Подписаться на обновления
23 июляВторник

usd цб 62.9776

eur цб 70.6546

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Религия  Инфраструктура  Работа  Образ жизни  Школа  Прозрачное
образование
 
Государство  Армия  Проекты  Дискуссии  ЧП  Спорт  Вехи  Страна детей  Москва 2.0  Антиплагиат  Профессия  Рерихи 
Марина Ахмедова   понедельник, 26 марта 2012 года, 17:24

Артек. В поисках детства
Репортаж из легендарного пионерлагеря


«Артек» (лагерь «Морской»). Утренняя зарядка на набережной. 1960 год
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Автор побывала в пионерлагере «Артек» в сентябре 2009 года. Когда этот очерк уже был готов, в «Артеке» разгорелся скандал, связанный со случаями педофилии (см. в Википедии), и журнал, заказавший материал, решил отказаться от публикации, так как акценты уже не соответствовали сложившейся информационной картине. Сейчас очерк воспринимается так, будто написан сегодня. Ведь «Артек» по-прежнему остается легендой и символом для поколения тех, кому за...

Попасть в него мечтали все советские дети. Теперь я иду по его узким дорожкам под соснами, но ощущения, что мечта сбылась, нет, – детство давно прошло.

- Это «Ромашка», «Василек». Сейчас мы попадем в «Полевой», – оглядывается на меня сотрудница пресс-службы Артека Татьяна. Она на несколько шагов впереди – показывает дорогу. Одета в ярко-желтую майку и узкие джинсы. В Артеке Татьяна уже десять лет. Начинала с вожатой. В детстве тоже мечтала сюда попасть.

- Вы приехали в Артек уже взрослой… Ну и как, стоило о нем мечтать? – спрашиваю ее.

- Стоило, – она улыбается всеми морщинками в уголках глаз.

С первого взгляда Татьяна может сойти за девочку. Со второго на ее лице уже видны следы времени. При встрече она улыбнулась мне так, как улыбаются дети, знакомясь с кем-то из взрослых. Невысокая, худая с маленькими ступнями в босоножках на плоской подошве она кажется постаревшей девочкой.

- А что такое Артек?

- Страна детства, – отвечает она.

- И вы решили продлить в ней свое детство?

- Нет…

- Тут когда-нибудь идет снег?

- Редко. Наверное, раз в год. Но когда он ложится на сосны, это так… Это – сказка в сказке…

Мы стоим на верхних ступенях костровой площади лагеря «Лесной». Внизу танцуют дети в светло-зеленых майках с эмблемой на груди. Музыка – обычная дискотечная: «One! Two! Three!» Движения, которые дети повторяют за вожатыми, скованы – новая смена только заехала, многие танцуют такие танцы впервые. Эта сентябрьская смена состоит из одних «бюджетников» или, как их тут еще называют, «социальных детей». Чуть не разорившийся в прошлом году Артек, наконец, получил госзаказ – украинских детей из неблагополучных семей, путевки которых оплачивает государство.

У вожатых белый верх, бирюзовый низ. Новая эмблема Артека – солнце, трава и Медведь-гора, которая хорошо видна отсюда – с костровой. А у Татьяны любимый танец – вальс дружбы.

- Раз, два, три, на носочки, – она показывает мне, как его танцевать. – Раз, два, три, на носочки. Раз, два, три повернулись. Хлопнули! Хлопнули! И разошлись…

- А свои школьные годы вы вспоминаете с такой же теплотой, как… как несбывшуюся мечту об Артеке? – спрашиваю ее, глядя вниз на детей.

- Это были обычные школьные годы… Как будни… А здесь мы несем детям любовь, дружбу, взаимопонимание, взаимопомощь – это самое важное, что есть в Артеке…

Из «Лесного» мы идем в «Полевой». Только приехав сюда, Татьяна месяц осваивала огромную территорию Артека, дорожки к его десяти лагерям. Корпус «Полевого» похож на корабль, впрочем. Мы проходим по солнцу, выглядывающему из ромашки, по эмблеме Артека и по словам «Artek the best», нарисованным мелом на асфальте.

- Здравствуйте! Это – Роман Борисович, директор «Полевого»…

Если Роман Борисович приляжет на травку, то своими контурами повторит Медведь-гору. Такой он большой и визуально-колоритный. Его пышная черная борода доходит до груди. В его кабинете повсюду зебры – на полках шкафов (игрушки и сувениры), на стенах (рисунки). И по черному пианино тоже проходят белые полоски. «Но никогда не смогу объяснить, почему мне нравятся зебры» – на стене листок со словами из песни «Крематория». Эмблема «Полевого» – пчела. В кресле сидит вожатый – молодой человек с удлиненной татуировкой на руке. Роман Борисович в Артеке уже шестнадцать лет.

Он берет с полки игрушечную зебру и белую корову, черными пятнами похожую на далматинца, и заводит. Они танцуют на его столе и поют: е-е-е… Роман Борисович сидит за столом, смотрит на них и счастливо улыбается.

- Это – самая классная зебра на свете! Просто бомба! Бомба разрывная! Понимаете? Если настроение плохое, включаешь ее, и жизнь налаживается, – говорит он. Если б он сейчас держал игрушки за веревочки, то был бы похож на Карабаса Барабаса.

- Зебра – это ваш тотем?

- Нет. Она – символ жизни. Такая же черно-белая. Я всегда это знал – что жизнь черно-белая… И люди – тоже зебры. Абсолютно все… То хорошие, то плохие, то добрые, то злые. Нет у нас внутри одного настроения. Все мы – зебры.

- Дома вы грустный?

- Смотря, что под руку попадется. Ха-ха… На работе, дома, в компании мы все равно носим разные маски…

- Борода – тоже часть маскировки?

- Я отрастил ее в девяносто первом, когда ездил на Камчатку, и выкинул все бритвенные принадлежности… Шутка! – у Романа Борисовича, вообще, припасено много шуток, но не всегда смешных. – Просто лень бриться…

Он дарит мне книжку – сборник своих стихов: «Поколение У». На белой обложке синим нарисован чайник. Автор – Роман Грановский.

* * *

One! Two! Three! – на костровой «Полевого» тоже танцуют.

- Но традиционные артековские танцы все равно остаются, – как будто оправдывается передо мной Татьяна за то, что дети «Полевого» не пляшут Коломийку. Дети, которые уже давно не носят пионерских галстуков.

- Я помню себя октябренком и пионеркой. Комсомолкой стать не успела. Каждое время диктует свои правила. Но мне нравится, как они резвятся, веселятся, – Татьяна показывает на детей. – Дети все одинаковые – и тогда, и сейчас.

- Да? – я не могу сдержать усмешку. – Вы хотите сказать, что в детстве ничем не отличались от этих детей?

- Мы живем в разных эпохах, измерениях. Мы, может быть, были более скромными, более зажатыми. А они сейчас – открытые, раскрепощенные. И мы их воспринимаем такими, какие они есть. И не пытаемся изменить. Ну, может, где-то подкорректировать…

- И чье детство было счастливее?

- Хм… У меня оно было счастливым. Оно во все времена может быть и счастливым и несчастливым…

- Только к вам теперь приезжают из неблагополучных семей…

- Да! И здесь они любимы и равны! Наша задача – дать им это почувствовать. По сути, мы дарим им детство-сказку.

«А когда они приезжают домой, в свои неблагополучные семьи, снова начинается черная полоса, ведь жизнь – зебра», – думаю я.

- И потому они хотят сюда вернуться – в это детство и в эту доброту, – дополняет Татьяна мои мысли.

* * *

В лагере проходит песенный фестиваль – «Артековские Зори». Мы сидим в концертном зале в красных бархатных креслах. Татьяна не любит современную музыку, предпочитает классику. Из современных певцов ей нравится разве что Басков. Из динамиков льется хорошо мне знакомое – «Пусть всегда будет солнце…»

- Дети, приобщенные к классической музыке, не могут нести негатив, – обращается ко мне Татьяна. Она выпрямляется в кресле и вся в предвкушении – песенный фестиваль – ее любимый.

- Но дети редко слушают классическую музыку. Это же не значит, что все они несут негатив… – говорю я, замечая про себя, что мне почему-то постоянно хочется ей возражать.

- Нет, конечно! – пугается Татьяна. – Но я думаю, что любовь к музыке надо прививать классикой. Она вечна. Не думаю, что современная музыка может дать что-то хорошее…

Татьяна часто слушает Моцарта, Баха и Бетховена. И вообще, у нее музыкальное образование. Дети встают, берутся за руки и раскачиваются в такт песни. Концерт начался.

Мальчики в костюмах и бабочках у горла поют неокрепшими мальчишескими голосами: «Ничего нет в мире музыки чудесней. Потому что музыка живет во всем…»

Татьяна выпрямляется еще больше, поворачивается ко мне и кивает головой, будто хочет сказать – «Вот видишь!»

- Я все равно не верю, что абсолютно всем здесь нравится! – шепчу я. – Что не было здесь детей, которым бы сразу не захотелось домой!

- Если в начале тут кого-то что-то и не устраивало, они все равно в конце уезжали с позитивом, – шепотом отвечает Татьяна. – Потому что у них происходила переоценка ценностей. И у многих жизнь делилась на две половины – до Артека и после.

- Но внешние обстоятельства вокруг них не меняются!

- Да, они возвращаются в свои города и села и снова окунаются в негатив, но Артек учит их искать в отрицательном положительное…

Татьяна и сама – очень положительный человек.

- Вы ощущаете этот контраст в воздухе? – осторожно спрашивает она меня, когда мы идем по темным дорожкам после концерта. Наверное, почувствовала мое раздражение. Я понимаю, что она имеет в виду – дух Артека, который витает тут в воздухе между соснами.

- Да… Фитонциды…

- Я думаю, вы еще не успели почувствовать эту ностальгию… Этот дух Артека – он был тут всегда и он будет. Это сложно объяснить – знаю, что все так говорят… Но это – эмоции, внутреннее состояние… Артековец сегодня – артековец всегда… Будучи здесь, вы это почувствуете…

И я понимаю, что меня постоянно раздражает в словах Татьяны. Ей кажется, что Артек заражает собой раз и навсегда, неважно сколько ты здесь пробыл – день или десять лет. Но только особую касту людей – способных почувствовать в воздухе его дух. А вдруг я его не почувствую?

* * *

Семь утра. Планерка в «Полевом». Роман Борисович сидит за длинным столом, по обоим бокам – вожатые отрядов.

«Первый?» - «Есть» - «Второй?» - «Есть»…

- Поехали… Итак, господа, сегодня у нас обычное утро, – начинает Роман Борисович. – В семь тридцать подъем, зарядка, уборка комнат и территории… Скажите мне, господа, а чья это территория – от столовой до «Ромашки»? Во-о-от… Десятый отряд… Пройдите там – сразу хрюкать начнете. Потому что там – срач! …Надо быть аккуратнее… Надо подметать. Надо мусор за собой убирать… А вечером у нас просмотр визитных карточек… Господа, я надеюсь увидеть что-то гениальное в последнюю смену, потому что… Сколько ж можно?! …Чего хочется, прежде всего – внешний вид детей. Если он танцует вальс в белых кроссовках, понятно, что вожатый не доработал. Чтобы жвачек не было. И еще о зрительской культуре. Это мы думали, что дети тихие, а в последствии оказалось, что они совсем не тихие. Объясните им, что – как они будут слушать выступления других отрядов, так же будут слушать и их. И не сидите там, не ковыряйтесь в носу. Дома поковыряетесь! …Особое внимание обращаю на вечерний туалет – у меня иногда такое впечатление, будто дети не знаю, что вечером тоже можно умыться и ноги вымыть… Поговорите с детьми… Это не смешно, господа, это грустно... В восемнадцать ноль-ноль – великое слово «школа». Это касается и нас – как завещал великий Ленин: «учиться, учиться и учиться». Короче, в пятнадцать тридцать совещание – для всех!

* * *

«Ижачок! Пиднимись! Пидбирись! Ижачок!» – артековцы разминаются под группу «Флит».

- Совершенная несуразица, – говорит Татьяна, имея в виду «Ежика».

В конце песни ежик превращается в звездочку, обнимает лапками весь мир и умирает. Грустная песня.

- Скажем всем «доброе утро»! И начнем нашу зарядку!

Когда на костровой появляется физрук, с меня сдувает все остатки сна. Это – очень гламурный физрук. С аккуратными баками в прическе, в белой майке, из-под которой, когда он прыгает, выбивается тонкая цепочка. Судя по всему, музыкальный репертуар подбирает он.

- Внимание! – звучит из динамика, когда зарядка заканчивается. Голос говорящего старается быть похожим на Левитановский. – Разыскивается Руслан из пятнадцатого отряда. Особые приметы – рыжий! Разыскивается для того, чтобы быть поздравленным с днем рождения…

- Сколько вас в семье? – спрашивает Роман Борисович одного из мальчиков, сидящих на диване перед ним. Мальчики опустили глаза и даже не разглядывают зебр.

- Шесть… – тихо, но без робости говорит один.

- Мама работает? – продолжает директор лагеря. – А папа? Так, значит, папа не работает… Ну хорошо… Смотри, у тебя два варианта. Только слушай меня теперь внимательно. Либо я сейчас твою маму дергаю, и она приезжает за тобой сюда… Ты понимаешь, что это – расходы?

- Да…

- Ты понимаешь, что у вас в семье не так много денег, чтобы мама могла купить билеты и приехать… Сколько тебе лет?

- Одиннадцать…

«Дети - хозяева лагеря», - вещал с трибуны всенародно любимый товарищ Дынин, директор пионерского лагеря из небезызвестного кинофильма. И это, конечно, звучало смешно на фоне унылого существования среди горнов, линеек и пыльной лагерной казёнщины. С тех пор прошло немало времени, но дети всё-таки стали настоящими хозяевами рынка отдыха и туризма. Под диктовку популярных увлечений современных подростков появляются лагеря, о которых раньше не приходилось и мечтать.

- Одиннадцать, и ты уже должен понимать, что для семьи это серьезные затраты. Тебя тут не обижают, не бьют, не заставляют землю копать… – говорит Роман Борисович голосом доброго Карабаса Барабаса. – Дома ты побыть еще успеешь. А здесь уже не так много дней осталось…

- Двенадцать, – говорит мальчик, тоном давая понять, что для него это – много. – Позвоните дедушке… Он в Ялте.

- Но у дедушки должна быть нотариальная доверенность. Иначе я не смогу тебя ему отдать. Ты это понимаешь? Я должен поговорить с твоей мамой. Если мы найдем общий язык, то уезжай – для меня не вопрос. Задачу уяснил, Никон? Тогда свободен.

- И куда мне?

- В отряд! А ты думал я скажу, к дедушке в Ялту?

- Да…

- Зря!

- А у тебя какие проблемы, Константин? – спрашивает он второго мальчика, когда Никон уходит. – Пусть мама приезжает, забирает, если здесь не хочешь…

- Не поеду – меня бабушка убьет!

- Понятно, ну, тогда расскажи, что тебе здесь не нравится?

- Не нравится… Самому никуда нельзя идти… Вожатые всегда за нами следят…

- Потому что мы несем за тебя ответственность. Ты пошел погулять, встретил какого-нибудь доброго дядю, он тебе по голове надавал, а мы отвечаем… Лучше скажи, что у тебя в жизни было самого хорошего?

- Когда на горках катался…

- Ладно, по большому счету, мы с тобой уже все обсудили. Домой ты по любому не поедешь. Правильно? Поэтому у тебя есть отличный шанс – хорошо провести время в Артеке. Ведь согласись, тут ничего плохого не происходит. Просто ты привык жить по-другому, в другом ритме. Если у тебя есть проблемы, и я могу их решить, то говори сейчас.

- Нету.

- Тогда свободен.

- Ну, я примерно представлю, что происходит, – обращается Роман Борисович уже ко мне. – У Никона мать – швея, отец безработный, шестеро детей… Живет в самом бандитском районе Луганска, весь день предоставлен самому себе. Естественно, привык к полной свободе, а здесь она у него ограничена. Но мы не можем построить свою работу по-другому – свобода всегда заканчивается несчастными случаями.

- Вы читали «Гарри Поттера», Роман Борисович? – спрашиваю я.

- И не буду, – отвечает он. – Грамотные дети такую литературу не читают.

- А что вы читали в детстве?

- Я? Хороший вопрос… Я был разгильдяем. Хотя в двенадцать лет увлекался Вячеславом Крапивиным – он был моим кумиром.

- В детстве ездили в пионерские лагеря?

- Нет, и мне очень повезло – я не видел ужасов профсоюзных лагерей. Приехал сюда – на белый лист.

- Вы карьерист?

- Абсолютно нет.

- Кем будете работать, если Артек закроют?

- Кем найду… Я не люблю загадывать. А, может, через два часа я пойду и уволюсь. Я всегда живу одной минутой. Нынешней. Потому что, и это не моя фраза, самое глупое в жизни – сожалеть о прошлом и думать о будущем…

- А где в Артеке детство? В чем?

- Во всем. В нас. В детях. И когда общаешься с этими детками, пусть даже с самыми сложными, ты питаешься этим духом детства и понимаешь, что не стареешь… Я иногда общаюсь со своими ровесниками. О чем только они говорят… Нет, я живу в другом мире…

- Почему никак не хотите вступить во взрослую жизнь?

- Потому что в детстве попроще…

- А это не слабость?

- Считайте, что слабость. Мне неинтересно жить другой жизнью. И где-то это уход от проблем взрослых, если честно…

- Или это смелость? Вы без страха вступаете в завтра... Ах, да, я забыла – вы не думаете о завтрашнем дне.

- Я не боюсь. Я уже в том возрасте, когда стыдно боятся.

- Вы добрый?

- Я добрый, но добра не сделал никому. Все познается в сравнении…

- Опять зебра… Что вы, люди, спрятавшиеся в Артеке от большого мира, можете дать детям для большого плавания?

- Мы можем вложить в них понятия об общечеловеческих ценностях, о добре, о справедливости, о честности. Я не строю иллюзий о том, что я изменяю ребенка. Чаще они остаются такими, какими были до Артека. Но вот то, что мы вложили в них, у них остается… Это мой мир. И я так стараюсь жить…

- Но вы же не любите весь мир…

- Я старался. Но у меня не получилось.

* * *

Памятник «Дружбы Народов» Эрнста Неизвестного до сих пор стоит у лагеря «Морской». Континенты – ржавые фигурные железки – кучей свалены в сферической чаше - бывшей карте мира. У одного лица отбита верхняя губа, и теперь не совсем понятно, какую национальность оно символизирует.

- Что с ним случилось? – спрашиваю у Татьяны. – Не актуален?

- Да.

- Почему не реставрируют?

- Я не задавалась над этим вопросом… Это не та эпоха, в которой я работаю, – неожиданно твердо говорит она и отходит к банановым пальмам.

- Магнолия, оливковая рощица, – она идет мимо деревьев. – Это же земной рай!

- А также одинаковые декорации, уединенная жизнь, одиночество, – наступаю ей на пятки – мое детство прошло в той эпохе. – Вот скажите, кто такой артековец – высшая каста?

- Я думаю, что каждому – свое. Те, кто истинные артековцы, они все здесь…

* * *

Вячеслав Иванович Стрибук – заведующий музейно-выставочным комплексом – истинный артековец. Сорок лет назад был направлен в Артек из Белоруссии по путевке комсомола на два года. Когда в лагерь приехала жена Лукашенко, то шутливо возмутилась: «Белоруса на два года отправили, и никак не вернут».

- Дети, которых вы застали, когда только приехали сюда, сильно отличаются от нынешних смен? – спрашиваю у него.

- Что тут сказать? – тихо шелестит он, и мне приходится напрягать слух. – Раньше к нам приезжали отовсюду – из Узбекистана, Таджикистана, Белоруссии. А в настоящее время дети маленько отличаются даже от тех, которые приезжали в девяностых…

- Чем?

- Сейчас они намного подкованней… Но, скажу я вам, и теперь, и тогда, мне больно смотреть на детей из домов-интернатов – как тогда их присылали в зимне-осеннее время, так и сейчас… Что-то из того, что было хорошего, ушло, плохое осталось. А тут надо бы наоборот…

- Дух остался?

- Конечно, сейчас нет той большой интернациональности, которая была в старом поколении, закладывавшем Артек.

- Оно опиралось на советские символы и традиции. А сейчас детям на что опереться?

- На то, что в Артеке по-прежнему все лучшее – детям.

- Каково это – сорок лет на одном месте?

- Я начинал вожатым, но уже лет двадцать пять сижу в этом кабинете… Время быстро проходит…

- И детство? Особенно чужое?

- Здесь – да…

- И, конечно, Артек – самое лучшее место на земле?

- Для меня – да…

- Почему никак не избавитесь от памятника Крупской у входа в музей?

- А кому она мешает? – Вячеслав Иванович говорит громче. – А что, она мало для детей сделала – для сирот, беспризорных? Кому-то, может, это и не нравится, но тут можно поспорить…

Он с трудом достает из шкафа огромную красную книгу – Летопись Артека. На обложке – профиль Ленина. Пытаюсь ее поднять – тяжелая. Переворачиваю первую страницу – «5 ноября, 1957 год. В канун 40-й годовщины Великой Октябрьской Революции постановлением советов министерства Украинской ССР пионерскому лагерю Артек присвоено имя Владимира Ильича Ленина». Над текстом – черно-белое фото Ленина. Тут он не похож на доброго дедушку – смотрит с прищуром, в уголках глаз – сетка морщин.

Листаю дальше. 1925 год. «Группа активистов и комсомольцев направлена центральным комитетом ВЛКСМ в урочье Артека к подножью горы Медведь». Черно-белые лица людей разных национальностей похожи – отражают общую для всех идеологию. Дальше – пионеры трубят в горны. В Артеке гостит первая делегация юных спартаковцев Германии. 1935 год – десятилетие Артека. Девочка в школьной форме с белым воротничком смотрит вдаль – в счастливое советское будущее. Будь готов! Всегда готов!

22 июня 1941 год – закончился заезд новой смены. Фашисты бомбили Севастополь. 24 июня – пионеры эвакуированы. Большая группа пионеров из Эстонии, Латвии и Литвы отправилась из Артека в Подмосковье. 6 ноября – фашисты ворвались в Артек. На набережной города Ялты повешен врач Артека Гниденко, его жена и двенадцатилетний сын. На следующей странице – пожелтевшая газетная вырезка. Читаю: «Сводка главного командования Красной Армии. С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря, и в течение первой половины дня сдерживались ими. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями». Под вырезкой рисунок – женщина в красном платке прижимает к себе ребенка. Ей в грудь направлен штык со свастикой. «Боец Красной Армии, спаси!».

Январь 1942 – на фото мальчик с оттопыренными ушами. Он уже не смотрит в светлое будущее, его взгляд тяжелый, как книга, которую я листаю. «Смертью храбрых пал пионер-партизан города Керчи Володя Дубинин». «Артековец Тимур Фрунзе погиб в бою, сражаясь с 38 вражескими бомбардировщиками-истребителями. Ему посмертно присвоено звание героя Советского Союза». В летописи много фотографий погибших пионеров.

1945 год – к листу приклеена цветная открытка. Победа! Восстановление детского лагеря. В 1951 году его посетил любимый детский писатель Самуил Маршак… 1959 год – пионеры маршируют, стучат в барабаны, за спиной у них море, по нему плывет кораблик.

23 сентября 1961 – Гагарин. Совсем молодой, в пилотке. Пионеры повязывают ему галстук. Он улыбается на каждом фото. Когда он поднимется в космос в последний раз, может быть, увидит сверху Медведь-гору.

1983 год – в Артек прибыла американская школьница Саманта Смит – юный борец за дружбу народов. 1986 год – в Артеке появляется мемориал Саманты, Артек прощается с ней. «Земля – наш общий дом».

1993 год – в лагерь прибыли дети с платными путевками, стоимость каждой – 9000 рублей. С нового года стоимость путевки возросла до 120 000 рублей. Инфляция. По-прежнему большие проблемы с обеспечением транспорта горючим.

1995 год – появляются фотографии звезд. Пожилые артековцы в клетчатых пальто сажают рощу – они не построили коммунизм. Цветные лица политиков. Кучма. Снова Кучма. Летопись заканчивается. Последняя запись: «Президент Украины Леонид Кучма встретился с детьми из Беслана, пострадавшими от террористического акта». Листаю пустые страницы. Между ними заложены еще не вклеенные фотографии – певица Руслана в серебристом мини, Саакашвили в солнечных очках. Переворачиваю последнее фото и читаю на его обратной стороне: «Начальник лагеря Лазурный повязывает галстук Е. Ющенко».

- Идемте! – сотрудница музея, можно сказать, ветеран Артека Вера Владимировна отрывает меня от книги. Она спешит – хочет уйти с работы пораньше, но ей поручили провести для московских журналистов экскурсию по музею. Вяло плетусь за ней.

* * *

- Итак, здесь начинается Артек! – Вера Владимировна стоит у макета лагеря и говорит хорошо поставленным голосом – она уже сотни раз изо дня в день повторяет эти слова. – Тут «Морской» – сейчас здесь цветные корпуса. «Верхний», «Горный», «Хрустальный» – синие крыши. «Янтарный» – желтая крыша. «Алмазный» – он еще не реконструировался. Артековский стадион – на семь тысяч мест…

Я хожу за Верой Владимировной, но не слушаю ее. Хочется, чтобы она поскорее оттараторила свою экскурсию и ушла.

- О чем пишет ребенок?! – мой слух вдруг выхватывает ее слова, когда мы стоим у стенда с наклеенными на него пожелтевшими газетными вырезками. – О чем пишет ребенок, который, вообще, впервые сел в вагон. До этого дальше своего села он никуда не ходил, а вокруг – города станции. Но…, – хорошо, просто мастерски выдержанная пауза. – …о чем он думает… «Приехали в Нижний, – ее голос теряет несколько октав, – купили хлеба и колбасы. Обедали щи с мясом и кашей. Из Москвы поехали и проехали много городов, – в слове «много» ее голос играет тембрами. – В Курске пили чай с сахаром. Приехали в Симферополь, купили колбасы и хлеба, на каждого по одному фунту хлеба и по полфунта колбасы… – и снова пауза, чтобы слушатели прочувствовали и запомнили сказанное. – Поехали в Артек, у моря воды много, кормили хорошо…» В каждой строчке о еде, – повторяет она на всякий случай – вдруг до нас не дошло. – Пойдемте дальше…

Советский материалистически понимаемый человек если и умирал, то умирал насовсем. Смерть пионера-героя означала торжество коллективной идеи, а сам он обретал статус достойного подражания образца для следующих поколений. Советское общество требовало от своих детей большего, нежели христианская вера: принятия мученической смерти, взамен которой не обещало ничего. Кроме, конечно, вечной памяти, поимённого поминания всех героев, павших за светлое будущее человечества, их благодарными потомками в счастливом далёком будущем.

Огромный глобус – выше Веры Владимировны. Значками отмечены страны, из которых в Артек приезжали дети – Индия, Африка, Латинская Америка…

- Разве что пингвины из Арктики к нам не приезжали… Ребенок, побывавший в Артеке, всю свою жизнь все свои поступки будет соизмерять с теми нормами, которые в него заложили здесь. Артек, как магнит, он притягивает, – чеканит Вера Владимировна и быстро направляется к шарманке. Это – заключительный этап экскурсии. Она крутит ее и улыбается. Крутит и улыбается. Из шарманки рвется быстрая легкая мелодия, так и хочется пуститься в пляс. Но танцевать тут некому – глобус, плюшевый мишка, стенды, бронзовый бюст Саманты Смит остаются на месте. Татьяна смотрит на Веру Владимировну и тоже улыбается.

* * *

Огромный Ленин стоит у моря. «Двенадцать тысяч тонн бронзы» – говорит Татьяна. За его спиной три пилона – Партия, Комсомол, Пионерия. Бронзовый Ленин твердо сжимает в кулаке кепку (на то он и металл), решительно выставив вперед одну ногу. Он смотрит вдаль – за морской горизонт. Кажется, ждет, что из-за полосы, разделяющей небо и море, появятся пионеры. Но они уже лет двадцать пять сюда не приходят. А раньше на площади перед ним, где помещалось пять тысяч детей, проходили всесоюзные слеты. Теперь его единственные гости – Жорики и Олеги, исписавшие постамент словами «Здесь был Олег», «Здесь был Жорик». Вокруг Ленина – запустенье, редкая сухая трава, торчащая из бетонных плит, битые бутылки.

Собираю букет – две веточки шиповника, пожухшая на солнце ромашка, тысячелистник, веточка ежевики и сухая трава. Кладу букет под ноги Ильича (ему сгодится) и придавливаю камушком, чтобы ветер не унес, – галькой с берега моря.

- Ленин для меня – символ из моего советского детства, картинка из букваря, добрый дедушка, а не историческая личность, – объясняю я Татьяне, злясь на то, что приходится это делать.

- Я русский бы выучил только за то, что на нем разговаривал Ленин, – вдруг говорит она. – Но это так – фраза вспомнилась. Прошу вас ее не цитировать.

- Ну что вы… – неопределенно отвечаю я. Татьяна слышит в моем ответе только то, что и может услышать такой правильный человек, как она.

- Кто такой Ленин? – спрашиваю у пятнадцатилетних подростков, заходя в один из корпусов «Полевого». – Знаете?

- Ну, да… Так, примерно…

- Как его зовут? – выпытываю я.

- Леонид Ильич. Ну… или какой-то там Ильич.

- Дети, кто такой Ленин? – сбегаю вниз по лестнице к детям восьми лет, играющим перед корпусом. – Вы знаете, кто такой Ленин?!

- Художник!

- Нет, писатель!

- Это – памятник!

- Владимир Ильич, – говорит маленькая девочка, похожая на Уму Турман. – Он рассказывал людям, як надо строить, як надо работать…

- Пр-р-равильно! – говорю я.

- Дети вне политики, – зачем-то вставляет Татьяна.

Но, на самом деле, здесь, в Артеке Ленин – гвоздь. Он стоит на сейсмически-активной площадке, как бы придавливая ее собой и защищая от оползней.

* * *

На костровой площади подростки – девушки в мини и крупные парни – репетируют выступление.

- Лелик – Солнце! Я тебя люблю, но замуж не пойду! Ты слышишь, Лелик, солнце: я немножко полетать хочу. Ча-ча-ча.

Татьяна стоит чуть поодаль, в самом центре нарисованной на асфальте ромашки. Ей не нравится эта песня, это видно – она еще больше выпрямляется. Все уже не так, как было в Артеке, в который она мечтала попасть в детстве. Она сама втиснула себя в рамки правильного, и, наверное, никогда уже из них не выйдет. Глядя на нее, я понимаю, что она – еще большая девочка, чем поющие девушки из смены 2009 года.

Вечером дети представляют на костровой площади свои «визитные карточки» – подготовленные вместе с вожатыми сценки. Уже темно. Скамьи освещены прожекторами.

«Ребята, кем вы станете, когда вырастите?» – «Не знаем!» – «Громче!» – «Не! Зна! Ем!» – «О, этот известнейший вопрос! Но ответ на него прост. Вам нужно всего лишь подрасти и делать то, что у вас лучше всего получается! Но сначала вам нужно закончить школу» – «Школу?!» – «Да-да, школу! Учитесь хорошо – это важно! Но! Не забывайте! Наслаждаться! Детством!»

Мне кажется, что обернись я, и увижу, как под темной сосенкой прячется детство – доброе и теплое. Искажает временное пространство, и несколько дней в Артеке кажутся месяцем. Жизнь не летит, как в большом городе, каждая минута здесь растягивается до предела. И ты думаешь, уже пятница, но глядишь на календарь и узнаешь – все еще среда. Потом оглядываешься назад, а годы пролетели. Смотришь в зеркало, и оно отражает постаревшего ребенка.

Мы идем по темным дорожкам. Проходим мимо деревянной арки, на которой написано – «Страна Приключений». Я останавливаюсь перед ней и чувствую первый укол детства. Оно напоминает о себе чувством неизвестности – дети еще не знают, что их ждет впереди, но сами ждут от жизни только хорошего. Я не вхожу в арку, чтобы удержать в себе это чувство.

* * *

Дима – одиннадцатиклассник. Президент лагеря «Полевой». Он рассказывает мне о «полноценности» детского отдыха в Артеке, об «адаптации» к тем условиям, в которых впоследствии дети будут жить. Сыплет сложными словами. Рядом с ним стоит Татьяна и кивает головой в такт его словам. Когда я спрашиваю Диму, что лично ему дает Артек, он отвечает, что лагерь показывает ему, твердо ли он стоит на ногах.

- Ну и как – твердо? – заглядываю ему под ноги.

- Для своего возраста – да, – важно отвечает он.

- А почему тебя тут называют самым лучшим?

- Я этого не говорил…

- А все же…

- Я думаю за то… за то меня тут полюбили… за то, какой я есть.

- А какой ты есть?

- Коммуникативный, ну, то есть общительный, могу поговорить, пошутить и подбодрить, у меня хорошее чувство юмора.

- И ведь наверняка самокритичный?

- Да, я не люблю себя хвалить себя.

- Дима, как прошел твой день?

- Утро было солнечным. Но вставать, конечно, не очень хотелось. Потом пошли в столовую. Очень вкусный завтрак был… Когда позавтракал, успокоился, а-то есть хотелось. Кстати, вареники с творогом были очень вкусные. И вообще тут вкусно кормят. Я не помню, чтобы ушел из столовой голодный. А потом посетили краеведческий музей, на территории… Ну ладно, мне было интересно послушать этот… эту лекцию о животных, которые водятся в Крыму. Потом был обед…

На память приходят слова Веры Владимировны: «Но о чем думает ребенок?!»

- Кем ты хочешь стать?

- Я жду от себя максимума – хочу стать президентом… Но в то же время остаться честным, добрым.

- А добрым – это как?

- Любить своих родителей…

- Молодец! …Слушай, все говорят: Артек – это страна детства. А где оно – это детство? – я оглядываюсь по сторонам, делаю вид, что заглядываю под лавочки. – Где оно прячется? Где его искать?

- Так вот же оно – смотрите! – он показывает на детей, рисующих солнце мелом на асфальте. – Детство есть в каждом из нас! Надо здесь пожить, чтобы это почувствовать. Если ты кому-то нужен… если тебя кто-то любит… Ведь детство – это когда все просто и мир кажется таким честным… Детство – это такой период в жизни, – вдруг снова бубнит он, будто читает из учебника, – когда ребенок адаптируется к окружающему миру и живет в унисон с ним…

- В унисон, говоришь… Ну, ладно… А каким был сегодня обед?

Я не спрашиваю мальчика из какой он семьи – «социальной» или нет. И хотя дух Артека на меня не снизошел, поговорив с Димой, я понимаю, как Артек много дает ему и другим бюджетным детям. Пожалуй, еще больше, чем давал детям в годы устойчивого развития Советского Союза. В 1960 году пионеры-артековцы написали послание пионерам-артековцам 2000 года. Они запустили его ракетой на страницах Летописи. «Пусть наша ракета времени донесет до вас тепло наших рукопожатий… Мы надеемся, что в день славной 75-летней годовщины Артека вы также соберете всех старых артековских друзей, чтобы встретиться с ними у жаркого костра и поговорить об интересных пионерских делах. Конечно, мы завидуем вам, ведь вы будете жить в неузнаваемом Артеке…», – писали тогда они и даже представить себе не могли, как были правы.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Как поздний капитализм меняет детство

И почему труд детей в интернете может стать новым витком детской эмансипации

В конце XIX — начале XX века детство окончательно оформилось как институт, исключив детей из системы труда. Сегодня из-за развития интернета дети и подростки стали производить огромные потоки развлекательного контента. Значит ли это, что формируется новый рабочий класс — и что концепция детства будет пересмотрена?

08.02.2019 13:00, Наталья Зайцева, knife.media


Терапия игрой в снежки

Почему нашим детям нужно немного свободы

Диковинные приспособления для лепки снежков, хитроумные салазки для спуска со снежных дворовых горок — в мире современных детей осталось так мало места для обычных зимних дворовых забав. Психолог Екатерина Мурашова — о том, как важно иногда просто поиграть в снежки.

27.01.2019 13:00, Екатерина Мурашова для журнала «Сноб»


Проверка связи

Почему дети не хотят с вами говорить

Многие дети не раскрываются перед родителями, не разговаривают с ними о том, что их беспокоит, и о том, что происходит в их жизни. В результате мамы и папы не знают, чем живут их сыновья и дочки, пытаются исправить ситуацию, но конфликт усугубляется… Как вернуть доверие и близость? На этот вопрос отвечает детский психотерапевт Эрин Леонард.

26.01.2019 09:00, Эрин Леонард, womo.ua


«Такие дети – это крест, но нести его возможно»

О ребёнке с отставанием в развитии

К счастью, сейчас мы часто читаем мотивационные рассказы людей, которые растят детей с отставанием в развитии и по-прежнему имеют личную жизнь. Они стараются воспринимать ребёнка как обычного, привыкают жить немного не так, как остальные семьи, и радуются своему чаду. Но что делать, если сохранять оптимизм не получается, а жить становится всё труднее? Спрашивают и отвечают родители.

27.02.2018 09:00, Елена Есаулова для neinvalid.ru


«Мама, а сколько я стою?»

Как и зачем родители зарабатывают на детях в YouTube

Однажды я прочитала новость о шестилетнем американце, который заработал на видеороликах 11 миллионов долларов. Взглянув на свою двухлетнюю дочь, которая оживлённо разыгрывала с куклами «Репку», я начала прикидывать в уме, как мы построим на эти 11 миллионов дом, расширим участок и купим новую машину. Даже если заработок будет в рублях.

10.02.2018 13:00, Анастасия Миронова для mel.fm


«Приемный ребенок разрушил мою семью»

Три истории о детдомовцах-отказниках

В 2016 году в российских приемных семьях воспитывалось более 148 тысяч детей. По статистике, более 5000 воспитанников ежегодно возвращаются в детдома. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали «Снобу» о проблемах с психикой, манипуляциях и равнодушии их воспитанников.

18.12.2017 13:00, Анна Алексеева для «Сноба»


«Какие они, даунята?»

Пятеро одинаково любимых детей

Нашей Маше два месяца. Я даже не знаю, «всего два» или «целых два». Оглядываясь назад, я понимаю, сколько всего произошло за это короткое время. Какой огромный путь нам пришлось пройти и насколько он был для нас неожиданным. От чувства, что мир рухнул, до осознания, что жизнь прекрасна, даже если она разная. От слез, страха, злости и нежелания принять — до нежности, от которой щемит в груди, и любви, от которой кружится голова. От отчаяния и ропота до благодарности Богу за то, что, посылая испытания, Он посылает и утешения — людей, события, радость…

16.12.2017 19:00, Елена Кучеренко для Matrony.ru


Двоечники и дворники

Дайте детям 15 современных установок на будущее

«Поступай в университет, а то станешь дворником!» Мы слышали это миллион раз от наших родителей и повторяем это нашим детям. А между тем, в современном мире диплом — не непременный залог успеха, а одна профессия — не ресурс. Мы хотели бы уберечь наших детей от провалов и разочарований, но они будут. В таком случае стоит дать им обновленные установки на будущее.

04.12.2017 09:00, Womo.ua


«Надеюсь только на себя»

О жизни после детского дома

В России полмиллиона сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Если верить Диккенсу и Голливуду, у сироты все обязательно сложится хорошо. В реальности проблемы с социализацией могут быть неразрешимы. Бывшие детдомовцы рассказали «Снобу» о голодном детстве, трудной юности и обидах, которые остаются на всю жизнь.

27.11.2017 13:00, Анна Алексеева для журнала «Сноб»


Кризис нипочем

Новые возможности развития российской экономики

Куда вкладывать деньги, чтобы не пожалеть: об образовании, музеях нового времени, «коде нищеты» и «Стране детей» Леонида Ханукаева.

02.04.2015 09:30, Александр Балакин






 
<font size=2>Страна детей</font>

 

 

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.