Подписаться на обновления
28 маяВоскресенье

usd цб 56.7560

eur цб 63.6689

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияНоосфера. Запуск
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд 
  четверг, 1 сентября 2011 года, 10.43

Андрей Назаров: «То, что покидает человека последним…»
Русский прозаик из Копенгагена, редактор журнала «Новый Берег» о волнах эмиграции, своём детище, России и Дании


Андрей Назаров // Рисунок Александры Порплица
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Художник, привязанный к России, несёт в себе бред расщеплённого сознания — порождения странных мечтаний и насильственной действительности, что неизбежно материализуется в его сочинениях.

Андрей Назаров, автор романа «Песочный дом» и общепризнанный мастер короткой прозы (за которую он получил одну из предыдущих «Русских премий»), является одним из главных центров русского Копенгагена.

Именно в Дании Назаров затеял издание журнала «Новый Берег», представленного в «Русском журнале», именно тут, в Копенгагене, уже много лет существует литературный семинар, который Назаров собирает на своей квартире.

После одного из таких заседаний Назаров показал мне свои биографические заметки, которые показались мне подступами к новому и, может быть, главному роману своей жизни…

— Текст ваш, написанный твёрдой рукой зрелого мастера…
— Благодарю вас, Дима, за любезную оценку моих усилий. Про «зрелость руки» мне, впрочем, начали говорить ещё в достопамятные времена на отчизне после «Белого колли», это конец 60-х. Зрелость её тогда столь высоко оценили, что едва не изгнали из института вместе с остальными частями тела.

Призёрами в номинации «Малая проза» стали писатель и редактор журнала «Новый Берег» Андрей Назаров из Дании за книгу «Упражнения на тему» (третье место) и не ведомый никому в зале Тамерлан Тадтаев из Южной Осетии — за рассказы (второе место). Назаров признался, что чувствует себя потомком славной когорты русских писателей-эмигрантов, которые, как правило, не удостаивались никаких премий и вообще жили трудно.

С тех пор, в отличие от времён нынешних, неизменным добавлением к похвалам этой руке было: «Пишите, Андрей, вы прекрасно пишете, но, как умный человек, должны понимать, что мы вас никогда печатать не будем». Так и не печатали четверть века. Поэтому писательство для меня было и осталось в сфере личного духовного делания, что неизбежно выталкивало из советского социума.

И надо было обладать раскольничьей, сказал бы, верой в необходимость и правоту своего труда, чтобы устоять на обочине. Только в 91-м в «Радуге» вышел роман «Песочный дом», после чего и начали печатать меня взахлёб, так, что ни одной строки неопубликованной не осталось.

— Есть мнение, что алкогольные напитки надо употреблять там, где они были произведены. Так-де правильно. Влияет ли место жительства на стиль вашей прозы? В другом месте вы бы писали то же самое или нечто иное?
— «Постмодернизм, как известно, начинается по утрам, когда не знает человек, где проснулся» — самое исчерпывающее, что я мог бы сказать по этому поводу.

А если серьёзнее, то в моём случае наоборот — именно стиль, который, сколь известно, и есть человек, самым кардинальным и вполне драматическим образом повлиял как на утрату родины, так и на судьбу мою в целом. Я вернулся десять лет спустя, но путешествия по собственной жизни совершаются только в одну сторону.

Сами же места пребывания на мой стиль ни малейшего влияния не имели, в каждой жизни присутствует своя константа, её определяющая.

Это в отличие от потребляемых напитков, упомянутых вами в виде метафоры. Тут очевидно, что водка, например, располагает к трагедии и гротеску, а вино к более лёгким жанрам, в том числе лирическим.

Большая проза — к примеру, роман с его разнообразными персонажами — требует сочетания различных стилей, чему, на мой взгляд, наиболее адекватен портвейн, если на коктейли не хватает душевных сил.

Известные коктейли прославил Веничка, свободно сочетая в прозе столь же различные стилистики.

Вообще же в России, при всём её географическом разнообразии, выбор напитка диктуется не характерами исполняемых персонажей, но наличием или отсутствием денег у их автора.

Встречаются, правда, и безвыходные ситуации, как в деревне Лохмутки, где надлежит пить исключительно местный самогон, поскольку более пить нечего.

Гонят его две старухи, по ошибке застрявшие на этом свете, а сельпо давно закрыто за невостребованностью. Рекомендую.

Солдатами до самоволок мы пили «Тройной» железными кружками, совершенно того не ощущая, поскольку мороз был к пятидесяти. Его же пили и поэты моего литинститута — котировался он как коньяк о трёх звёздочках.

А помимо того пили всё, что придётся.

Полагаю, что жизни не станет на путешествия по тем странам, чьи напитки довелось испить. Друзья-диссиденты в Париже пили чистый спирт, как в России каждый, у кого была девушка — медсестра или лаборантка.

Да, счастливые и многообразные впечатления оставила в моём поколении страна, которая никогда более не повторится. Как и мы, впрочем.

— Как вы начинаете свои тексты? В какой точке вы понимаете, что текст требует, чтобы его записали?
— Многое в нас и возникает, и осуществляется безотчётно, откровением, выдернутое случайной ассоциацией. Текст заявляет о себе в разных формах — звуковых, зрительных, осязательных.

Вот попадаешь рукой в лужицу пролитого мёда — и сразу перемещаешься на пасеку в Новосёлки, где тебе шесть лет, и схватываешься бежать, потому что ты обещал деду Свириду перестелить стойло Мальчика и забыл об этом.

Или блик солнца, разбившийся о бокал, овладевает воображением, мгновенно перемещая тебя туда, где этот разбившийся луч ударил в спину женщины, отбросив уходящую тень, — тогда оживает боль этой утраченной близости, она становится физически тягостна, и избавляешься от неё, только запечатлев словами на листе.

Прямой ответ — начинаю текст в точке боли, когда она становится невыносимой. У меня так обстоит с миниатюрами. Но крупная форма — это другое, конечно.

— …придумать для меня роман означает отстроить, хотя бы осязательно наметив, схему-план развития сюжета.
— Крупную вещь надо строить, вы правы, Дима. Единственный роман, который мне удалось записать, складывался, как сруб, с фундамента — записи свидетельств эпохи военных лет, овладевшей сознанием и подчинившей себе все размышления.

Пушкин находил гений в композиции, но был противником писания «планов», чем пенял Рылееву, полагая, что гений проявляет себя в мгновенном охвате всего задуманного здания: «Все ужасы дантовского ада не стоят его построения».

Впрочем, Достоевский именно «планы» своих романов и создавал годами, подбираясь к картине целого, вычленяя её из «монады», владевшей воображением, а записывал их за месяцы.

Я же начал роман, этот «Песочный дом», с записи воспоминаний моей мамы о великом бегстве Москвы 16 октября 1941 года, а что построю, да и возьмусь ли, не знал.

Потом обнаружил, что текст служит преамбулой к широкому полотну и требует охвата не только жизни Москвы военных лет, но и исторической жизни России.

К тому и приступил, населяя пространство персонажами, оставившими во мне более или менее чёткий отпечаток, и никак не думая о результате.

Художник, привязанный к России творческими корнями, в той или иной мере несёт в себе бред её расщеплённого сознания — порождения странных мечтаний и насильственной действительности, что и материализуется неизбежно в его сочинениях.

Остаётся лишь верно наметить природу персонажей, а дальше записывать за ними и ждать, что там, в пространстве текста, они сами осуществят себя во всей полноте личности, в нравственном страдании — наиболее внятном свидетельстве жизни — в свете и звуке, в метафизической глубине, проглядывающей сквозь каждую человеческую судьбу.

Строил я роман, прислушиваясь к звучанию переплетающихся в нём тем, по принципу фуги, как мне потом профессионалы объяснили. Музыкой никогда не занимался и объяснить этого не могу. Целиком же своё сооружение разглядел только издали, не поверил. Да ладно, давно всё это было.

— Роман у вас один, обычно вы работаете в жанре короткой прозы, чем она вас привлекает? И почему вы отдаёте предпочтение именно ей?
— Короткий рассказ неуловим, поэтому каждый, кто работает в этом жанре, даёт ему своё название — от «стихотворений в прозе» до «крохоток». У меня это «миниатюры» с подачи Андрея Вознесенского, который так называл мои тексты.

Короткий рассказ подобен взмаху ножа, он вспарывает обступающую реальность, раскрывая в прорези события прошлого, наполненные тем обжигающим смыслом, который миновал тебя, когда ты в них участвовал.

Он захватывает врасплох, как стихийное бедствие, освещая ярко и яростно то, что иначе нельзя узнать о жизни.

Короткий рассказ случаен, но безусловен, как всякое откровение, он обретает форму, нимало о том не задумываясь, он самоценен, поскольку не может быть выражен иначе. Короткий рассказ есть свидетельство непостижимой полноты бытия, он спрессовывает время в ту точку, куда вмещается вся жизнь художника.

Вероятно, такая форма наиболее соответствует моей импульсивной внутренней природе. А роман всё мнится мне последнее время.

Жизнь пришлась на крушение эпохи, на события непредсказуемые, которые Господь дал мне свидетельствовать, грех это похоронить. Но посмотрим, роман — это тяжкий и долгий путь, не знаю, хватит ли меня.

— Что значит «роман всё мнится»? Как это происходит? Почему роман хочется написать?
— Часто, натыкаясь путём невольных ассоциаций на те или иные впечатления, вспоминаешь, что они уже записаны, и спокойно засыпаешь.

Но последние месяцы ассоциации мои проваливаются в какую-то дыру, в зияющую пустоту на том месте, где столпилось множество событий, определивших как собственную мою судьбу, так и судьбу отечества.

Годы моей внешней активности, вобравшие несчётное число встреч, наблюдений и переживаний, приходятся на один не восполненный мною в едином тексте период времени — на 90-е годы.

Это время и складывается во мне из разных ассоциаций, трагических переплетений частного и общего, требуя заключения в некую форму.

Мнится, Дима, конкретный отрезок времени и моё в нём участие, точнее, моя ему подконвойность, что и складывается сознанием в некое историческое полотно.

Но до той болевой точки, когда начинаешь писать, эти провалы в пустоту ещё не довели. Подожду, пусть текст набирается ассоциациями, будет готов — услышу, надеюсь.

— Чем тогда ваша постоянная запись невольных ассоциаций отличается от дневниковой прозы?
— Дневниковые записи — это фиксация внешнего ряда жизни, наблюдений и размышлений дня — весьма дисциплинирующее и достойное занятие.

Но, никогда над тем не задумываясь, я и так всё помню, а фрагменты прошлого — искусство, это всегда интерпретация прошлого, даже и обращённого в будущее, — выхватываются именно чувственными ассоциациями, тогда они и становятся предметом искусства.

Того, чем я занимаюсь, во всяком случае.

Ассоциации, меня посещающие, свободны, стихийны, они возникают в нынешнем дне, но принадлежат миру души, вызывая те переживания, которые, как и способность к сопереживанию вообще, составляют основу творчества.

Я знаком с поэтом, в совершенстве владеющим техникой письма, но напрочь лишённым этой способности, — и убеждён, что никакие формальные изыски не заменят живого чувства, которым дышат подлинно великие строки.

Я понимаю так, что видения дня — это лишь толчок к постижению того, чем они отзываются в нас. Мы пытались с вами, Дима, определить некие исходные творческие импульсы, всегда индивидуальные. Но главный исток творчества — вдохновение — постижению не подлежит и есть неисследимый «признак Бога», отмеченный Пушкиным.

В довершение бесед наших об истоках творчества выскажу соображение, вызванное прощанием с Николаем Пыреговым, автором нашего журнала, прекрасным русским прозаиком из Нью-Йорка, меня посетившим.

После стола и усиженного за ним литра аквавита он, бывший и профессиональным боксёром, и лётчиком, и разнорабочим, человек, судьба которого вторит судьбе нашего поколения советских отщепенцев, слегка ощупав мои руки и плечи, воскликнул: «Торс гладиатора!»

Мне эта дружеская шутка так запала, что утром я даже к зеркалу стал, отметив, что в гладиаторы не гожусь — килограмм пять лишних, а помимо того удивившись избытку мышц на загривке, совсем как у животных.

Тут мысль нелепая посетила — может быть, всё проще и в загривке этом, в животной нашей природе, надо искать истоки творчества, а не в связях сознания с потусторонним миром?

К тому же и рассказ пишу о девственнице и собаках, о более глубоком, первичном уровне понимания, нами давно утраченном. Взамен чего мы получили знание о добре и зле, которые постоянно путаем.

Но, увы, животное ближе Богу, оно безгрешно, а значит, лишено рефлексии, что исключает чисто человеческие экзистенциальные попытки реализовать себя в искусстве. А загривок только помогает держать человеческую ношу.

Ещё и Гёте уверял, что талант должен иметь крепкую физическую основу. Гёте не люблю, наверное, потому, что не европеец и не вырос на нём, но именно эта основа помогла мне годами бродить по шабашкам и лесоповалам, чтобы сохранить внутреннюю независимость, без которой не возможно никакое творчество. В молодости, впрочем, всё легче, само несёт.

— Как так случилось, что вы стали одним из главных центров русского Копенгагена?
— Я добавлю — культурных центров. Таким была библиотека при русской церкви Святого Александра Невского, где я сидел по воскресеньям десять лет, где собирались как старые эмигранты, так и беженцы из СССР.

Потом времена изменились, литературный центр сосредоточен теперь в семинаре, который я веду у себя дома. Открытость и доброжелательность всегда привлекают людей.

— Третья русская эмиграция в Копенгагене — что это?
— Мне легче ответить в контексте всех послеоктябрьских потоков.

По приезде моём в Данию в 1981 году естественным местом собрания несоветских русских, то есть эмигрантов, вне зависимости от их вероисповедания была русская церковь.

Отработав 25 лет на радио «Свобода», идеологический эмигрант и писатель Сергей Юрьенен организовал сначала своё издательство «Вольный стрелок», а затем учредил и одноимённую литературную премию. Не смог остаться в стороне от текущего культурного процесса, привыкнув пропагандировать книжные новинки в «Поверх барьеров», своей радиопередаче, уже давно ставшей культовой.

Хочется верить, что премия «Вольного стрелка» с почётными дипломами и эксклюзивными серебряными пулями тоже обретёт культовый статус. Тому порукой — серьёзность, с которой Юрьенен взялся за новое дело (организация международного комитета и солидного жюри), а также содержание собранной и изданной им литературной коллекции.

При ней находится библиотека, составленная из частных собраний, которые сюда приносили потомки, утратившие язык предков и по-русски не читавшие.

Открывалась библиотека на один час после воскресной службы. Когда я впервые спустился в полуподвал, где она располагается и по теперь, там не горел свет и у стола сидели, склонившись головами к свече, трое немолодых людей, живо напоминавших заговорщиков-революционеров начала XX века.

Это был Борис Борисович Вайль, известный и доблестный советский диссидент, и двое его собеседников. Других посетителей за час работы библиотеки не собралось. Спустя год Борис передал мне этот пост, и просидел я там библиотекарем более десятка лет, застав три волны российской эмиграции.

Рассказывая о них, хочу заметить в преамбуле, что морские врата Дании, морской державы, означены фонтаном, называемым «Гефион» по имени языческой богини, — пахаря, вознесённого над упряжкой быков в яростном усилии, — испросившей у некой ассамблеи богов места на земле, что обличает в богине эмигрантку.

Высоким собранием Гефион было обещано столько земли, сколько она вспашет за один день. Тогда, говорит легенда, она обратила в быков своих сыновей и впрягла их в плуг. Земля, вспаханная Гефион, была брошена в воду и образовала Зеландию, твердыню, где и поныне стоит Копенгаген.

В Швеции есть большое озеро, повторяющее Зеландию своими очертаниями, так что дело, очевидно, разворачивалось там.

Эта легенда принадлежит, безусловно, высокой поэзии, но имеет и вполне земной смысл. Бык стал символом Дании, её трудолюбия, терпения и силы. Это он попирает рогами морское чудище возле здания Копенгагенской ратуши.

Бык, как известно, животное упорное, сильное, земное и вполне немногословное. Бык — символ постоянства. И посредственности, как полагал Сёрен Кьеркегор, отец экзистенциализма, чьи откровения одной из первых оценила Россия.

Дания же, признавая его всемирную славу, отомстила ему по-своему. В ряду величественных скульптур тех людей, что когда-то вершили духовные судьбы Дании, окружающих Мраморную церковь Копенгагена, великий философ смотрится очевидным уродцем — горбатым карлой с распухшей головой.

Если Кьеркегор и не блистал красотой, то статуя его исполнена в жанре совершенно беспощадного реализма. В ней запечатлён вечный антагонизм разных начал мира — земного и небесного, массового и личностного.

Прав был известный эмигрант Данте Алигьери — «горек чужой хлеб и тяжек чужой порог». В полной мере все ужасы затянувшей пожизненно эмиграции ощутила её первая, послереволюционная волна.

В Данию в то время переселилось, по преданию, около четырёхсот российских семей, в большинстве аристократических, составлявших двор вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, урождённой датской принцессы Дагмар.

Императрица, хотя и говорила по-русски с затейливым акцентом, до конца дней чувствовала себя русской. Пожертвовав фамильными драгоценностями, она отбила у большевиков русскую церковь, построенную мужем, и до конца не верила в екатеринбургское убийство сына, Николая Второго, и его семьи.

Но русский патриотизм императрицы не отозвался в её пажах и фрейлинах. Многие из них вскоре разъехались с семьями по свету искать счастья, а большинство попыталось ассимилироваться, чтобы снять — если не с себя, то со своих детей — клеймо инородца.

Лишь толика их детей могла изъясниться по-русски. В отличие от малых и единых по крови народов, русские теряют себя на чужбине.

Более семидесяти лет молилась первая эмиграция за освобождение России от безбожной власти, и Господь внял её молитвам, что, согласитесь, случается не часто.

Второй волне российской эмиграции молиться здесь долго не пришлось. Составляли её в основном солдаты — русские пленники. Эти вчерашние крестьяне, ограбленные коллективизацией, толпами сдавались в начале войны в плен немцам, спасаясь от сталинского режима, заслонявшего себя их телами.

Они пытались разбрестись по миру, готовые на самую чёрную работу — в бельгийских ли рудниках, или на аргентинских плантациях. Но, по Ялтинскому сговору Рузвельта и Черчилля с добродушным дядюшкой Джо, были выданы ему на уничтожение.

Вылавливали их и здесь, поэтому русских пленников в Дании можно было перечесть по пальцам.

Третья волна эмиграции докатилась до Дании, как и до остального мира, в семидесятых годах и не нашла взаимопонимания с остатками эмиграции первой.

Известен характерный диалог, в котором на осуждающую реплику старого бойца Добровольческой армии: «Мы отступали с оружием в руках!» — новый эмигрант вполне резонно отвечает, что с оружием в руках лучше бы наступать.

Каждая волна российской эмиграции покидает свою Россию, унося свой язык и свою боль.

Третья эмиграция, в которой, по распространённой шутке, было больше писателей, чем читателей, выбиралась из брежневской России разными путями, главным образом по израильскому каналу.

Она и составляла наиболее действенную творческую часть российской эмиграции, пока не поднялась, не утвердилась в чужой жизни четвёртая, нынешняя её волна.

Вряд ли, впрочем, можно отнести к эмигрантам людей, имеющих возможность в любой момент совершенно безнаказанно вернуться на родину.

Эмиграция как феномен тюремного государства окончилась с падением железного занавеса.

Двадцатилетие этого великого события, помеченного поражением ГКЧП, мы отмечаем в эти дни. Бог послал на шапку, дав мне стать его свидетелем и участником.

Поэтому позволю себе, Дима, высказать несколько обрывков из впечатлений и мыслей тех дней. К начавшемуся тогда десятилетию меня и обращают многообразные ассоциации, подталкивая к роману.

Я вернулся в Россию 18 августа и на другой день снимал о происходящем в Москве фильм «Позитив», стоял у Белого дома, «был там, где и другие были», где в самую тревожную ночь видел родителей с детьми.

Все высокие совершения истории держатся родовой жертвенностью. Генерал Раевский в кампанию 1812 года вывел на простреливаемый мост двух сыновей-подростков — и Россия уже два столетия помнит его подвиг.

Детям же, которых я видел в ту ночь, было по девять, по семь, по пять лет — они спали на руках родителей под зонтиками, укрывавшими их от дождя в ожидании танков.

Да, то была номенклатурная революция, осуществившая стремление советских назначенцев превратиться в самодеятельных хозяев жизни, инвестировав свою власть в деньги, — что и предопределило исход противостояния у Белого дома.

Но люди, стоявшие у его стен теми ночами, в ожидании гибели, и те, что выходили под танки на площади и улицы Москвы, впервые за советские десятилетия ощутили себя не населением, но народом. Тем, которому я принадлежу.

На тот редкий исторический миг Россия оказалась свободна — до хаоса, до беспредела — и заплатила страшную цену, которой свобода всегда оплачивается.

Катастрофа советской власти обрушила чудовищное строение, оборвав казавшиеся незыблемыми связи между людьми, и ту иллюзию защищённости, которой она расплачивалась с подневольным населением.

Начавшийся в 91-м году кровавый передел государственной собственности втянул в себя миллионы молодых людей, лишённых всякой легальной возможности выжить и сбивающихся в банды, — не счесть, сколько их полегло ради чужой добычи.

Новые понятия, новая феня исказила язык, сознание и судьбы миллионов. Да, «перестройка коснётся каждого». Он и не предполагал, зачинатель, заложник истории, в какой гибельной мере подтвердятся его слова.

Новый уклад жизни всегда поднимается из руин прежнего, погребая под ними живых. Нищета оскалилась тогда на Россию — не на каждого, так через одного, — и каждый остался один на один с нею, и не счесть, над сколькими защёлкнулась её пасть. Что в человеке остаётся последним, если преподаватель вуза, спившийся и опустившийся до бомжа, был снят в соитии с трупа обнажённой подруги?

Где предел человеческому падению?

Этот экзистенциальный вопрос поставило перед нами время крушения советской власти.

Великие исторические изменения в России, все эти попытки реализовать глобальные химеры — возведение Третьего Рима или Третьего интернационала — всегда и начинаются, и оканчиваются историческими же катастрофами.

Мы переживаем историю апокалипсически, и с этим ничего не поделать. Другой России и другой истории нам не дано.

Теперь, когда выстроена угрожающе-хрупкая вертикаль новой власти и жизнь понемногу устаканивается, не снимая мучительного вопроса «Надолго ли?», въезд в Россию всё ещё свободен.

«Хотя бесчувственному телу равно повсюду истлевать…» — это на случай вам, Дима, городу и миру, тому в нём, кто захочет услышать.

— Как и почему возник журнал «Новый Берег», который вы редактируете?
— Журнал начинался как игра. Акмеисты называли искусство игрой детей с Богом. Оно всегда и начинается с игры, чаще всего приводя участников к гибели. И то, что мы пока ещё существуем, вопреки всем препонам, вызывает и у нас самих почтительное удивление.

Русский журнал в Дании был и до нас, назывался просто «Берег». Вела его прекрасная женщина, сочетавшая красоту и страстность с проблесками истинного таланта, назову тебя по имени — Нина.

В силу того, что Пушкин называл «ходом вещей», новый журнал, «Новый Берег», возглавил я, имевший в силу возраста своего и связей в российском литературном мире больше возможностей.

Задачей журнала было вывести его за пределы местного издания и дать собравшимся вокруг меня литераторам, пишущим по-русски, но не имевшим имени в литературном мире, выступить на одной площадке с признанными мэтрами.

Эту задачу я выполнил, в большой мере благодаря Андрею Андреевичу Вознесенскому, признательность и любовь к которому никогда меня не покинет.

В 2003 году я повёз представлять первый наш выпуск в Москву, раздавая экземпляры тем, кого знал. С помощью Ирины Ришиной, человека высокой культуры, моего редактора в счастливые годы «Литературной газеты», преданной памяти Булата Шавловича Окуджавы, кумира невосполнимой юности, которого я также знал и любил, рассказ о журнале был транслирован по каналу «Культура».

Многие откликнулись на его явление, даже и весьма высокопоставленный деятель от литературы, сказавший мне: «Все всё закрывают, а вы вот открываете, здорово!» И пальцем не двинув, чтобы помочь.

Помог же нам талантливый критик Сергей Костырко, страж и хранитель творческого пространства российской литературной жизни, сосредоточенной на сайте «Журнальный зал».

Ему мы обязаны и авторами нашими, и читателями. Какие бы споры ни возникали в редколлегии по поводу публикацией того или иного автора, я всегда оглядываюсь на него как на эталон правил и чести.

Прекрасные писатели оказали честь «Новому берегу», войдя в его редколлегию, что легко заметить, заглянув в их перечень. Своим непосредственным и неоценимым трудом «тянут» «Новый Берег» двое — мой любимый друг, известный прозаик Сергей Юрьенен, и замечательный поэт Сергей Шестаков.

Неоценимую помощь оказывает журналу член его редколлегии, автор увлекательных исторических очерков Лев Бердников, публикующийся в каждом номере журнала, как и тончайший знаток английской литературы, поэт и мыслитель А.Л. Шапиро, который ведёт рубрику «Примечания переводчика».

Я никогда не служил ни советской, ни антисоветской властям и не люблю их, власти. Поэтому первым условием существования нашего журнала была его абсолютная свобода. От любых догм и любого служения, помимо служения подлинному искусству.

Приоритетом журнала по определению было открытие новых имён в литературе нашей. В реальности это означает мой ежедневный труд чтения «потока», из которого вылавливаешь крупицы того драгоценного, что нашу культуру составляет. И назначение своё в меру своих сил журнал исполняет.

Первым открытием журнала была Аня Логвинова, явление, никому прежде не известная девочка, писавшая удивительные стихи. Теперь, с нашей подачи, её знают и печатают, а о наших публикациях она, скорее всего, не помнит, да и не надо, а я просто счастлив, что она есть.

Были и другие писатели, имена которых нам удалось ввести в обиход русской литературы. Недавним — прозаик Александр Кузьменков, талантливейший стилист, погружающий нас с собою в бездны бытия, он же безработный, ныне обретший статус сторожа с собакой. И я, которому приходилось работать кем угодно, чтобы остаться собою, поздравляю его с этим сторожем. И буду помнить его тексты, имя и судьбу.

Естественно, что лицо каждого издания — его авторы, признанные страной и миром. У нас их, по счастью, много, я не назову тех премий, которыми бы они не обладали, начиная с Нобелевской.

Из наиболее ярких писателей данного времени это прозаики Александр Кабаков, Александр Иличевский, Сергей Юрьенен, Александр Титов, из поэтов — Александр Кушнер, Бахыт Кенжеев, Сергей Шестаков, Александр Кабанов.

Прошу прощения у неназванных, места не станет перечислить всех, мы всё же девятый год издаёмся.

Самим возникновением журнала мы обязаны моему семинару, его издателям. Организация наша носит официальное название «Литературно-художественное объединение в Копенгагене».

За десять лет его существования сменилось много участников, но оно всегда открыто для тех, кому дорого русское слово. Почти никто из участников в обиход российской словесности пока ещё, к сожалению, не вошёл, но увидеть их тексты можно на наших страницах.

Если хватит интереса и благодарности — загляните, есть среди них люди неординарные, в первую очередь Максим Борозенец, ведущий теперь в журнале рубрику «Солнце Севера».

Окончу тем, что журнал «Новый Берег» есть и пребудет в сроках, отпущенных Создателем, как открытая каждому возможность проявления свободной мысли и слова — того, что покидает человека последним.

Вопросы задавал Дмитрий Бавильский




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Из цикла: Забытые имена русской словесности

«Кровь казачья по колено лошадям»

К 40-летию со дня смерти исторического романиста, великолепного эпического беллетриста Дмитрия Ильича Петрова-Бирюка.

02.02.2017 16:00, Игорь Фунт


Вот мы и встретились

В издательстве «ЭКСМО» в серии «Мастера современной российской прозы» вышла новая книга рассказов нашего постоянного автора Андрея Бычкова. «Сборник «Вот мы и встретились», как считает сам автор, это «художественно-антропологический спектр мужских архетипов нового русского времени»» (из аннотации к изданию). Ниже мы публикуем небольшой рассказ, давший название всей книге.

01.02.2017 17:00, Андрей Бычков


Распутин придуманный и настоящий

Интервью с автором книги «Распутин» Дугласом Смитом

К столетию со дня убийства одного из самых известных персонажей российской истории в Великобритании вышла книга "Распутин". Ее автор, историк Дуглас Смит, пересматривает многие мифы и устоявшиеся представления о жизни и смерти "сибирского старца", оказавшего влияние на судьбы российской монархии и российской империи.

31.01.2017 19:00, Наталья Голицына, svoboda.org


Русская культура в анекдотах Сергея Довлатова. Часть II

Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах. - М.: РИК «Культура», 1992

Книга Марианны Волковой и Сергея Довлатова «Не только Бродский» представляет собой своеобразный жанр, где изобразительное начало органично сплавлено с литературным: замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные М. Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов С. Довлатова. Среди героев книги — В. Аксенов, А. Битов, А. Вознесенский, Н. Коржавин, М. Ростропович и другие.

23.01.2017 19:00, Николай Подосокорский


Мир Беляева

К 75-летию со дня смерти Александра Беляева

«Мир Беляева трудно передать словами. Мир Беляева надо смотреть, слушать, чувствовать, испытывать, примерять – как примеряют к себе непознанные доселе вещи и события дети. Театр, музыка, кино, литература – всё было проникнуто беляевскими темами, темпами. Особенно в советское время, когда мечтать и летать разрешено было лишь во сне. Когда фантастические пертурбации применяли в основном к заграничным героям. Потому что "суперзлодей" Штирнер мог придумывать страшные телепатические козни только в Германии. А победивший его "супергерой" Качинский мог быть исключительно советским прогрессивным учёным».

06.01.2017 16:00, Игорь Фунт


Самая печальная история

Кем на самом деле были Ромео и Джульетта

Шекспир ошибался: повесть печальнее, чем о Ромео и Джульетте, существует. Главная ее печаль в том, что она реальна. Задолго до появления пьесы на глазах у невымышленных героев разворачивалась неподдельная драма. Кто же все-таки был прототипом самой популярной в литературном мире пары?

20.12.2016 19:00, Анна Баклага


«А мои песни — это литература?»

Нобелевская речь Боба Дилана

В Стокгольме вручили Нобелевскую премию по литературе за 2016 год — ее получил Боб Дилан, один из важнейших людей в истории рок-музыки. Сам Дилан на церемонию вручения премии приехать не смог (его песню «A Hard Rainʼs A-Gonna Fall» спела Патти Смит), но прислал письмо со своей нобелевской речью.

14.12.2016 13:00, meduza.io


«Не забывай, что я тебя осчастливил!»

Руководство для желающих жениться от А. П. Чехова

Так как предмет этой статьи составляет мужскую тайну и требует серьёзного умственного напряжения, на которое весьма многие дамы не способны, то прошу отцов, мужей, околоточных надзирателей и проч. наблюдать, чтобы дамы и девицы этой статьи не читали. Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиономик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских.

11.12.2016 10:00, izbrannoe.com


«Мне горько уезжать из России»

Письмо Бродского Брежневу

«Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело».

10.12.2016 14:00, Иосиф Бродский


«Блины поджаристые, пухлые, как плечо купеческой дочки»

Еда как образ русской литературы

Еда в литературе, в частности, в русской литературе, — это больше, чем просто еда. Она — часть антуража, наравне с меблировкой гостиных героев, их внешностью, костюмом и природой. Что и как ели герои знаменитых литературных произведений русских авторов да чем запивали?

21.11.2016 16:00, diletant.media






 

Новости

Объявлены победители второго полуфинала "Евровидения-2017"
Европа определилась с финалистами песенного конкурса.
Создана карта Европы, где каждая страна представлена знаменитым произведением искусства
В сети появилась карта Европы, на которой каждую страну представляет какое-то знаковое для нее произведение искусства.
В память о трагедиях

В конце апреля Российский национальный оркестр даст концерты в память о жертвах двух великих трагедий XX века
22 апреля в Большом зале Московской консерватории состоится концерт, посвященный памяти жертв геноцида армян. 27 апреля Российский национальный оркестр выступит в память о погибших при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

В США умер российский поэт Евгений Евтушенко
В США на 85 году жизни умер поэт Евгений Евтушенко. Об этом сообщил его близкий друг и почётный консул Белоруссии в Соединённых Штатах Михаил Моргулис.
В сети появилась литературная карта мира
На сайте Reddit появилась литературная карта мира, где каждая страна представлена своей самой известной книгой местного автора.

 

 

Мнения

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.