего зека заточкой из страха, что он отомстит за обиды, нанесённые отцу. Но как их ярость сочетается с постоянными упоминаниями о том, что деревня словно бы дремлет, отходит? Только так, что Сенчину важней быть последовательным в другом и лишний раз повторить: ужас, ужас, ужас…»

Максим Артемьев («НГ Ex Libris»):
«Сюжетный ход повторяется у Сенчина уже в сотый раз — городская семья бежит из города в село и сталкивается с массой непредвиденных проблем — экономических, культурных, социальных. Российская деревня – не идиллия, а сосредоточение всевозможных социальных зол и пороков. Я акцентирую внимание на слове «социальные», поскольку Сенчин — писатель социологический, внимательный наблюдатель нравов и быта переходного периода.

Фокус авторского внимания Сенчина — на проигравших, на тех, кто внизу. Но есть ли выход из тупика? Писатель нам этого не показывает. Судьба младшего сына Ёлтышевых, попытавшегося «подняться» и имевшего, видимо, чёткий план, как это сделать, но зарезанного в самом начале, предстаёт как символ невозможности «прорыва».

Лиза Новикова (Infox.ru):
«В «Ёлтышевых» важна не только аналогия с классикой, показывающая, что случается, если всё человеческое в людях ограничивается лишь семейными рамками. Гораздо более рискован, а оттого и продуктивен спор с «деревенской прозой», чью удобную мифологию автор подвергает коренному пересмотру. Бегство от цивилизации оказывается лишь иллюзией. Героиня старается зацепиться хоть за такую ниточку, как сельская библиотека. Но и библиотеку в этой деревне поджигают. А о том, что младший сын хотел поступать на исторический факультет, кажется, по ходу дела забывает и сам автор».

Блогеры:

ninapti (ninapti.livejournal.com):
«Взялась читать с интересом. Мне показалось, уровень что ли вырос, богаче язык, прорисовка портретов, характеров. Но по мере чтения — раздражение стало появляться: ведь ни одной прогалины, сплошная житейская грязь — во всём: в быте, отношениях, времяпрепровождении, работе, наконец. Даже любовь — и та просто испоганена. Пусть кто хочет на меня обижается, но я всё же скажу: ребята, так нельзя».

Татьяна Щербина (shcherbina.livejournal.com):
«Ёлтышевы» — о России now, почти исчерпывающе. Герой — сперва действующий, затем уволенный мент, вынужденный уехать с семьёй в одну из агонизирующих деревень, тот самый, всем теперь известный, мент, который «случайно» убивает энное количество никчёмных (а они все такие, включая его собственного сына) сограждан, считая это делом обыденным и даже не стоящим рефлексии. Там, собственно, есть все узнаваемые российские типажи, но главное — в отличие от литературы 19 века — не сами типажи, а то, что их порождает. Очень сильно».

marta_fischer (marta-fischer.livejournal.com):
«Такая увлекательная безысходность, затягивает, как в омут. Даже какое-то ненормальное ощущение появляется, как будто наблюдаешь за жуками, посаженными в банку: выберутся они или не выберутся. И хотя подспудно знаешь, что нет — всё равно смотришь. Понравилось, что начало вроде бы незатейливое, простенькое, но захватывает. И хорошо показан этот русский слом, когда несчастье порождает несчастье, и всё одним за другим, и нет сил сопротивляться».

Лара Галль (laragull.livejournal.com):
«Простой язык, линейное повествование, а в конце ощущение, что сам прожил серую тягучую, безрадостную жизнь. Ад — сер.

Никак не могу сформулировать впечатление, но нахожусь под оным, как под прессом. Более правдивого описания российской унылой деревни, где нет никакой работы, мне не встречалось. Как и более простого повествования о том, как в человеке отмирает человеческое».

ОТПРАВИТЬ: