Стрельба в супермаркете породила множество дискуссий о том, что же происходит в московской милиции и что вообще с ней делать. Заслуживает внимания и инициатива по привлечению в МВД военных, сокращаемых из армии. Еще в начале апреля ныне сам уволенный Пронин обязал своих подчиненных брать на работу отставных армейских офицеров (а таких ныне — около 40 тысяч). «Частный корреспондент» выяснил, ждут ли их там.
«Мы уже сталкивались с тем, что теперь в конфликтных ситуациях начальство пугает строптивых милиционеров — вот уволим вас и военных наберем. Есть, конечно, и хорошие офицеры, но если ты идешь в милицию работать, то и призвание твое должно быть — милиционер. А военные привыкли в армии командовать. Им сложно понять, что милиция — это все-таки полувоенная организация и тут своя специфика управления подчиненными. Их у нас называют «сапогами». И почему вы думаете, что военные смогут победить коррупцию в московской милиции? Богатые военные к нам не пойдут, а бедные, которых наверняка среди увольняемых большинство, способны будут ее только увеличить», — говорит председатель координационного совета профсоюза сотрудников милиции Москвы Михаил Пашкин.
«Набор военных в милицию уже один раз проводился, — продолжает разговор Владимир Полынец, профорг отдела вневедомственной охраны СЗАО Москвы, — было это в 1994—1995 годах. «Сапоги» пришли туда, где их никто не ждал. Милиция для них была возможностью сохранить выслугу, звания, льготы. Но в нашем деле они были полными нулями. У нас же в стране военного положения нет? И человек, готовый с оружием в руках защищать родину от внешнего врага, не готов работать с гражданами на улицах».
По словам Полынца, военные не знали специфику милицейской работы: что такое выход в выходной день, усиленный вариант службы, что такое дорабатывать после смены… Они начали действовать непрофессионально, в стиле «я вам приказываю», устраивать вялотекущие нерезультативные «мероприятия до особого распоряжения» с малопонятными целями вроде «Вихря-антитеррора». Такое создание видимости деятельности.
И возникла проблема: человека, пришедшего в МВД с погонами майора или подполковника, на улицу регулировщиком поставить нельзя. Но и доверить ему можно мало что. Во многом под них была создана такая структура, как милиция общественной безопасности. На бывших военных свалили занятия вроде поддержания порядка на праздниках, митингах, футбольных матчах, разную работу с бумагами, малоприменимую «глобально-аналитическую работу».
А сейчас их хотят брать «в целях социальной адаптации сокращенных военнослужащих». По ГУВД Москвы сократили 6 тыс. человек — и никто не занимается их социальной адаптацией! И сокращали людей, работавших десятки лет. Теперь много где царит неразбериха. Нередка ситуация, когда сотрудник милиции не понимает, куда он приписан, кому нужно подчиняться и где получать зарплату.
Ночью в Москве, продолжает Полынец, на округ есть только одна следственно-оперативная группа, на ОВД — одна машина группы немедленного реагирования, один экипаж патрульно-постовой службы и один — вневедомственной охраны. Милиционеры в Москве чувствуют свою ненужность. Нет ощущения, что кто-то собирается организовывать у нас нормальную работу. А дело всё в том, что министр наш, Нургалиев, не милиционер. Он ходит в зеленой форме. Он кто? Если милиционер, почему он не в милицейской форме?
По имеющимся данным, на прием в московскую милицию сейчас есть 6 тыс. заявлений от бывших военных. В основном, я так думаю, пойдут или совсем молодые, или, наоборот, те, кому пару лет до пенсии осталось. Снятие Пронина вряд ли изменит ситуацию. Хотя Иванов — профессионал с большой буквы, и было бы прекрасно, если бы он встал во главе ГУВД.
В данном вопросе милиционеров поддерживают и их извечные оппоненты — правозащитники, борющиеся с произволом в правоохранительных органах.
«Нужно коренным образом менять систему тестирования на профпригодность, определения навыков, которыми обладает сотрудник, его психологического состояния. Нужно, чтобы милиционеры понимали, что их работа — защищать интересы граждан. По всему тому, что происходит, мы видим, что сейчас это находится в неудовлетворительном состоянии. И, помимо многих других, в милиции очень остро стоит проблема комплектования кадров. Но совершенно неочевидно, что она решаема просто набором военных, а не принципиальным изменением системы», — считает Наталья Таубина, директор фонда «Общественный вердикт».
С Натальей солидарен и лидер Движения за права человека Лев Пономарев: «Армия и МВД — это две закрытые, неподконтрольные обществу системы с собственными пороками. В армии это коррупция (со своей, отличной от милицейской спецификой), дедовщина и т.п. Просто механическое смешение кадров двух этих организаций вряд ли пойдет обществу на пользу».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
