Зритель центральных российских телеканалов, оказавшись в столице Беларуси городе-герое Минске, ожидает увидеть ситуацию тотального обнищания широких слоёв населения. Более того, не просто ожидает, а прямо-таки вожделеет, запав на те сладострастные интонации, с которыми эти самые каналы говорили, что Россия изменила своё решение дать вероломному Лукашенко 500 млн долларов.
Причём изменила синхронно: не дадим и Лукашенко, и Ющенко 5 млрд, а дадим Сербии и Болгарии 4,8 млрд евро. То есть те же самые 5,5 млрд долларов, которыми глумливо помахали перед носом президентов Беларуси и Украины. Тем самым Батька был причислен к стану заклятых врагов России, коим несть числа. Соответственно и Батька внёс соответствующие коррективы относительно того, с кем можно сесть на одном поле, а с кем — ни при каких гастроэнтерологических показаниях.
Однако это вожделенное ожидание не оправдывается. В Беларуси нет бедных. Потому что нет и богатых. Нет, они, конечно, есть. Но они так же неуловимы для фиксации, как и нейтрино, влетевшее в камеру Вильсона, регистрирующую атомы и элементарные частицы. И в таком контексте камера — это не вполне метафора.
Всего лишь в двух кварталах от главного административного здания Белоруссии, расположенного на проспекте Независимости, находится тюрьма. Причём она не прячется стыдливо, как Бутырка в Москве, обнесённая стеной не вполне отчётливой функциональности, а демонстративно выпячивает свою сущность. По верху стены накручены такие чудовищные мотки колючей проволоки, словно это оперные декорации, долженствующие нагнетать на зрителя тягостное настроение. А внутри двора просматриваются верхние этажи, забранные решётками с прутьями толщиной в руку Александра Григорьевича. В общем, сия городская достопримечательность преследует прежде всего педагогические цели: трепещите, враги белорусского народа.
К латентным врагам причисляются и шибко богатые. Хотя бы потому, что фактом своего существования они опровергают официальную государственную мифологию, позиционирующую Лукашенко как национального героя, который не даёт богатым жуликам обворовывать белорусский народ. Поэтому шибко богатые вынуждены не бравировать роскошью, не устраивать помпезные вечеринки на объектах культурно-исторического значения, как это делают их российские коллеги, а держаться скромненько, пребывать в тени, не подпуская к себе светских репортёров и на пушечный выстрел.
Поэтому на улицах Минска проще встретить почтовую тройку, чем автомобиль, цена которого превышает 50 тыс. долларов. Нет минских Рублёвок и Жуковок. Нет граждан, у которых стодолларовые купюры вываливаются из ушей. Нет частных кортежей, обязательными участниками которых является дюжина автоматчиков. Нет заказных убийств. Нет недружественных поглощений компаний. Нет рейдерского беспредела...
А что же в Беларуси есть? И первое, что приходит на ум, — это порядок.
Порядок особого свойства, основанный не столько на осознании всеми членами общества пользы от индивидуального законопослушания, сколько на «принуждении к порядку».
Для тех, кто подзабыл недавнюю историю отечества, это называется «социалистической законностью».
О порядке начинаешь думать немедленно, как только в поле зрения попадает милиционер. Точнее, два или более милиционеров, поскольку поодиночке они не ходят, вероятно, даже на свидания. Это называется патруль. Белорусский милиционер — это не русский мент. Он молод, но не пропит. Он серьёзен и в необходимых обстоятельствах строг, но не злобен и не истеричен. Его грудь широка, взгляд ясен, поступь тверда. Он, в отличие от российского мента, не рыщет глазами, выискивая поживу, а сканирует пространство, идентифицируя признаки нарушения социалистической законности.
В общем, на него приятно смотреть. И понятно, что в случае нужды он придёт тебе на помощь. Понятно и то, что он будет неумолим и суров, когда ты попытаешься выступить в рядах отщепенцев против Батьки. Потому что Батька обеспечил ему, а также солдату белорусской армии, достойное существование. Чтобы было на кого опереться в случае, если смутьяны на деньги госдепа и ПАСЕ попытаются учинить какое-нибудь форменное безобразие.
И самое последнее, что может прийти в голову при встрече с милиционером, самое безумное и губительное, — попытаться дать ему взятку. Не Беларусь, а просто-таки какой-то подпольный штат США.
Кстати, о коррупции. Её в стране как бы не существует. Иначе грош цена Батьке и полное крушение официальной государственной мифологии. Однако мои минские товарищи утверждают, что она есть. И объясняют механизм, благодаря которому её как бы не существует. Всё просто. В плохо структурированной России, несмотря на возведённую вертикаль, коррупция пребывает в условиях дикого рынка. Всяк пытается урвать своё, а то и чужое, не считаясь с аналогичными интересами их «горизонтальных» коллег, и вышестоящего начальства, и непосредственных подчинённых. Этот хаос порождает зависть, обиды, интриги, доносы и грызню у нефтяного корыта. В результате коррупционные скандалы то и дело просачиваются туда, куда они просачиваться не должны, — на страницы газет, в радио и телеэфир, в официальные сводки МВД и прокуратуры.
В Беларуси данная стихия стихией не является. Это чётко отлаженный механизм, благодаря которому чиновничество занимается регуляцией взаимоотношений между гражданами и государством. При этом никаких склок и подсидок, поскольку каждая взятка тут же фрагментируется и распределяется между жрецами разрешительно-запретительного культа. Все довольны, и ничто никуда не просачивается.
Кстати, о культе. О культе Лукашенко говорится много и с колоритными примерами из реальной жизни. Поэтому об этом мы не будем. Неподалёку от Минска существует уникальный музей под открытым небом, который был открыт в 2005 году. Он называется «Линия Сталина». Название совершенно оскорбительное для ветеранов. Потому что оборонительную линию, протянувшуюся от Карельского перешейка до Чёрного моря на 1200 километров и состоявшую из более чем четырёх тысяч бункеров, дзотов и прочих фортификационных сооружений, «Линией Сталина» называла лишь гитлеровская пропаганда. К тому же несколько восстановленных на территории Минской области артиллерийских и пулемётных гнёзд являются памятником сталинскому головотяпству и стратегическому недомыслию. После того как Виссарионыч в 1940 году отодвинул западные границы СССР, был отдан приказ уничтожить линию, на что ушли громадные тонны взрывчатки. А ведь могла бы сослужить добрую службу в 1941-м, когда советские войска отступали в глубь страны.
Однако Лукашенко всё это по барабану. Его в данном случае интересует лишь одно слово — «Сталин». И открытие этого сомнительного, с исторической точки зрения, музея он использовал как внятное заявление того, что именно он является продолжателем дела Отца народов. Правда, и народ у него только один, и консистенция пожиже. Что, впрочем, не отвергает достигнутых им результатов: народ (за вычетом мыслящей, а потому и дегенеративной интеллигенции) его любит. Как и всякого авторитарного правителя, даже диктатора. Пусть и не как отца, но как батьку — это уж точно.
И народ, опять же за вычетом, делегировал ему полномочия, которые формулируются так: «Что положено Батьке, не положено быку».
Кстати, о быках. С ними в стране творится что-то, на первый взгляд, непонятное. Корреспондент «Советской Белоруссии» в статье «Вот бычара!» поведал о том, что в Чаусском, Петриковском, Кировском и Лоевском районах Минской области быки в течение полугода насмерть забодали четверых пастухов. Для прояснения ситуации — уж не эпидемия ли бычьего бешенства? — газета обратилась за комментарием к начальнику управления животноводства Минсельхозпрода. Начальник управления ответил: нет. Просто надо уметь обращаться с быками.
Эта потеря крестьянской квалификации, увы, понятна и прогнозируема. Дело в том, что Лукашенко в программном документе «Главные принципы государственной политики Республики Беларусь» записал чёрным по белому: «Беларусь является не только развитой индустриальной страной, но имеет и значительную аграрную составляющую. Корни народа, материальные и духовные, находятся в селе. Во все годы, в том числе экономически сложные, государство помогало деревне и продолжает поддерживать сельского производителя».
То есть поставил социальную парадигму с ног на голову: не деревня кормит город, а наоборот. Это проявляется в том, что белорусские колхозы высасывают из промышленности как материальные, так и человеческие ресурсы. Каждый завод обязан помогать подшефным хозяйствам техникой, горючим, стройматериалами, деньгами. А также отправлять на сельхозработы, как, впрочем, и воинские части, людей. Это неизбежно приводит к паразитированию, развращению и потере профессиональных навыков.
В то же время эти развращаемые, составляющие большинство населения страны, являются главной электоральной опорой Лукашенко.
В заключение необходимо сказать вот что. Несмотря на то что путешествие в Беларусь напоминает движение на машине времени против часовой стрелки, здесь всё же существуют существенные отличия от советского уклада жизни. Это и прекрасная новая архитектура. В то же время она разительно отличается от сверхсовременного лужковского кича. И отменные магистрали, связывающие города Беларуси. Но прежде всего отношение к инвалидам, которого в Советском Союзе быть не могло. Они в Минске являются полноправными гражданами. Для них не только повсеместно строят пандусы, но и уже полностью приспособили транспорт: автобусы и троллейбусы не имеют входных ступенек. В туалетах даже существуют кабинки для колясочников, чего в Москве нет и в помине.
И наконец о людях, которые доброжелательны, приветливы и радушны. И не испытывают ни малейшей зависти к «богатому москвичу». Печально, что Лукашенко и Кремль растаскивают наши народы по разным углам. А это именно так. Последняя сводка с этого фронта повествует о том, что сразу же после отказа Москвы выделить кредиты Минску и Киеву Лукашенко договорился о встрече с Ющенко. Можно предположить, что Кремль расценит это как недружественный акт.
И линия Путина, начатая в Цхинвале, на западном направлении пройдёт не далее Смоленска.
