На ММКФ показали премьеру «Татарской княжны». Режиссёр Ирина Квирикадзе создала два новых кинообраза Анны Ахматовой: юной девочки в Париже 1910 года и прожившей долгую жизнь всемирно известной поэтессы. Первую сыграла молодая актриса Дана Агишева, вторую — немецкая звезда Ханна Шигулла. Такой Ахматовой мы ещё не видели.
Ещё недавно в российском кинематографе не было ни одного образа поэта Ахматовой. Хотя, нужно сказать, сама она любила искусство кино и даже мыслила некоторые свои поздние произведения как киносценарии. В 2005 году она едва уловимо мелькнула среди других поэтов в «Гарпастуме» Алексея Германа-младшего, а в 2007-м стала наконец главной героиней: Дмитрий Томашпольский снял фильм «Луна в зените».
У Томашпольского две ипостаси Ахматовой — молодая Анна послереволюционных лет и Ахматова последних лет жизни. Первую играет Светлана Свирко, вторую — Светлана Крючкова. Фильм строится как воспоминание о прошлой жизни или как «сны» о бывшем и небывшем. Сам режиссёр предпочитает говорить о неком условном образе Анны из снов, а не о поэте Ахматовой как таковой, и называет свой фильм «сном во сне».
Фильм Ирины Квирикадзе построен по тому же принципу: сцены из прошлого и настоящего пересекаются. Героиня, оказавшаяся с Париже в 1965 году, вспоминает свой первый визит сюда — в 1910-м. Таким образом, «Ахматовых» здесь тоже две. Но образы, созданные актрисами в фильме «Татарская княжна», абсолютно не похожи на образы из «Луны в зените».
Ирина Квирикадзе сделала легкий развлекательный фильм. Очевидно, совершенно сознательно. Здесь есть и беззаботная музыка начала XX века, и набор очень смешных сцен, и даже детективная интрига, чтобы увлечь зрителя. Она закручивается вокруг знаменитых ню Модильяни, изображавших молодую Ахматову. Как известно, у Ахматовой хранился только один рисунок — безукоризненно целомудренный. Остальные бесследно исчезли в революцию и породили множество слухов. В фильме Ахматова во время своего последнего визита в Париж получает анонимные угрозы с требованием денег: дескать, скандальные рисунки целы и шантажист готов опубликовать их. Анна Андреевна в сопровождении сотрудника русского посольства Володи Перченко (замечательно яркий персонаж фильма, созданный актёром Федором Лавровым) путешествует с одного парижского адреса на другой и предпринимает собственное расследование.
В молодых героях фильма Квирикадзе — Ахматовой и Гумилёве образца 1910 года — много ребячества. Аня тоскует в незнакомом Париже и пророчествует беды, а в следующей сцене уже с детской жадностью ест пирожное со взбитыми сливками и пралине из соседней кондитерской. Коля Гумилёв показывает язык своему поверженному сопернику — художнику Модильяни, а в финале фильма жует собственную шляпу: ему наконец понравились стихи молодой жены.
Аня из «Татарской княжны» совершенно не похожа на поэтичную и томную молодую Анну из «Луны в зените» в исполнении Светланы Свирко. Ахматова Даны Агишевой — довольно жёсткая, резкая и злая «двадцатилетняя девочка», пытающаяся что-то доказать своему мужу. Молодой Николай Гумилёв в исполнении Йохана Ботта — вовсе не та единственная истинная любовь Ахматовой, каким его старательно изображает Томашпольский. Здесь он — довольно мелочный, холодный тип, ревниво охраняющий свою собственность — жену и не желающий признать в ней поэта. В общем, все это — история до истории. Эти «поэты» — ещё совершеннейшие дети, злые дети с большой жизненной энергией: смотришь и веришь, что из такой энергии впоследствии действительно может выйти что-то дельное.
Ахматова Ханны Шигуллы не имеет ничего общего с Ахматовой Светланы Крючковой. Если Крючкова у Томашпольского создает трагический образ поэта и очень больной, измученной женщины (какой Ахматова, безусловно, была в последние годы), то Шигулла представляет другую сторону её сущности — сияющую (так сама Ахматова говорила о Модильяни). Это благостная Ахматова, с лёгкой улыбкой, спокойная, уверенная — с абсолютно царственной статью — и одновременно немного озорная, с лукавым огоньком во взгляде. Хотя Шигулла, отвечая на вопросы русских журналистов, и назвала свою душу русской, по сути, она — западный человек, и образ у неё вышел «западный». Что здесь сказать? И озорство, и веселье, и прекрасное чувство юмора — всё это на самом деле было свойственно Анне Ахматовой и отмечено во многих воспоминаниях её современников. Возможно, сложившемуся в нашем сознании образу поэта ближе трагическое решение Томашпольского, но смотреть на Ахматову Шигуллы очень приятно. И кто знает, может быть, Париж и воспоминания о беззаботной молодости в самом деле могли сообщить ей эту европейскую легкость и жизнерадостность.
Какую историю рассказывает Ирина Квирикадзе? (Она не только режиссёр, но и сценарист фильма.) Биография ли это? Эпизод из жизни знаменитого человека? Лишь отчасти. Здесь нет обязательности и точности хронологического повествования: скажем, с Модильяни Ахматова только мельком познакомилась в 1910 году, а свидания, о которых рассказывает «Татарская княжна», в действительности происходили годом позже — в 1911-м. Здесь факты легко могут переместиться из одной страны в другую: компания молодых людей, ради забавы изображающая из себя бродячий цирк под творческим руководством Гумилёва, на самом деле путешествовала не по парижскому пригороду, а по русским деревням…
Скорее, это авторское изложение ахматовского мифа, который в этом фильме просто расцветает. С одной стороны, режиссёр старательно иллюстрирует факты, известные из автобиографических заметок Ахматовой и воспоминаний о ней, как то: рассказы о таинственной способности узнавать о телефонном звонке раньше, чем он состоится, или о сказочной её гибкости. А с другой — щедро дополняет их фактами совершенно неизвестными, а вероятно и не бывшими. Например, оказывается, что знаменитой своей «парижской чёлкой» юная Анна обязана Модильяни: в фильме именно он обрезает ей волосы и велит всегда носить именно эту прическу.
Таких «мифических», лубочных сцен в фильме несколько. К примеру, Николай Гумилёв, ворвавшись в мастерскую Модильяни, предлагает Ахматовой выбор: «Ты сможешь отказаться от поэзии ради своей любви?» И мы видим, как молодая поэтесса выбирает поэзию: тенькает звоночек («и лёгких рифм сигнальные звоночки») — она начинает сочинять, отмеривая такт рукой, и проходит мимо своей любви — Модильяни, уже не замечая его. Два «великих русских поэта» удаляются рука об руку в свою родную поэзию.
Фильм Ирины Квирикадзе вряд ли стоит судить сколь-либо серьезно или строго. Не думаю, что он понравится ученым-ахматововедам. Но все эти сцены и сценки в результате складываются в набор забавных, ярких парижских картинок, нарисованных с юмором и, по всей очевидности, с любовью ко всему на них изображенному. В чём-то поучительных, но больше — развлекательных.
Статьи по теме:
Иэн Бэнкс: первое интервью по-русски
