Свершилось. Большой адронный коллайдер Европейского центра физических исследований запущен в тестовом режиме. Страшного суда не произошло, хотя журналисты его очень ждали.
От науки давно уже не слышно о больших открытиях, хотя бы мало-мальски сравнимых с теорией относительности или квантовой механикой. То ли наука перестала быть большой, то ли она перестала быть понятной для всех остальных. Впрочем, возможно, верно и то, и другое. Эпоха «большой науки», которая на полную катушку финансировалась государством, потому что давала быстрый и явный (не заметить ядерный взрыв было бы сложно) результат, миновала. Научные исследования требуют не меньших (а то и бóльших вложений), но дают результат не сразу: период от открытия лекарства до его ввода в клиническую практику занимает, к примеру, от 7 до 11 лет. Да и большое шоу, в том числе политическое, сделать из рабочих открытий последних десятилетий уже непросто: поди угляди, что там делает это чудесное наноустройство, если его и в обычный микроскоп разглядеть сложно.
Почти все, что осталось от «большой науки» прошлого века — строящийся во французском Кардаше прототип термоядерного реактора и Большой андронный коллайдер. На них возлагаются исключительно большие надежды — как в плане практического применения (в случае со столь давно обещанным, но так и не полученным термоядом), так и с точки зрения реального прорыва в физике, застрявшей в стойле высокой теории. Поднятый «желтыми» таблоидами и наивной публикой шум по поводу запуска БАК (у реактора в Кардаше все еще впереди) — отголосок той популярности, которую имела «большая наука» еще несколько десятилетий назад. Но дело, однако, не только в памяти о былых заслугах и в воспоминаниях о прошлых страхах перед «бомбой», преследовавших нынешнее старшее поколение. Наука, и это, скорее всего, неизбежно, стала «страшно далека от народа». Она просто стала слишком сложной и специализированной. Даже для самих естествоиспытателей. Если специалист по физике твердого тела может ничего не понимать в физике высоких энергий, а специалист по молекулярной биологии не разбираться в экологии, то чего ждать о обычного обывателя, который в этом смысле ничем не отличается от политика, принимающего решения о выделении средств на науку?
Кроме того, наука слишком быстро —это не вина ее, но беда — обогнала систему образования. Естественнонаучное образование нынешнего школьника обычно заканчивается на уровне науки начала прошлого века, в лучшем случае — его середины. Преподавание даже такой «простой» физической дисциплины, как механика, давно покинувшей ньютонову колыбель и имеющей дело с нелинейными системами, хаосом и аттракторами, до сих пор остается на уровне XIX века. Стоит ли удивляться результатам опроса ВЦИОМ 2007 года и Евросоюза 2005 года, в ходе которого респондентам было предложено оценить правильность утверждений о современных научных фактах (например, «радиоактивное молоко можно сделать безопасным, если его прокипятить» или «лазер работает, фокусируя звуковые волны»). Европейцы в среднем ответили на «4», россияне оказались в лучшем случае троечниками. В общем, это диагноз — общество не очень знакомо с достижениями современной науки, а значит и с миром как таковым. Сообщество ученых, таким образом, оказывается живущим в каком-то отдельном мире со своим специальным знанием о нем. Подобная изоляция, естественно, подозрительна: уж не появится ли в БАК черная дыра, которая проглотит Землю? Не начнется ли конец света? Не появится ли у ученых «лед-9», который заморозит всю Землю, как предсказывал еще Курт Воннегут в «Колыбели для кошки»? Да знают ли вообще эти ученые, чем они занимаются? Вполне понятно, что на подобные настроения не могут не реагировать те, от кого зависит политика науки. Только реакция эта может быть разной. Одно дело идти на поводу массовой некомпетентности и сокращать расходы на фундаментальные исследования, как это делает нынешняя администрация США (американцы могут спать спокойно — строительство аналогичного БАК коллайдера свернуто). Другое дело — постараться сблизить науку и общество путем повсеместного просвещения и более универсального образования: путь, по которому пошла Европа. Может быть, когда средний обыватель (а вместе с ним и журналист) станет лучше понимать отличие «нано» от «микро», то политики науки, да и сами ученые, станут ответственнее относиться к связанному с неизбежными рисками познанию неизведанного.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
