Подписаться на обновления
22 октябряЧетверг

usd цб 77.0322

eur цб 91.3448

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Религия  Инфраструктура  Работа  Образ жизни  Школа  Прозрачное
образование
 
Государство  Армия  Проекты  Дискуссии  ЧП  Спорт  Вехи  Страна детей  Москва 2.0  Антиплагиат  Профессия  Рерихи  Выпускники и наставники России 
Марина Ахмедова   понедельник, 26 марта 2012 года, 17:24

Артек. В поисках детства
Репортаж из легендарного пионерлагеря


«Артек» (лагерь «Морской»). Утренняя зарядка на набережной. 1960 год
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Автор побывала в пионерлагере «Артек» в сентябре 2009 года. Когда этот очерк уже был готов, в «Артеке» разгорелся скандал, связанный со случаями педофилии (см. в Википедии), и журнал, заказавший материал, решил отказаться от публикации, так как акценты уже не соответствовали сложившейся информационной картине. Сейчас очерк воспринимается так, будто написан сегодня. Ведь «Артек» по-прежнему остается легендой и символом для поколения тех, кому за...

Попасть в него мечтали все советские дети. Теперь я иду по его узким дорожкам под соснами, но ощущения, что мечта сбылась, нет, – детство давно прошло.

- Это «Ромашка», «Василек». Сейчас мы попадем в «Полевой», – оглядывается на меня сотрудница пресс-службы Артека Татьяна. Она на несколько шагов впереди – показывает дорогу. Одета в ярко-желтую майку и узкие джинсы. В Артеке Татьяна уже десять лет. Начинала с вожатой. В детстве тоже мечтала сюда попасть.

- Вы приехали в Артек уже взрослой… Ну и как, стоило о нем мечтать? – спрашиваю ее.

- Стоило, – она улыбается всеми морщинками в уголках глаз.

С первого взгляда Татьяна может сойти за девочку. Со второго на ее лице уже видны следы времени. При встрече она улыбнулась мне так, как улыбаются дети, знакомясь с кем-то из взрослых. Невысокая, худая с маленькими ступнями в босоножках на плоской подошве она кажется постаревшей девочкой.

- А что такое Артек?

- Страна детства, – отвечает она.

- И вы решили продлить в ней свое детство?

- Нет…

- Тут когда-нибудь идет снег?

- Редко. Наверное, раз в год. Но когда он ложится на сосны, это так… Это – сказка в сказке…

Мы стоим на верхних ступенях костровой площади лагеря «Лесной». Внизу танцуют дети в светло-зеленых майках с эмблемой на груди. Музыка – обычная дискотечная: «One! Two! Three!» Движения, которые дети повторяют за вожатыми, скованы – новая смена только заехала, многие танцуют такие танцы впервые. Эта сентябрьская смена состоит из одних «бюджетников» или, как их тут еще называют, «социальных детей». Чуть не разорившийся в прошлом году Артек, наконец, получил госзаказ – украинских детей из неблагополучных семей, путевки которых оплачивает государство.

У вожатых белый верх, бирюзовый низ. Новая эмблема Артека – солнце, трава и Медведь-гора, которая хорошо видна отсюда – с костровой. А у Татьяны любимый танец – вальс дружбы.

- Раз, два, три, на носочки, – она показывает мне, как его танцевать. – Раз, два, три, на носочки. Раз, два, три повернулись. Хлопнули! Хлопнули! И разошлись…

- А свои школьные годы вы вспоминаете с такой же теплотой, как… как несбывшуюся мечту об Артеке? – спрашиваю ее, глядя вниз на детей.

- Это были обычные школьные годы… Как будни… А здесь мы несем детям любовь, дружбу, взаимопонимание, взаимопомощь – это самое важное, что есть в Артеке…

Из «Лесного» мы идем в «Полевой». Только приехав сюда, Татьяна месяц осваивала огромную территорию Артека, дорожки к его десяти лагерям. Корпус «Полевого» похож на корабль, впрочем. Мы проходим по солнцу, выглядывающему из ромашки, по эмблеме Артека и по словам «Artek the best», нарисованным мелом на асфальте.

- Здравствуйте! Это – Роман Борисович, директор «Полевого»…

Если Роман Борисович приляжет на травку, то своими контурами повторит Медведь-гору. Такой он большой и визуально-колоритный. Его пышная черная борода доходит до груди. В его кабинете повсюду зебры – на полках шкафов (игрушки и сувениры), на стенах (рисунки). И по черному пианино тоже проходят белые полоски. «Но никогда не смогу объяснить, почему мне нравятся зебры» – на стене листок со словами из песни «Крематория». Эмблема «Полевого» – пчела. В кресле сидит вожатый – молодой человек с удлиненной татуировкой на руке. Роман Борисович в Артеке уже шестнадцать лет.

Он берет с полки игрушечную зебру и белую корову, черными пятнами похожую на далматинца, и заводит. Они танцуют на его столе и поют: е-е-е… Роман Борисович сидит за столом, смотрит на них и счастливо улыбается.

- Это – самая классная зебра на свете! Просто бомба! Бомба разрывная! Понимаете? Если настроение плохое, включаешь ее, и жизнь налаживается, – говорит он. Если б он сейчас держал игрушки за веревочки, то был бы похож на Карабаса Барабаса.

- Зебра – это ваш тотем?

- Нет. Она – символ жизни. Такая же черно-белая. Я всегда это знал – что жизнь черно-белая… И люди – тоже зебры. Абсолютно все… То хорошие, то плохие, то добрые, то злые. Нет у нас внутри одного настроения. Все мы – зебры.

- Дома вы грустный?

- Смотря, что под руку попадется. Ха-ха… На работе, дома, в компании мы все равно носим разные маски…

- Борода – тоже часть маскировки?

- Я отрастил ее в девяносто первом, когда ездил на Камчатку, и выкинул все бритвенные принадлежности… Шутка! – у Романа Борисовича, вообще, припасено много шуток, но не всегда смешных. – Просто лень бриться…

Он дарит мне книжку – сборник своих стихов: «Поколение У». На белой обложке синим нарисован чайник. Автор – Роман Грановский.

* * *

One! Two! Three! – на костровой «Полевого» тоже танцуют.

- Но традиционные артековские танцы все равно остаются, – как будто оправдывается передо мной Татьяна за то, что дети «Полевого» не пляшут Коломийку. Дети, которые уже давно не носят пионерских галстуков.

- Я помню себя октябренком и пионеркой. Комсомолкой стать не успела. Каждое время диктует свои правила. Но мне нравится, как они резвятся, веселятся, – Татьяна показывает на детей. – Дети все одинаковые – и тогда, и сейчас.

- Да? – я не могу сдержать усмешку. – Вы хотите сказать, что в детстве ничем не отличались от этих детей?

- Мы живем в разных эпохах, измерениях. Мы, может быть, были более скромными, более зажатыми. А они сейчас – открытые, раскрепощенные. И мы их воспринимаем такими, какие они есть. И не пытаемся изменить. Ну, может, где-то подкорректировать…

- И чье детство было счастливее?

- Хм… У меня оно было счастливым. Оно во все времена может быть и счастливым и несчастливым…

- Только к вам теперь приезжают из неблагополучных семей…

- Да! И здесь они любимы и равны! Наша задача – дать им это почувствовать. По сути, мы дарим им детство-сказку.

«А когда они приезжают домой, в свои неблагополучные семьи, снова начинается черная полоса, ведь жизнь – зебра», – думаю я.

- И потому они хотят сюда вернуться – в это детство и в эту доброту, – дополняет Татьяна мои мысли.

* * *

В лагере проходит песенный фестиваль – «Артековские Зори». Мы сидим в концертном зале в красных бархатных креслах. Татьяна не любит современную музыку, предпочитает классику. Из современных певцов ей нравится разве что Басков. Из динамиков льется хорошо мне знакомое – «Пусть всегда будет солнце…»

- Дети, приобщенные к классической музыке, не могут нести негатив, – обращается ко мне Татьяна. Она выпрямляется в кресле и вся в предвкушении – песенный фестиваль – ее любимый.

- Но дети редко слушают классическую музыку. Это же не значит, что все они несут негатив… – говорю я, замечая про себя, что мне почему-то постоянно хочется ей возражать.

- Нет, конечно! – пугается Татьяна. – Но я думаю, что любовь к музыке надо прививать классикой. Она вечна. Не думаю, что современная музыка может дать что-то хорошее…

Татьяна часто слушает Моцарта, Баха и Бетховена. И вообще, у нее музыкальное образование. Дети встают, берутся за руки и раскачиваются в такт песни. Концерт начался.

Мальчики в костюмах и бабочках у горла поют неокрепшими мальчишескими голосами: «Ничего нет в мире музыки чудесней. Потому что музыка живет во всем…»

Татьяна выпрямляется еще больше, поворачивается ко мне и кивает головой, будто хочет сказать – «Вот видишь!»

- Я все равно не верю, что абсолютно всем здесь нравится! – шепчу я. – Что не было здесь детей, которым бы сразу не захотелось домой!

- Если в начале тут кого-то что-то и не устраивало, они все равно в конце уезжали с позитивом, – шепотом отвечает Татьяна. – Потому что у них происходила переоценка ценностей. И у многих жизнь делилась на две половины – до Артека и после.

- Но внешние обстоятельства вокруг них не меняются!

- Да, они возвращаются в свои города и села и снова окунаются в негатив, но Артек учит их искать в отрицательном положительное…

Татьяна и сама – очень положительный человек.

- Вы ощущаете этот контраст в воздухе? – осторожно спрашивает она меня, когда мы идем по темным дорожкам после концерта. Наверное, почувствовала мое раздражение. Я понимаю, что она имеет в виду – дух Артека, который витает тут в воздухе между соснами.

- Да… Фитонциды…

- Я думаю, вы еще не успели почувствовать эту ностальгию… Этот дух Артека – он был тут всегда и он будет. Это сложно объяснить – знаю, что все так говорят… Но это – эмоции, внутреннее состояние… Артековец сегодня – артековец всегда… Будучи здесь, вы это почувствуете…

И я понимаю, что меня постоянно раздражает в словах Татьяны. Ей кажется, что Артек заражает собой раз и навсегда, неважно сколько ты здесь пробыл – день или десять лет. Но только особую касту людей – способных почувствовать в воздухе его дух. А вдруг я его не почувствую?

* * *

Семь утра. Планерка в «Полевом». Роман Борисович сидит за длинным столом, по обоим бокам – вожатые отрядов.

«Первый?» - «Есть» - «Второй?» - «Есть»…

- Поехали… Итак, господа, сегодня у нас обычное утро, – начинает Роман Борисович. – В семь тридцать подъем, зарядка, уборка комнат и территории… Скажите мне, господа, а чья это территория – от столовой до «Ромашки»? Во-о-от… Десятый отряд… Пройдите там – сразу хрюкать начнете. Потому что там – срач! …Надо быть аккуратнее… Надо подметать. Надо мусор за собой убирать… А вечером у нас просмотр визитных карточек… Господа, я надеюсь увидеть что-то гениальное в последнюю смену, потому что… Сколько ж можно?! …Чего хочется, прежде всего – внешний вид детей. Если он танцует вальс в белых кроссовках, понятно, что вожатый не доработал. Чтобы жвачек не было. И еще о зрительской культуре. Это мы думали, что дети тихие, а в последствии оказалось, что они совсем не тихие. Объясните им, что – как они будут слушать выступления других отрядов, так же будут слушать и их. И не сидите там, не ковыряйтесь в носу. Дома поковыряетесь! …Особое внимание обращаю на вечерний туалет – у меня иногда такое впечатление, будто дети не знаю, что вечером тоже можно умыться и ноги вымыть… Поговорите с детьми… Это не смешно, господа, это грустно... В восемнадцать ноль-ноль – великое слово «школа». Это касается и нас – как завещал великий Ленин: «учиться, учиться и учиться». Короче, в пятнадцать тридцать совещание – для всех!

* * *

«Ижачок! Пиднимись! Пидбирись! Ижачок!» – артековцы разминаются под группу «Флит».

- Совершенная несуразица, – говорит Татьяна, имея в виду «Ежика».

В конце песни ежик превращается в звездочку, обнимает лапками весь мир и умирает. Грустная песня.

- Скажем всем «доброе утро»! И начнем нашу зарядку!

Когда на костровой появляется физрук, с меня сдувает все остатки сна. Это – очень гламурный физрук. С аккуратными баками в прическе, в белой майке, из-под которой, когда он прыгает, выбивается тонкая цепочка. Судя по всему, музыкальный репертуар подбирает он.

- Внимание! – звучит из динамика, когда зарядка заканчивается. Голос говорящего старается быть похожим на Левитановский. – Разыскивается Руслан из пятнадцатого отряда. Особые приметы – рыжий! Разыскивается для того, чтобы быть поздравленным с днем рождения…

- Сколько вас в семье? – спрашивает Роман Борисович одного из мальчиков, сидящих на диване перед ним. Мальчики опустили глаза и даже не разглядывают зебр.

- Шесть… – тихо, но без робости говорит один.

- Мама работает? – продолжает директор лагеря. – А папа? Так, значит, папа не работает… Ну хорошо… Смотри, у тебя два варианта. Только слушай меня теперь внимательно. Либо я сейчас твою маму дергаю, и она приезжает за тобой сюда… Ты понимаешь, что это – расходы?

- Да…

- Ты понимаешь, что у вас в семье не так много денег, чтобы мама могла купить билеты и приехать… Сколько тебе лет?

- Одиннадцать…

«Дети - хозяева лагеря», - вещал с трибуны всенародно любимый товарищ Дынин, директор пионерского лагеря из небезызвестного кинофильма. И это, конечно, звучало смешно на фоне унылого существования среди горнов, линеек и пыльной лагерной казёнщины. С тех пор прошло немало времени, но дети всё-таки стали настоящими хозяевами рынка отдыха и туризма. Под диктовку популярных увлечений современных подростков появляются лагеря, о которых раньше не приходилось и мечтать.

- Одиннадцать, и ты уже должен понимать, что для семьи это серьезные затраты. Тебя тут не обижают, не бьют, не заставляют землю копать… – говорит Роман Борисович голосом доброго Карабаса Барабаса. – Дома ты побыть еще успеешь. А здесь уже не так много дней осталось…

- Двенадцать, – говорит мальчик, тоном давая понять, что для него это – много. – Позвоните дедушке… Он в Ялте.

- Но у дедушки должна быть нотариальная доверенность. Иначе я не смогу тебя ему отдать. Ты это понимаешь? Я должен поговорить с твоей мамой. Если мы найдем общий язык, то уезжай – для меня не вопрос. Задачу уяснил, Никон? Тогда свободен.

- И куда мне?

- В отряд! А ты думал я скажу, к дедушке в Ялту?

- Да…

- Зря!

- А у тебя какие проблемы, Константин? – спрашивает он второго мальчика, когда Никон уходит. – Пусть мама приезжает, забирает, если здесь не хочешь…

- Не поеду – меня бабушка убьет!

- Понятно, ну, тогда расскажи, что тебе здесь не нравится?

- Не нравится… Самому никуда нельзя идти… Вожатые всегда за нами следят…

- Потому что мы несем за тебя ответственность. Ты пошел погулять, встретил какого-нибудь доброго дядю, он тебе по голове надавал, а мы отвечаем… Лучше скажи, что у тебя в жизни было самого хорошего?

- Когда на горках катался…

- Ладно, по большому счету, мы с тобой уже все обсудили. Домой ты по любому не поедешь. Правильно? Поэтому у тебя есть отличный шанс – хорошо провести время в Артеке. Ведь согласись, тут ничего плохого не происходит. Просто ты привык жить по-другому, в другом ритме. Если у тебя есть проблемы, и я могу их решить, то говори сейчас.

- Нету.

- Тогда свободен.

- Ну, я примерно представлю, что происходит, – обращается Роман Борисович уже ко мне. – У Никона мать – швея, отец безработный, шестеро детей… Живет в самом бандитском районе Луганска, весь день предоставлен самому себе. Естественно, привык к полной свободе, а здесь она у него ограничена. Но мы не можем построить свою работу по-другому – свобода всегда заканчивается несчастными случаями.

- Вы читали «Гарри Поттера», Роман Борисович? – спрашиваю я.

- И не буду, – отвечает он. – Грамотные дети такую литературу не читают.

- А что вы читали в детстве?

- Я? Хороший вопрос… Я был разгильдяем. Хотя в двенадцать лет увлекался Вячеславом Крапивиным – он был моим кумиром.

- В детстве ездили в пионерские лагеря?

- Нет, и мне очень повезло – я не видел ужасов профсоюзных лагерей. Приехал сюда – на белый лист.

- Вы карьерист?

- Абсолютно нет.

- Кем будете работать, если Артек закроют?

- Кем найду… Я не люблю загадывать. А, может, через два часа я пойду и уволюсь. Я всегда живу одной минутой. Нынешней. Потому что, и это не моя фраза, самое глупое в жизни – сожалеть о прошлом и думать о будущем…

- А где в Артеке детство? В чем?

- Во всем. В нас. В детях. И когда общаешься с этими детками, пусть даже с самыми сложными, ты питаешься этим духом детства и понимаешь, что не стареешь… Я иногда общаюсь со своими ровесниками. О чем только они говорят… Нет, я живу в другом мире…

- Почему никак не хотите вступить во взрослую жизнь?

- Потому что в детстве попроще…

- А это не слабость?

- Считайте, что слабость. Мне неинтересно жить другой жизнью. И где-то это уход от проблем взрослых, если честно…

- Или это смелость? Вы без страха вступаете в завтра... Ах, да, я забыла – вы не думаете о завтрашнем дне.

- Я не боюсь. Я уже в том возрасте, когда стыдно боятся.

- Вы добрый?

- Я добрый, но добра не сделал никому. Все познается в сравнении…

- Опять зебра… Что вы, люди, спрятавшиеся в Артеке от большого мира, можете дать детям для большого плавания?

- Мы можем вложить в них понятия об общечеловеческих ценностях, о добре, о справедливости, о честности. Я не строю иллюзий о том, что я изменяю ребенка. Чаще они остаются такими, какими были до Артека. Но вот то, что мы вложили в них, у них остается… Это мой мир. И я так стараюсь жить…

- Но вы же не любите весь мир…

- Я старался. Но у меня не получилось.

* * *

Памятник «Дружбы Народов» Эрнста Неизвестного до сих пор стоит у лагеря «Морской». Континенты – ржавые фигурные железки – кучей свалены в сферической чаше - бывшей карте мира. У одного лица отбита верхняя губа, и теперь не совсем понятно, какую национальность оно символизирует.

- Что с ним случилось? – спрашиваю у Татьяны. – Не актуален?

- Да.

- Почему не реставрируют?

- Я не задавалась над этим вопросом… Это не та эпоха, в которой я работаю, – неожиданно твердо говорит она и отходит к банановым пальмам.

- Магнолия, оливковая рощица, – она идет мимо деревьев. – Это же земной рай!

- А также одинаковые декорации, уединенная жизнь, одиночество, – наступаю ей на пятки – мое детство прошло в той эпохе. – Вот скажите, кто такой артековец – высшая каста?

- Я думаю, что каждому – свое. Те, кто истинные артековцы, они все здесь…

* * *

Вячеслав Иванович Стрибук – заведующий музейно-выставочным комплексом – истинный артековец. Сорок лет назад был направлен в Артек из Белоруссии по путевке комсомола на два года. Когда в лагерь приехала жена Лукашенко, то шутливо возмутилась: «Белоруса на два года отправили, и никак не вернут».

- Дети, которых вы застали, когда только приехали сюда, сильно отличаются от нынешних смен? – спрашиваю у него.

- Что тут сказать? – тихо шелестит он, и мне приходится напрягать слух. – Раньше к нам приезжали отовсюду – из Узбекистана, Таджикистана, Белоруссии. А в настоящее время дети маленько отличаются даже от тех, которые приезжали в девяностых…

- Чем?

- Сейчас они намного подкованней… Но, скажу я вам, и теперь, и тогда, мне больно смотреть на детей из домов-интернатов – как тогда их присылали в зимне-осеннее время, так и сейчас… Что-то из того, что было хорошего, ушло, плохое осталось. А тут надо бы наоборот…

- Дух остался?

- Конечно, сейчас нет той большой интернациональности, которая была в старом поколении, закладывавшем Артек.

- Оно опиралось на советские символы и традиции. А сейчас детям на что опереться?

- На то, что в Артеке по-прежнему все лучшее – детям.

- Каково это – сорок лет на одном месте?

- Я начинал вожатым, но уже лет двадцать пять сижу в этом кабинете… Время быстро проходит…

- И детство? Особенно чужое?

- Здесь – да…

- И, конечно, Артек – самое лучшее место на земле?

- Для меня – да…

- Почему никак не избавитесь от памятника Крупской у входа в музей?

- А кому она мешает? – Вячеслав Иванович говорит громче. – А что, она мало для детей сделала – для сирот, беспризорных? Кому-то, может, это и не нравится, но тут можно поспорить…

Он с трудом достает из шкафа огромную красную книгу – Летопись Артека. На обложке – профиль Ленина. Пытаюсь ее поднять – тяжелая. Переворачиваю первую страницу – «5 ноября, 1957 год. В канун 40-й годовщины Великой Октябрьской Революции постановлением советов министерства Украинской ССР пионерскому лагерю Артек присвоено имя Владимира Ильича Ленина». Над текстом – черно-белое фото Ленина. Тут он не похож на доброго дедушку – смотрит с прищуром, в уголках глаз – сетка морщин.

Листаю дальше. 1925 год. «Группа активистов и комсомольцев направлена центральным комитетом ВЛКСМ в урочье Артека к подножью горы Медведь». Черно-белые лица людей разных национальностей похожи – отражают общую для всех идеологию. Дальше – пионеры трубят в горны. В Артеке гостит первая делегация юных спартаковцев Германии. 1935 год – десятилетие Артека. Девочка в школьной форме с белым воротничком смотрит вдаль – в счастливое советское будущее. Будь готов! Всегда готов!

22 июня 1941 год – закончился заезд новой смены. Фашисты бомбили Севастополь. 24 июня – пионеры эвакуированы. Большая группа пионеров из Эстонии, Латвии и Литвы отправилась из Артека в Подмосковье. 6 ноября – фашисты ворвались в Артек. На набережной города Ялты повешен врач Артека Гниденко, его жена и двенадцатилетний сын. На следующей странице – пожелтевшая газетная вырезка. Читаю: «Сводка главного командования Красной Армии. С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря, и в течение первой половины дня сдерживались ими. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями». Под вырезкой рисунок – женщина в красном платке прижимает к себе ребенка. Ей в грудь направлен штык со свастикой. «Боец Красной Армии, спаси!».

Январь 1942 – на фото мальчик с оттопыренными ушами. Он уже не смотрит в светлое будущее, его взгляд тяжелый, как книга, которую я листаю. «Смертью храбрых пал пионер-партизан города Керчи Володя Дубинин». «Артековец Тимур Фрунзе погиб в бою, сражаясь с 38 вражескими бомбардировщиками-истребителями. Ему посмертно присвоено звание героя Советского Союза». В летописи много фотографий погибших пионеров.

1945 год – к листу приклеена цветная открытка. Победа! Восстановление детского лагеря. В 1951 году его посетил любимый детский писатель Самуил Маршак… 1959 год – пионеры маршируют, стучат в барабаны, за спиной у них море, по нему плывет кораблик.

23 сентября 1961 – Гагарин. Совсем молодой, в пилотке. Пионеры повязывают ему галстук. Он улыбается на каждом фото. Когда он поднимется в космос в последний раз, может быть, увидит сверху Медведь-гору.

1983 год – в Артек прибыла американская школьница Саманта Смит – юный борец за дружбу народов. 1986 год – в Артеке появляется мемориал Саманты, Артек прощается с ней. «Земля – наш общий дом».

1993 год – в лагерь прибыли дети с платными путевками, стоимость каждой – 9000 рублей. С нового года стоимость путевки возросла до 120 000 рублей. Инфляция. По-прежнему большие проблемы с обеспечением транспорта горючим.

1995 год – появляются фотографии звезд. Пожилые артековцы в клетчатых пальто сажают рощу – они не построили коммунизм. Цветные лица политиков. Кучма. Снова Кучма. Летопись заканчивается. Последняя запись: «Президент Украины Леонид Кучма встретился с детьми из Беслана, пострадавшими от террористического акта». Листаю пустые страницы. Между ними заложены еще не вклеенные фотографии – певица Руслана в серебристом мини, Саакашвили в солнечных очках. Переворачиваю последнее фото и читаю на его обратной стороне: «Начальник лагеря Лазурный повязывает галстук Е. Ющенко».

- Идемте! – сотрудница музея, можно сказать, ветеран Артека Вера Владимировна отрывает меня от книги. Она спешит – хочет уйти с работы пораньше, но ей поручили провести для московских журналистов экскурсию по музею. Вяло плетусь за ней.

* * *

- Итак, здесь начинается Артек! – Вера Владимировна стоит у макета лагеря и говорит хорошо поставленным голосом – она уже сотни раз изо дня в день повторяет эти слова. – Тут «Морской» – сейчас здесь цветные корпуса. «Верхний», «Горный», «Хрустальный» – синие крыши. «Янтарный» – желтая крыша. «Алмазный» – он еще не реконструировался. Артековский стадион – на семь тысяч мест…

Я хожу за Верой Владимировной, но не слушаю ее. Хочется, чтобы она поскорее оттараторила свою экскурсию и ушла.

- О чем пишет ребенок?! – мой слух вдруг выхватывает ее слова, когда мы стоим у стенда с наклеенными на него пожелтевшими газетными вырезками. – О чем пишет ребенок, который, вообще, впервые сел в вагон. До этого дальше своего села он никуда не ходил, а вокруг – города станции. Но…, – хорошо, просто мастерски выдержанная пауза. – …о чем он думает… «Приехали в Нижний, – ее голос теряет несколько октав, – купили хлеба и колбасы. Обедали щи с мясом и кашей. Из Москвы поехали и проехали много городов, – в слове «много» ее голос играет тембрами. – В Курске пили чай с сахаром. Приехали в Симферополь, купили колбасы и хлеба, на каждого по одному фунту хлеба и по полфунта колбасы… – и снова пауза, чтобы слушатели прочувствовали и запомнили сказанное. – Поехали в Артек, у моря воды много, кормили хорошо…» В каждой строчке о еде, – повторяет она на всякий случай – вдруг до нас не дошло. – Пойдемте дальше…

Советский материалистически понимаемый человек если и умирал, то умирал насовсем. Смерть пионера-героя означала торжество коллективной идеи, а сам он обретал статус достойного подражания образца для следующих поколений. Советское общество требовало от своих детей большего, нежели христианская вера: принятия мученической смерти, взамен которой не обещало ничего. Кроме, конечно, вечной памяти, поимённого поминания всех героев, павших за светлое будущее человечества, их благодарными потомками в счастливом далёком будущем.

Огромный глобус – выше Веры Владимировны. Значками отмечены страны, из которых в Артек приезжали дети – Индия, Африка, Латинская Америка…

- Разве что пингвины из Арктики к нам не приезжали… Ребенок, побывавший в Артеке, всю свою жизнь все свои поступки будет соизмерять с теми нормами, которые в него заложили здесь. Артек, как магнит, он притягивает, – чеканит Вера Владимировна и быстро направляется к шарманке. Это – заключительный этап экскурсии. Она крутит ее и улыбается. Крутит и улыбается. Из шарманки рвется быстрая легкая мелодия, так и хочется пуститься в пляс. Но танцевать тут некому – глобус, плюшевый мишка, стенды, бронзовый бюст Саманты Смит остаются на месте. Татьяна смотрит на Веру Владимировну и тоже улыбается.

* * *

Огромный Ленин стоит у моря. «Двенадцать тысяч тонн бронзы» – говорит Татьяна. За его спиной три пилона – Партия, Комсомол, Пионерия. Бронзовый Ленин твердо сжимает в кулаке кепку (на то он и металл), решительно выставив вперед одну ногу. Он смотрит вдаль – за морской горизонт. Кажется, ждет, что из-за полосы, разделяющей небо и море, появятся пионеры. Но они уже лет двадцать пять сюда не приходят. А раньше на площади перед ним, где помещалось пять тысяч детей, проходили всесоюзные слеты. Теперь его единственные гости – Жорики и Олеги, исписавшие постамент словами «Здесь был Олег», «Здесь был Жорик». Вокруг Ленина – запустенье, редкая сухая трава, торчащая из бетонных плит, битые бутылки.

Собираю букет – две веточки шиповника, пожухшая на солнце ромашка, тысячелистник, веточка ежевики и сухая трава. Кладу букет под ноги Ильича (ему сгодится) и придавливаю камушком, чтобы ветер не унес, – галькой с берега моря.

- Ленин для меня – символ из моего советского детства, картинка из букваря, добрый дедушка, а не историческая личность, – объясняю я Татьяне, злясь на то, что приходится это делать.

- Я русский бы выучил только за то, что на нем разговаривал Ленин, – вдруг говорит она. – Но это так – фраза вспомнилась. Прошу вас ее не цитировать.

- Ну что вы… – неопределенно отвечаю я. Татьяна слышит в моем ответе только то, что и может услышать такой правильный человек, как она.

- Кто такой Ленин? – спрашиваю у пятнадцатилетних подростков, заходя в один из корпусов «Полевого». – Знаете?

- Ну, да… Так, примерно…

- Как его зовут? – выпытываю я.

- Леонид Ильич. Ну… или какой-то там Ильич.

- Дети, кто такой Ленин? – сбегаю вниз по лестнице к детям восьми лет, играющим перед корпусом. – Вы знаете, кто такой Ленин?!

- Художник!

- Нет, писатель!

- Это – памятник!

- Владимир Ильич, – говорит маленькая девочка, похожая на Уму Турман. – Он рассказывал людям, як надо строить, як надо работать…

- Пр-р-равильно! – говорю я.

- Дети вне политики, – зачем-то вставляет Татьяна.

Но, на самом деле, здесь, в Артеке Ленин – гвоздь. Он стоит на сейсмически-активной площадке, как бы придавливая ее собой и защищая от оползней.

* * *

На костровой площади подростки – девушки в мини и крупные парни – репетируют выступление.

- Лелик – Солнце! Я тебя люблю, но замуж не пойду! Ты слышишь, Лелик, солнце: я немножко полетать хочу. Ча-ча-ча.

Татьяна стоит чуть поодаль, в самом центре нарисованной на асфальте ромашки. Ей не нравится эта песня, это видно – она еще больше выпрямляется. Все уже не так, как было в Артеке, в который она мечтала попасть в детстве. Она сама втиснула себя в рамки правильного, и, наверное, никогда уже из них не выйдет. Глядя на нее, я понимаю, что она – еще большая девочка, чем поющие девушки из смены 2009 года.

Вечером дети представляют на костровой площади свои «визитные карточки» – подготовленные вместе с вожатыми сценки. Уже темно. Скамьи освещены прожекторами.

«Ребята, кем вы станете, когда вырастите?» – «Не знаем!» – «Громче!» – «Не! Зна! Ем!» – «О, этот известнейший вопрос! Но ответ на него прост. Вам нужно всего лишь подрасти и делать то, что у вас лучше всего получается! Но сначала вам нужно закончить школу» – «Школу?!» – «Да-да, школу! Учитесь хорошо – это важно! Но! Не забывайте! Наслаждаться! Детством!»

Мне кажется, что обернись я, и увижу, как под темной сосенкой прячется детство – доброе и теплое. Искажает временное пространство, и несколько дней в Артеке кажутся месяцем. Жизнь не летит, как в большом городе, каждая минута здесь растягивается до предела. И ты думаешь, уже пятница, но глядишь на календарь и узнаешь – все еще среда. Потом оглядываешься назад, а годы пролетели. Смотришь в зеркало, и оно отражает постаревшего ребенка.

Мы идем по темным дорожкам. Проходим мимо деревянной арки, на которой написано – «Страна Приключений». Я останавливаюсь перед ней и чувствую первый укол детства. Оно напоминает о себе чувством неизвестности – дети еще не знают, что их ждет впереди, но сами ждут от жизни только хорошего. Я не вхожу в арку, чтобы удержать в себе это чувство.

* * *

Дима – одиннадцатиклассник. Президент лагеря «Полевой». Он рассказывает мне о «полноценности» детского отдыха в Артеке, об «адаптации» к тем условиям, в которых впоследствии дети будут жить. Сыплет сложными словами. Рядом с ним стоит Татьяна и кивает головой в такт его словам. Когда я спрашиваю Диму, что лично ему дает Артек, он отвечает, что лагерь показывает ему, твердо ли он стоит на ногах.

- Ну и как – твердо? – заглядываю ему под ноги.

- Для своего возраста – да, – важно отвечает он.

- А почему тебя тут называют самым лучшим?

- Я этого не говорил…

- А все же…

- Я думаю за то… за то меня тут полюбили… за то, какой я есть.

- А какой ты есть?

- Коммуникативный, ну, то есть общительный, могу поговорить, пошутить и подбодрить, у меня хорошее чувство юмора.

- И ведь наверняка самокритичный?

- Да, я не люблю себя хвалить себя.

- Дима, как прошел твой день?

- Утро было солнечным. Но вставать, конечно, не очень хотелось. Потом пошли в столовую. Очень вкусный завтрак был… Когда позавтракал, успокоился, а-то есть хотелось. Кстати, вареники с творогом были очень вкусные. И вообще тут вкусно кормят. Я не помню, чтобы ушел из столовой голодный. А потом посетили краеведческий музей, на территории… Ну ладно, мне было интересно послушать этот… эту лекцию о животных, которые водятся в Крыму. Потом был обед…

На память приходят слова Веры Владимировны: «Но о чем думает ребенок?!»

- Кем ты хочешь стать?

- Я жду от себя максимума – хочу стать президентом… Но в то же время остаться честным, добрым.

- А добрым – это как?

- Любить своих родителей…

- Молодец! …Слушай, все говорят: Артек – это страна детства. А где оно – это детство? – я оглядываюсь по сторонам, делаю вид, что заглядываю под лавочки. – Где оно прячется? Где его искать?

- Так вот же оно – смотрите! – он показывает на детей, рисующих солнце мелом на асфальте. – Детство есть в каждом из нас! Надо здесь пожить, чтобы это почувствовать. Если ты кому-то нужен… если тебя кто-то любит… Ведь детство – это когда все просто и мир кажется таким честным… Детство – это такой период в жизни, – вдруг снова бубнит он, будто читает из учебника, – когда ребенок адаптируется к окружающему миру и живет в унисон с ним…

- В унисон, говоришь… Ну, ладно… А каким был сегодня обед?

Я не спрашиваю мальчика из какой он семьи – «социальной» или нет. И хотя дух Артека на меня не снизошел, поговорив с Димой, я понимаю, как Артек много дает ему и другим бюджетным детям. Пожалуй, еще больше, чем давал детям в годы устойчивого развития Советского Союза. В 1960 году пионеры-артековцы написали послание пионерам-артековцам 2000 года. Они запустили его ракетой на страницах Летописи. «Пусть наша ракета времени донесет до вас тепло наших рукопожатий… Мы надеемся, что в день славной 75-летней годовщины Артека вы также соберете всех старых артековских друзей, чтобы встретиться с ними у жаркого костра и поговорить об интересных пионерских делах. Конечно, мы завидуем вам, ведь вы будете жить в неузнаваемом Артеке…», – писали тогда они и даже представить себе не могли, как были правы.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Как поздний капитализм меняет детство

И почему труд детей в интернете может стать новым витком детской эмансипации

В конце XIX — начале XX века детство окончательно оформилось как институт, исключив детей из системы труда. Сегодня из-за развития интернета дети и подростки стали производить огромные потоки развлекательного контента. Значит ли это, что формируется новый рабочий класс — и что концепция детства будет пересмотрена?

08.02.2019 13:00, Наталья Зайцева, knife.media


Терапия игрой в снежки

Почему нашим детям нужно немного свободы

Диковинные приспособления для лепки снежков, хитроумные салазки для спуска со снежных дворовых горок — в мире современных детей осталось так мало места для обычных зимних дворовых забав. Психолог Екатерина Мурашова — о том, как важно иногда просто поиграть в снежки.

27.01.2019 13:00, Екатерина Мурашова для журнала «Сноб»


Проверка связи

Почему дети не хотят с вами говорить

Многие дети не раскрываются перед родителями, не разговаривают с ними о том, что их беспокоит, и о том, что происходит в их жизни. В результате мамы и папы не знают, чем живут их сыновья и дочки, пытаются исправить ситуацию, но конфликт усугубляется… Как вернуть доверие и близость? На этот вопрос отвечает детский психотерапевт Эрин Леонард.

26.01.2019 09:00, Эрин Леонард, womo.ua


«Такие дети – это крест, но нести его возможно»

О ребёнке с отставанием в развитии

К счастью, сейчас мы часто читаем мотивационные рассказы людей, которые растят детей с отставанием в развитии и по-прежнему имеют личную жизнь. Они стараются воспринимать ребёнка как обычного, привыкают жить немного не так, как остальные семьи, и радуются своему чаду. Но что делать, если сохранять оптимизм не получается, а жить становится всё труднее? Спрашивают и отвечают родители.

27.02.2018 09:00, Елена Есаулова для neinvalid.ru


«Мама, а сколько я стою?»

Как и зачем родители зарабатывают на детях в YouTube

Однажды я прочитала новость о шестилетнем американце, который заработал на видеороликах 11 миллионов долларов. Взглянув на свою двухлетнюю дочь, которая оживлённо разыгрывала с куклами «Репку», я начала прикидывать в уме, как мы построим на эти 11 миллионов дом, расширим участок и купим новую машину. Даже если заработок будет в рублях.

10.02.2018 13:00, Анастасия Миронова для mel.fm


«Приемный ребенок разрушил мою семью»

Три истории о детдомовцах-отказниках

В 2016 году в российских приемных семьях воспитывалось более 148 тысяч детей. По статистике, более 5000 воспитанников ежегодно возвращаются в детдома. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали «Снобу» о проблемах с психикой, манипуляциях и равнодушии их воспитанников.

18.12.2017 13:00, Анна Алексеева для «Сноба»


«Какие они, даунята?»

Пятеро одинаково любимых детей

Нашей Маше два месяца. Я даже не знаю, «всего два» или «целых два». Оглядываясь назад, я понимаю, сколько всего произошло за это короткое время. Какой огромный путь нам пришлось пройти и насколько он был для нас неожиданным. От чувства, что мир рухнул, до осознания, что жизнь прекрасна, даже если она разная. От слез, страха, злости и нежелания принять — до нежности, от которой щемит в груди, и любви, от которой кружится голова. От отчаяния и ропота до благодарности Богу за то, что, посылая испытания, Он посылает и утешения — людей, события, радость…

16.12.2017 19:00, Елена Кучеренко для Matrony.ru


Двоечники и дворники

Дайте детям 15 современных установок на будущее

«Поступай в университет, а то станешь дворником!» Мы слышали это миллион раз от наших родителей и повторяем это нашим детям. А между тем, в современном мире диплом — не непременный залог успеха, а одна профессия — не ресурс. Мы хотели бы уберечь наших детей от провалов и разочарований, но они будут. В таком случае стоит дать им обновленные установки на будущее.

04.12.2017 09:00, Womo.ua


«Надеюсь только на себя»

О жизни после детского дома

В России полмиллиона сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Если верить Диккенсу и Голливуду, у сироты все обязательно сложится хорошо. В реальности проблемы с социализацией могут быть неразрешимы. Бывшие детдомовцы рассказали «Снобу» о голодном детстве, трудной юности и обидах, которые остаются на всю жизнь.

27.11.2017 13:00, Анна Алексеева для журнала «Сноб»


Кризис нипочем

Новые возможности развития российской экономики

Куда вкладывать деньги, чтобы не пожалеть: об образовании, музеях нового времени, «коде нищеты» и «Стране детей» Леонида Ханукаева.

02.04.2015 09:30, Александр Балакин






 
<font size=2>Страна детей</font>

 

 

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.