Не Барби виновата в бедах общества потребления. Ну не было у советских девочек этих кукол. И что? Все мои одноклассницы только и мечтали о том, чтобы иметь кучу красивых шмоток, поступить в престижный вуз, найти там престижного мужа и потом всю жизнь не работать, а только наслаждаться «личной жизнью».

Мир отмечает юбилей куклы Барби — она вступила в средний возраст. А значит, бедную Барби не пнет ногой только ленивый или же коммерцией мобилизованный. Но ведь на самом деле она ни в чем не виноватая. Барби сегодня — это сто мифологических одежек и все без застежек. Но кукла живет той жизнью, которую в нее вдохнет человек. Мы в ответе за тех, кого смоделировали.

Несправедливо заставлять куклу отвечать за состояние современного общества. Пора ее «отмазать» хотя бы для разнообразия.

Мы приобщились к кукле Барби примерно тогда же, когда и к сериалу «Санта-Барбара». Созвучие с названием родины вечно романтических Круса и Иден надолго приблизило Барби к кругу священных героев, моральный облик которых не подлежит обсуждению.

И американский сериал, и американская игрушечная женщина означали для нас обрушение железного занавеса. Поэтому далеко не сразу в России вошло в моду презирать и поругивать Барби.

Но популяризация постмодернистской иронии, крепчающий капитализм и засилье отечественной попсы делают свое дело. Барби банализируется. А жаль.

Россия всегда славилась серьезным отношением к тому, чья несерьезность, примитивность и даже неприличность на Западе банальны, повседневны и поэтому никого не цепляют, то есть не шокируют и не вдохновляют.

Например, «там» Поль де Кокк был просто бульварный писака, а «здесь» его имя звучало как манифест общества, стремительно утрачивающего патриархальность и снижающего степень ханжества. Имя Поля де Кокка не сходило с уст героев Достоевского.

Барби в постсоветской России — примерно как Поль де Кокк в дореволюционной. Приобщившись к Барби, мы получили модель женщины-женщины, а не женщины-доярки, женщины-швеи-мотористки, женщины-космонавта. А в отечественной культуре тогда был на пике популярности образ валютной проститутки — интердевочки. Другой яркой альтернативы советскому официальному типу женщины у нас спонтанно не родилось.

Барби молчала и являла собой сплошную загадку. Чем такая красотка может заниматься, кроме?..

На что такая красотка может жить, кроме как не на свои деньги, а на деньги?..

Неужели надо девочек с самого сопливого возраста готовить к карьере такой?..

В Барби видели сплошные намеки на нечто неприличное, ненравственное, но роскошное и втайне мечтаемое даже поборниками духовности и праведности.

Появление и популярность Барби в Америке закономерны. Барби — компенсаторный символ чувственных наслаждений в пуританской стране, помешанной на работе и бизнесе. Поэтому Барби изначально обречена на критику общественным сознательным и вербальным — но обречена и на вожделение общественным подсознательным, а заодно тактильным, зрительным и виртуальным.

Без такого антипуританского символа Америке труднее было бы сохранять душевное равновесие. Живые символы не вечны, они дают сбои, выходят из формы и даже умирают.

Будь на месте Барби живая нервная Мэрилин Монро, она уже раз десять покончила бы с собой, попала бы в психдом (женский вариант «Пролетая над гнездом кукушки») или утратила свою визуальную идентичность на столе косметического хирурга.

Барби появилась на свет в 1959-м, а Мэрилин ушла из жизни в 1962-м. Столь близкое соседство не случайно. Америка будто чуяла подкоркой, что срочно нуждается в символе-заменителе, более безобидном, легче тиражируемом и не требующем сложного ухода. А главное — глухого к медийным дискуссиям.

Ведь циркуляция в массмедиа не может испортить цвет лица, нервы и характер только искусственному созданию.

Кукольная женщина-мечта для маленьких девочек заменила живую женщину-мечту для взрослых мальчиков. А никого, равного по эффекту Мэрилин, так и не появилось до сих пор.

Возможно, потому, что мир из самосохранения решил больше не свихиваться по поводу одной персоны и одного образа. Отсюда и плюрализм, и политкорректность, и фантастическая вариативность современной моды.

Ну так действительно ли Барби должна удручать как эстетическое явление и опасна ли Барби как содержание?

Внешность Барби — это внешность красивой взрослой женщины с теми пропорциями, которые чаще встречаются в Западной Европе и Северной Америке. Большой бюст, тонкая талия, узкие бедра, длинные тонкие ноги. Это очень красиво. И надо мужественно это признать, даже если не все женщины на земле и в России отвечают этим параметрам.

Запад на протяжении всего ХХ века интенсивно распространяет по всему миру свои эталоны красоты. Распространение этих эталонов ведет к их огрублению и попсовизации. Но Западу нипочем такая плата. Зато для всего мира американка — это диснеевская Белоснежка, это Мэрилин Монро, это Джулия Робертс и все прочие голливудские звезды. Это Барби! Но никак не толстые, лишенные всякой пропорциональности, с тройным подбородком реальные американские гражданки, которые не испытывают никаких комплексов и не считают, что позорят светлый образ Барби.

В России многие люди сидят и думают, что есть либо красота в стиле Барби, либо отсутствие красоты. Я встречала в своей жизни одного отечественного имиджмейкера, который на полном серьезе мог заявлять российским клиенткам, приближающимся к нынешнему возрасту Барби, что без соответствия заветным 90—60—90 ни о какой красоте не может быть и речи.

Но дело в том, что есть красота по-американски, а есть красота в духе античной Греции, есть идеалы индийской красоты, китайской красоты, есть славянская типичная пропорциональность и многое другое. Их до последнего времени никто активно не популяризировал. Поэтому они менее заражены попсовизацией. Но зато их объективное мировое влияние сравнительно невелико.

Проблема отношения к красоте в стиле Барби — это проблема большой культурной политики и стихийных пристрастий современных человеческих масс.

Барби как идеология — говорят, что воспитует в детях стремление к потребительству и программирует девочек на восприятие себя исключительно в качестве сексуального объекта.

Генерализация этих наклонностей до добра не доводит, но в разумных пределах — почему бы и нет?

Однако не Барби виновата в бедах общества потребления. Ну не было у советских девочек этих самых Барби. И что же? Все мои одноклассницы только и мечтали о том, чтобы иметь кучу красивых шмоток, поступить в престижный вуз ради того, чтобы найти там себе престижного мужа, и потом всю жизнь не работать, а только наслаждаться «личной жизнью».

Конечно, Барби, как и многое другое, может спровоцировать маниакальные наклонности. Но винить ее в этом бессмысленно, примерно так же, как упрекать криминальные фильмы в поощрении агрессивности и насилия.

Меньшинство, посмотрев на драки и стрельбу, пойдет драться и убивать. Но здоровое большинство спокойно пойдет пить чай и крепко, без кошмаров заснет, разрядившись после изнурительного созидания и самоконтроля.

Так же и с Барби. Конечно, кто-то из девочек может свихнуться на сексапильной кукле и дальше подражания ей не шагнет до старости. Но здоровое большинство переболеет-переиграет в Барби и вовремя поймет разницу между куклой и женщиной, прелестями игры и радостями реального мира.

Показательно, что нынешняя западная телепродукция для детей озабочена гармоничной синтезацией барбианской красоты с интеллектом, женственности и деловитости.

Розовый цвет, красивенькие вещички, сексапильные наряды и внешность a la Барби сочетаются у героинь с навыками суперагенток — в анимационном сериале Totally Spies и с любовью к спорту, со стремлением помогать людям — в игровом сериале Lazy Town.

Детям показывают, что можно выглядеть как Барби, но быть интересной личностью. Сохраняя Барби как эстетический идеал, его довольно успешно реформируют изнутри как человеческое содержание.

У нас же пока продолжают играть в несовместимость пустоголовой красоты и постного ума.

Клинически тупая школьница из «Счастливы вместе» и девочка-ботаник Галина Сергеевна из «Папиных дочек» являют архетипы барбизма и антибарбизма. А Барби ждет перемен.

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Чем Путин отличается от Медведева?
  От Листьева до Путина через Парфёнова: ТВ начало, а власть продолжила.
• …И другие медийные лица.
  Последнее ТВ-десятилетие: талантливых ведущих меньше, актёров больше, чем надо для ТВ.
• Десять лет, которые перетряхнули ТВ.
  Телевидение стало постполитическим, постидеологическим, вечно коммерческим .
• Всё не так, ребята.
  Монастырь для Максима Галкина.
• Миф о простоте и правде.
  «Реальные пацаны» на ТНТ — высший уровень примитива.
• «Заставка Ильича».
  «Какие наши годы!», новый телепроект Леонида Парфёнова (Первый канал), на фоне красного дня календаря.
• Видно, в понедельник их...
  «Бриллиантовая рука» сегодня раскручивает на НТВ тех, кого не стоит раскручивать.
• В спорах истина умирает.
  Как Ивана Засурского не поняли в «Школе злословия».
• Пробирочный успех.
  Судьба телесериалов в России: аудитория бывает не права.
• Москва и москвичи. Осенняя «оттепель».
  Как телевидение снимало Лужкова. Валаамская ослица заговорила по свистку.