Подписаться на обновления
20 сентябряСреда

usd цб 58.0993

eur цб 69.6785

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияПраво автора
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд 
  пятница, 19 ноября 2010 года, 09:33

Андрей Иванов: «Писатель зол, он как скорпион, змея…»
Самый востребованный литературными премиями прозаик, живущий в Таллине, о том, почему не считает себя писателем


Андрей Иванов // Итар-Тасс
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Как выглядят московские литературные нравы со стороны? Как поставить в тупик литературных обозревателей? Где проходит граница между искренностью и эксгибиционизмом?

Прозаик Андрей Иванов, вышедший в финал «Букера» этого года (а ещё в финал «Русской премии» и премии Марка Алданова), — самый заметный дебютант последнего времени, выскочивший откуда-то со своими рукописями точно чёртик из табакерки, смешав привычные премиальные расклады (о чём с обескураживающей прямотой нам сообщил, например, критик Андрей Немзер).

Новый прозаик — это всегда интересно. Тем более начинающий вот так сильно и плотно (я-то, в отличие от коллег, тексты Иванова читал, причём не один и не два), не стремящийся держаться за тусовку, но несуетно и честно делающий то, что, собственно, от прозаика и требуется, — сочиняющий бескомпромиссные книги. Которые не может не писать.

И этим (впрочем, не только этим) Андрей уважительно отличается от подавляющего большинства публикующихся сегодня авторов. Разумеется, к его книгам, как и к книгам любых авторов, можно предъявлять всевозможные субъективные претензии, но они живые, горячие — вот что действительно важно.

— В этом сезоне вы явный чемпион по номинациям и прохождениям в финал. Поправьте меня, если я что-то напутаю или не упомяну. Всё началось с вашей победы на «Русской премии», затем вы вошли в шорт-листы «Букера» и премии Марка Алданова. Почему такой обильный урожай выпадает именно на этот год?
— Не думаю... Кажется, роман Павла Крусанова «Мёртвый язык» всё-таки чемпион. Или «Дом, в котором...». В моём случае всё скромнее. Премия «Капитала культуры Эстонии», фонда, который и сделал возможным издание «Путешествия Ханумана на Лолланд».

В «Русской премии» победила книга Мариам Петросян, в шорт-лист вошла моя рукопись маленького романа «Горсть праха», которую сейчас переводят на эстонский.

В шорт-лист премии имени Марка Алданова вошла повесть «Холод под сердцем».

Этот год самый удачный в моей жизни, это точно: у нас с женой родился сын. А всё остальное, наверное, накопилось: не печатали, не печатали и вот прорвало... рано или поздно это должно было случиться.

— Вы поставили литературных критиков и обозревателей в неловкое положение: мало кто из них слышал о вашем существовании, ещё меньше читало ваши книги. Интересно было наблюдать, как журналисты выкручиваются?
— Один эстонский критик написал, что я живу в Америке — наверное, потому, что первые две маленькие вещи вышли в нью-йоркском «Новом журнале».

Пензенская «Комсомолка» перепутала меня с Алексеем Ивановым, а роман записала в разряд фантастических.

Кое-кто, не дочитав книги, окрестил «Путешествие...» травелогом, что, по-моему, так же неосмотрительно, как назвать «Дон Кихот» рыцарским романом. Говорили, что «Путешествие Ханумана на Лолланд» уже участвовало в «Русской премии» и почему-то осенью прошлого года.

Я как-то сквозь пальцы смотрю на эти вещи. А когда непальца путают с тайцем или Фарсетруп с Авнструпом, на это и вовсе закрываю глаза. Мне грех жаловаться. О романе писали много интересного. Особенно в блогах. Роман заметили — это самое главное.

— Вы новичок в московской литературной жизни. Как вам этот «первый бал Наташи Ростовой»?
— Все очень шустро разгребают фуршет. Не успели мы с Алексеем Курилко поговорить о том о сём, как уже подмели. И ещё некоторые перестают отвечать на электронные письма... Вот это особенно любопытно.

В финал «Русской премии» Иванов вышел с «Горстью праха», а этот, более основательный и серьёзный, прислал мне по почте: литература, она же теперь от человека к человеку фунциклирует. Я заболел, читая этот роман, я боялся умереть, не дочитав его до утра, — так у меня поднялось давление; настолько давит мир, изображённый Ивановым, — датский лагерь Авнструп для беженцев, ожидающих подтверждения своего статуса. Точнее, даже не он, не лагерь, но сами вот эти одышливые поиски свободы в несвободе, ливер человеческих исканий. Требуха не тела, но души.

Любопытно, что не принято критиковать других авторов. Все мило друг другу улыбаются, но не раз видел, как за спиной морды корчат.

А стоит сказать вслух, кого-то поругать, как от тебя отворачиваются. Наверное, боятся, что и по ним пройдутся. Что это? Да всё то же лицемерие! Но ведь кто-то должен сказать, что нет никакого нового реализма нулевых, всё это фикция.

Любая соборность противопоказана пишущему прозу. Ещё Свифт сказал, что писатели ревнивы, как женщины. И верно. Писатель зол, он как скорпион, змея, пиранья.

Мой идеал — Луи Фердинанд Селин; в русской прозе — Маруся Климова. Тот, кто пишет прозу, особенно крупную, должен быть отшельником, одиноким волком. Вот как они. Потому что такой человек, как правило, непереносим. Потому что порабощён даром.

Такой человек служит искусству, а не заставляет искусство работать на себя. А очень часто литературу превращают в производственный процесс сталеваров... Кто сколько дал в ту или иную пятилетку...

Каждый старается дать побольше... Шестьсот страниц, семьсот страниц, даёшь тысячу страниц! И давай штурмовать «Большую книгу», «Нацбест», бог знает что...

Какая разница, какое будет качество, если всё равно сольют на прилавки, а потом через год уйдут эти тома в забвение, главное — продано 3 тысячи экземпляров, 10 тысяч экземпляров, 50 тысяч экземпляров, а что осталось в душе у читателя, отозвалось там что-то или нет — кажется, это как-то пофиг.

Всё решает рынок, но получается, что живём-то всё в том же СССР, только оперируем другими приёмами. Гибрид получился — закачаешься.

Вообще не понимаю, как можно измерять бесформенный океан мировой литературы, да ещё при помощи кухонного метра десятилетия.

Не понимаю, как можно записывать себя в реалисты или постмодернисты. Реалист, который нападает на постмодерн, мне напоминает безумного охотника, который пытается сбить стрелой облако.

Тут не должно быть споров. Всё сосуществует в многообразии и — единовременно, что самое поразительное. Последовательности нет. Всё существует единовременно.

— А как в этой системе ощущаете себя сами?
— Что касается себя, скажу следующее: я просто раб лампы, которую вытачиваю для вдохновения. Ведь так было всегда: нечто с той стороны пытается проникнуть в наш мир, а для этого нужна форма. Наш мир так устроен. Для души нужна форма. Это может быть живое существо, картина, статуя, слова...

Художник, как медиумом, жрец, охраняет золотую рощу, служит духу. Что снизошло, то исполняет. Если кто-то запросто контролирует вдохновение, как дон Хуан свои сны, — я в восторге.

Я так не умею. Мне бы вылепить из слов и образов сосуд, чтоб посетившая меня таинственная сила перелилась в него. Этим и занимаюсь.

Допустим, подписался я под манифестом неореализма, и тут же на меня обрушилось видение постмодернового романа во всех неправдоподобных деталях. И что я скажу джинну? «Постой! Это не по адресу! Я теперь реалист!» Это смешно...

— А откуда вы вообще возникли? Выпрыгнув, как чёрт из бутылки…
— Да, вот это хорошее сравнение. Я б хотел, чтоб такое ощущение и было при чтении «Путешествия...»: письмо из бутылки. Скитался некоторое время, как перекати-поле, знаете, как бывает...

Одно за другим, а потом бежишь... Перевёл дух и снова бежишь... Записал, побежал... Потом сидишь пишешь... Основные катализаторы — страх, боль, стыд. От увиденного всё это.

Желание спрятаться, чтоб никто не подсмотрел. Попытка построить панцирь из слов, чтоб оградить себя от мерзостей мира. Ну и так далее... Как у всех, наверное.

— И много у вас написано? Всё ли распечатано, или есть что-то в загашнике? Просто, честно говоря, я не помню такого мощного и всеобъемлющего дебюта…
— «Путешествие...» я писал с 1998-го по 2001-й, в Дании и Норвегии, в лагерях беженцев, в хиппи-коммуне, в частных домах у друзей, в разных местах... Потом был вынужденный перерыв — обстоятельства...

В 2004-м, после того как Павел Соболев мне с собой в Прагу дал «Белокурые бестии» и где-то в Польше я дочитал до эпизода, в котором женщина учит свою дочурку тявкать, на тот случай, если кто-то постучит в дверь, а девочка дома одна, — тут внутри у меня опять что-то включилось, какой-то механизм, но я ещё не понимал, что это...

Затем в Праге к нам с женой прицепился один ирландец, который рассказывал всякие байки. Мне такие типы интересны, мы с ним засели в кафе «Кафка», он плёл о родстве характеров: русского и ирландского, но сделал одно исключение.

Сказал, что знал одного русского в Ирландии, который был очень отвратным типом. Он заставлял свою жену рожать каждый год, и они жили на пособие, которое давали на детей.

А когда в их маленький городок приехал театр лилипутов, он повёл туда своего пятилетнего сына и попытался сдать его в этот театр под видом лилипута, хотел устроить на работу.

После этой истории я понял, что надо возобновить работу над «Путешествием...», потому что очевидно — то был не бродячий ирландец, а посланник некой силы, которая делала мне серьёзное внушение.

Весь обратный путь в автобусе я кропотливо писал, и вдохновение меня не покидало три года. Оно иссушило меня чудовищно. Я переписал весь роман, полностью, и не останавливаясь писал дальше, туда вошли сразу все три части.

«Путешествие...» — первая часть трилогии. Вторая тоже готова, дошлифовываю. Ну а над третьей работаю сейчас. И ещё пару лет буду работать. Она самая трудная. Иной раз читаю и от монитора отворачиваюсь. Трудно.

— А тексты, выставленные на все эти многочисленные премии, они откуда взялись?
— В промежутках... Как закончил «Путешествие...», отложил две другие части, чтобы отдохнуть. В голове продолжали роиться образы, хиппанская деревушка, замок, бесчисленные персонажи, которых встречал в моём путешествии и которые никак не вписывались в общую канву трилогии, реалии таллинской действительности, старые друзья, изменившиеся за десять лет до неузнаваемости, их поломанные жизни или отстроенные фасады, за которыми из последних сил стоят дамбы, которые вот-вот рухнут...

Они все требовали от меня воплощения, и я им давал жизнь, силы, время, вкладывал в них слова... Они же все маленькие... Я имею в виду произведения...

«Горсть праха» я писал три года, урывками, фрагментами, а потом очень мучительно сводил, выбрасывая лишнее, постоянно что-нибудь вмешивалось: «бронзовая ночь», например, она тоже всё поставила в романе с ног на голову, пришлось переделывать...

Тогда же писал и «Золу», практически параллельно, и другие новеллы. Мне везёт, со мной любят говорить, ко мне липнут странные люди, и всё с разговором. Им надо исповедаться, как будто я какой-то священник.

Но я не священник и клятвы не давал. Потому имею право писать и ридикюлизировать как действительность, так и самих персонажей, вкладывать в их уста мои выдумки...

Так легче переживать болезнь под названием жизнь. Иначе у меня не получается.

— К какой традиции вы себя причисляете?
— Не знаю. Я просто пишу, не оглядываясь. Мне бы демонов выпустить...

Мне нравятся разные писатели: Стерн, Гамсун, Селин, Жене, Герард Реве, Гийота, Маруся Климова... и ещё многие другие... Хотя одной литературой тут не обойтись...

«Литература online». Аксёнов стал жертвой ацтеков. Проханов и страна караванов. Дина Рубина и середина. Последний роман Василия Аксёнова «Lend-leasing. Дети ленд-лиза» («Октябрь», № 9). Роман Александра Проханова «Стеклодув» («Наш современник», № 8). Роман Дины Рубиной «Белая голубка Кордовы» (М.: Эксмо, 2009).

В последние годы сильно впечатляет Цай Минлян, Пахом, фильмы Светланы Басковой, потряс Олег Мавроматти... Особенно та непростая ситуация, в которой он оказался. Я прекрасно себе представляю, что это такое. Клешня Минотавра нависла над шеей, ты не видишь себя в ближайшем будущем, таешь, как кусочек сахара в горячем чае.

Ситуация ужасна ещё тем, что перерастает бытовую. Мавроматти уже практически мифическое существо, которое Минотавр хочет изловить, чтобы держать в своём лабиринте. Тут речи о законе уже и быть не может. У нас на глазах рождается миф, а мифы рождаются от бессилия, когда не можешь изменить ситуацию или объяснить феномен.

Ведь никакая армия донкихотов не сможет победить Минотавра, там не мельницы, а пластиковые дубинки и пули, бюрократический молох. Я желаю, чтоб Олег Мавроматти не оказался в застенках. Думаю, достаточно дамоклова меча, под которым он ходил до сих пор. Ещё та пытка. Если его депортируют и осудят, все донкихоты могут начинать сушить сухари или подаваться в беженцы. Потому что миф о Минотавре и Мавроматти может обернуться реальностью для каждого из нас. Однако, сколько бы Минотавр ни свирепствовал, искусство от этого только выиграет.

— Ваши тексты весьма физиологичны. Мало у кого из писателей встречается такое внимание к своему телу и его жизни (что делает вас несколько… э-э-э… нерусским автором). Откуда это у вас и почему ваши тексты живут точно так же, как больные тела?
— Возможно, влияние романа «Голод», но, скорей всего, собственные переживания одиночества. Когда не с кем поговорить или даже если есть кто, но говорить с ними не хочется, ощущаешь замкнутость, не только погружённость в свои мысли, но и заключённость в своё тело.

К тому же мне кажется, что большую часть наших действий тело не только осуществляет, но и определяет: оно принимает решения, оно командует. Голова потом себя убеждает, что приняла решение, но всего лишь пошла на поводу у тела. Это касается и мыслей, эмоций, чувств... Мне так кажется из моих собственных наблюдений за собой и людьми.

— Откуда ж такая мука в словах о писанине («иссушило меня чудовищно»)? Разве писание не даёт разрешения неврастении?
— Марафон был продолжительный, и темп, темп пришёлся не по моим лёгким. Вот и получилось, что писание на каком-то этапе поработило меня и стало иссушать.

Возникла зависимость. С одной стороны — эйфория, с другой — необходимость записывать всё новые и новые сцены, портреты, фрагменты. Это было трудно совмещать с повседневными заботами.

Работал я в телефонных центрах, поддержка клиентов на норвежской, датской, английской линиях, часто менял фирмы. Писал по вечерам, в любое свободное время.

Нагромождение глыб текста давило. Выхода, кроме как на бумагу, это не имело. Выглядела писанина чем-то вроде погружения в себя в батискафе. Глубже и глубже.

Куда? Зачем? Я не понимал. Требовалось сделать что-то цельное. Хотя бы маленькое. Отсюда первые новеллы. Первые публикации. Они были нужны хотя бы затем, чтоб это перестало походить на помешательство. А ведь так это и выглядело!

Потому что первые куски объёмом в пятьсот и более страниц были нечитабельны. Арктические льды, их требовалось тесать и тесать...

«Путешествие...» и другие монолиты выглядели такими бесформенными, что я ничего, кроме бессилия, не чувствовал. Бессилие перед этим треглавым колоссом и рабское поклонение ему.

Подлинное облегчение я испытал, когда получил триста экземпляров «Путешествия...», расставил пачки дома, взял в руки книгу и прочитал её от корки до корки. Вот это было облегчение!

— Но почему так важно было записывать? Вы себя считаете писателем или кем-то ещё?
— Писателем себя не считаю. Я вообще не знаю, кто я. По паспорту — одно, а внутри я — совсем другое. Если пишет человек, так сразу и писатель...

Это просто удобно так говорить — «писатель». Пусть говорят, ведь надо это как-то назвать...

Я не думал об этом. Просто пишу, вот и всё. Необходимость такая. Записывание и отлавливание образов, как в прежние времена делали кровопускание.

Только в моём случае — чтобы снизить концентрацию населения призраков. Описал их на бумаге — и отпустило. А если упустил кого, саднит и мучает бессонница. И я не знаю почему...

Лучше записывать, хотя бы затем, чтоб спать спокойно! А что это — литература или литературщина — пусть рассуждают другие.

Единственное, что сразу же хочу сказать, — я не графоман. Потому что не люблю писать буквы. У меня всегда почерк разный, но он всегда одинаково отвратительный. Мне противно разбирать свои каракули. У меня что-то стало с суставом руки. После всего...

Пальцы не слушаются, как прежде. Да и никогда я не любил писать буквы. Я пристально наблюдаю за всплесками в голове, за тем, как текут реки лавы, извергаются вулканы, растут сталактиты...

Записываю только то, что, на мой взгляд, рифмуется с уже написанным, с моей системой координат, и только то, что поражает воображение. Наткнёшься на какую-нибудь метафору, как на мумию марсианина, ну и как тут не записать?!

— То есть вы отталкиваетесь от метафор? От жизненных наблюдений? А как же сюжет?
— Сюжеты тоже из жизни. У меня слабое воображение. Только ретуширую, чуть-чуть гну, но самую малость. Да и зачем перековывать старую кобылу?

Жизнь хоть однообразна, всё равно, повторяя себя из века в век в людях, по-прежнему полна сюрпризов. Она богаче, чем средневековая камера пыток или гестапо, потому что сама и изобрела всё это! Зачем что-то ещё добавлять к ней? Я ж не для потехи, а по делу...

Письмо для меня — способ переписать кошмар окружающей действительности. Документ сделать артефактом. Мента — актёром. Кровопийцу — карикатурой. Через ридикюлизацию. Чтоб Калибан взревел, глядясь в кривое зеркало моей прозы.

Я искажаю реальность, переделываю её, шифрую, чтоб она меня не терзала, а потом бросаю в бутылке — авось кто прочтёт и поймёт...

Конечно, в поисках чего-то нового я отцеживаю крупицы и кластеры из мусорного потока дней. Вот эти крупицы, найденные внутри меня (ведь я фильтр!), искупают существование непроходимой свалки, жизнь.

— Бутылки возвращаются? Есть ли у вас обратная связь с читателем? Какая она? Какой она должна быть?
— Обратная связь есть. Люди читают, кому-то нравится, кому-то нет... Но ведь так было и будет всегда! Я ничего нового добавить не могу.

Ну, разве что меня охватывает странное торжество, когда слышу, что какой-нибудь маститый критик или писатель не смог прочесть моей книги, более того — не перевалил за первую сотню страниц. Где я намеренно устроил водоворот, накопал метафорические траншеи, чтобы случайный читатель не проник в святая святых.

Мне не нужен случайный читатель там, где на глазах у Ханумана выступают слёзы! Там я мечтаю видеть такого читателя, у которого тоже выступят слёзы!

Я очень эмоциональный человек, как чувствую, так и пишу. Я не хочу обнажать шрамы перед кем попало. Я не эксгибиционист.

Тот, кто дочитает мою трилогию, тому я в конце нашепчу сокровенное. А кто не осилил первые ряды колючей проволоки — слава богу, он мог бы подорваться на мине во второй части...

Кто прорвётся, тот будет вознаграждён. Я не могу с первых страниц всё сразу рассказать. Это ж непросто. Это не анекдот. Я делюсь сокровенным — болью. Я ж говорю: боль, страх, стыд...

— А где проходит граница между искренностью и эксгибиционизмом?
— Стыд подскажет. Тут всё определяет стыд. Эксгибиционизм начинается там, где человек перестаёт испытывать чувство стыда. Я считаю, что человек должен жить, не поднимая глаз от стыда.

Что такое история человечества? Сплошная кровавая баня. Нужно испытывать стыд за одно то, что ты человек.

— Что вам нужно для того, чтобы вы могли сказать: «Жизнь удалась»?
— Ничего. Она уже удалась.

— Что же вы собираетесь делать дальше?
— Да то же самое. Вторая, третья части... А там видно будет.

Беседовал Дмитрий Бавильский




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Из цикла: Забытые имена русской словесности

«Кровь казачья по колено лошадям»

К 40-летию со дня смерти исторического романиста, великолепного эпического беллетриста Дмитрия Ильича Петрова-Бирюка.

02.02.2017 16:00, Игорь Фунт


Вот мы и встретились

В издательстве «ЭКСМО» в серии «Мастера современной российской прозы» вышла новая книга рассказов нашего постоянного автора Андрея Бычкова. «Сборник «Вот мы и встретились», как считает сам автор, это «художественно-антропологический спектр мужских архетипов нового русского времени»» (из аннотации к изданию). Ниже мы публикуем небольшой рассказ, давший название всей книге.

01.02.2017 17:00, Андрей Бычков


Распутин придуманный и настоящий

Интервью с автором книги «Распутин» Дугласом Смитом

К столетию со дня убийства одного из самых известных персонажей российской истории в Великобритании вышла книга "Распутин". Ее автор, историк Дуглас Смит, пересматривает многие мифы и устоявшиеся представления о жизни и смерти "сибирского старца", оказавшего влияние на судьбы российской монархии и российской империи.

31.01.2017 19:00, Наталья Голицына, svoboda.org


Русская культура в анекдотах Сергея Довлатова. Часть II

Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах. - М.: РИК «Культура», 1992

Книга Марианны Волковой и Сергея Довлатова «Не только Бродский» представляет собой своеобразный жанр, где изобразительное начало органично сплавлено с литературным: замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные М. Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов С. Довлатова. Среди героев книги — В. Аксенов, А. Битов, А. Вознесенский, Н. Коржавин, М. Ростропович и другие.

23.01.2017 19:00, Николай Подосокорский


Мир Беляева

К 75-летию со дня смерти Александра Беляева

«Мир Беляева трудно передать словами. Мир Беляева надо смотреть, слушать, чувствовать, испытывать, примерять – как примеряют к себе непознанные доселе вещи и события дети. Театр, музыка, кино, литература – всё было проникнуто беляевскими темами, темпами. Особенно в советское время, когда мечтать и летать разрешено было лишь во сне. Когда фантастические пертурбации применяли в основном к заграничным героям. Потому что "суперзлодей" Штирнер мог придумывать страшные телепатические козни только в Германии. А победивший его "супергерой" Качинский мог быть исключительно советским прогрессивным учёным».

06.01.2017 16:00, Игорь Фунт


Самая печальная история

Кем на самом деле были Ромео и Джульетта

Шекспир ошибался: повесть печальнее, чем о Ромео и Джульетте, существует. Главная ее печаль в том, что она реальна. Задолго до появления пьесы на глазах у невымышленных героев разворачивалась неподдельная драма. Кто же все-таки был прототипом самой популярной в литературном мире пары?

20.12.2016 19:00, Анна Баклага


«А мои песни — это литература?»

Нобелевская речь Боба Дилана

В Стокгольме вручили Нобелевскую премию по литературе за 2016 год — ее получил Боб Дилан, один из важнейших людей в истории рок-музыки. Сам Дилан на церемонию вручения премии приехать не смог (его песню «A Hard Rainʼs A-Gonna Fall» спела Патти Смит), но прислал письмо со своей нобелевской речью.

14.12.2016 13:00, meduza.io


«Не забывай, что я тебя осчастливил!»

Руководство для желающих жениться от А. П. Чехова

Так как предмет этой статьи составляет мужскую тайну и требует серьёзного умственного напряжения, на которое весьма многие дамы не способны, то прошу отцов, мужей, околоточных надзирателей и проч. наблюдать, чтобы дамы и девицы этой статьи не читали. Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиономик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских.

11.12.2016 10:00, izbrannoe.com


«Мне горько уезжать из России»

Письмо Бродского Брежневу

«Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело».

10.12.2016 14:00, Иосиф Бродский


«Блины поджаристые, пухлые, как плечо купеческой дочки»

Еда как образ русской литературы

Еда в литературе, в частности, в русской литературе, — это больше, чем просто еда. Она — часть антуража, наравне с меблировкой гостиных героев, их внешностью, костюмом и природой. Что и как ели герои знаменитых литературных произведений русских авторов да чем запивали?

21.11.2016 16:00, diletant.media






 

Новости

В «Сколково» пройдёт джазовый фестиваль
В эту субботу 26 августа «Сколково» второй раз окунётся в мир джаза — здесь пройдёт фестиваль Skolkovo Jazz Science.
"Союзмультфильм" снимет 30 новых серий мультсериала "Трое из Простоквашино"
Длительность серий мультфильма, выполненного в технике 2D и 3D, будет составлять 6,5 минут.
Вокалист группы Linkin Park покончил с собой
41-летний Честер Беннингтон свел счеты с жизнью в личной резиденции в Калифорнии, пишет портал TMZ.
Умер народный художник СССР Илья Глазунов
9 июля на 88-м году жизни умер советский и российский художник Илья Сергеевич Глазунов.
Фонд кино подал иск против создателей фильма «Защитники» на 51 миллион рублей
Государственный Фонд кино, подведомственный Министерству культуры, подал в суд на компанию Enjoy Movies, которая ранее заявила о намерении подать на банкротство. Иск касается супергеройского фильма «Защитники», на производство которого ведомство выделило 50,8 миллионов рублей.

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.