Подписаться на обновления
13 декабряПятница

usd цб 63.2257

eur цб 70.4271

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
  воскресенье, 27 мая 2012 года, 09:00

Андрей Битов: «Каждый день можно обработать как роман…»
27 мая 2012 года Андрею Битову исполнилось 75 лет. Классик современной прозы о пяти измерениях своей собственной Империи, о Пелевине, Сорокине и Акунине и о том, как он пишет


Андрей Битов // Фото: Александр Тягны-Рядно, gallery.vavilon.ru
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Когда Ельцин уступил место Путину, мне приснился пророческий сон: в эту ночь мне крайне реалистично приснилась первая полоса газеты «Правда» со всеми её орденами, шрифтами и логотипом. И там был первый указ нового президента — «Всероссийская перепись царей». Где генсеки наконец приравнялись к императорам.

В издательстве Arsis Books вышел изящный двухтомник эссеистики Андрея Битова — сборники «Битва» и «Текст как текст».

Схожим образом поступают и писательские отражения Андрея Битова, коим он отдаёт целый корпус роскошных текстов. От самого первого рассказа, в котором появляется фотография с небом Трои (то самое небо той самой Трои), и повести про Гумми, ангела-дауна, упавшего с луны, вплоть до новеллы о Тристам Клубе несостоявшихся писателей, пересказывающих друг другу свои замыслы (чем это не аналог кортасаровского «Клуба змеи», поселившегося в квартире Морелли, пока того лечили в больнице?!), и рождественской сказки про короля-энциклопедиста Варфоломея, сочиняющего дополнительный том к «Британнике». Роман развивается подобно чреде ослепительно украшенных комнат, где из каждой видны все остальные, отчего анфилада кажется бесконечным, но не замкнутым на себя (накосячил!) лабиринтом.

Мы уже публиковали из этой дилогии его эссе про Набокова и смерть , теперь пришла пора расспросить автора «Пушкинского дома» о значении русского языка и некоторых современных писателях, о построенной им в текстах Империи, которая обязательно должна разрушиться, и о маленьких открытиях про большого Пушкина, с книгами которого Битов никогда не расстаётся. Ну и много ещё о чём и о ком, ведь Битов прекрасно формулирует, поэтому каждая беседа с ним — головокружительное интеллектуальное приключение, неизвестно куда выруливающее…

Поэтому собеседнику нужно только настроиться на волну и не перебивать устные импровизации, а подготавливая материал к публикации — вносить как можно меньше поправок, дабы передать свободное скольжение битовской мысли…

— В каких отношениях ваш новый эссеистический двухтомник находится с тем, что вы писали раньше?
— Однажды я построил Империю и не сразу это понял, только в 1996 году, хотя ещё Лидия Гинзбург по поводу многотомного Пруста говорила, что это им написанное — один том.

Амбиция большого текста (возьмёте ли вы «Войну и мир», «Улисса» или «В поисках утраченного времени», «ГУЛАГ», «Тихий Дон» или «Доктор Живаго») идёт от автора, хотящего быть большим ещё и в этом смысле. В смысле объёмности, объёма. Создавая сверхъединство.

Позже это вылилось у меня в идею, что писатель — это один сверхтекст, что подтверждается практикой золотого века, особенно Пушкиным (именно поэтому хронологический порядок при публикации его текстов так безотказно и работает — он идёт журчащим, правильным, сногсшибающим потоком).

Я понял это не сразу ещё и потому, что тактика публикации моих текстов при советской власти была вынужденно избирательной. Разрозненной и случайной: книги, которыми ты бы мог себя представлять сегодня, пройти не могли; книги, написанные раньше, про которые ты думал, что они — прошлое, прицеплялись к другим.

Кое-как ты мог к старому тексту прибавить одну новую вещицу. Переиздаваться было легче, чем издаваться, — ползучее движение по составлению книг было основополагающим (а я всё-таки издавался и к 1976 году достиг собственного рекорда, когда удалось издать «Семь путешествий» и «Дни человека», предела возможного), притом что писал я всегда так, как хотел, но из-за цензуры всегда что-то терялось по дороге.

Потом, как только стало известно, что у меня на Западе выходит «Пушкинский дом», публикации прекратились почти на десять лет. Всё было вырублено, но этот опыт, с одной стороны, отрицательный, а с другой — положительный, позволял мне свободно ориентироваться в составе собственных текстов.

Я знал, что одно лучше, другое хуже, одно раньше написано, другое позже, но не видел за всем этим целого. Воспринимал всё с точки зрения только хронологии.

Случилось так, что… Ну вот ничего они (американцы, западные люди) не понимают в наших делах, но у них тем не менее есть своя издательская культура и свой инстинкт.

Мой американский издатель Роджер Штраус в Нью-Йорке в такой последовательности издал мои книги, что когда я поставил их рядом, то понял: все они — одна книга.

Состав Империи родился за счёт хронологии американских изданий на английском языке. Когда я увидел, что «Автобус» начинается с фразы «Хорошо бы начать книгу, которую можно было бы писать всю жизнь — ты кончишься и она кончится…», а «Оглашенные» заканчиваются у Белого дома 19 августа 1991 года, то есть практически последним днём Империи и её обрушением, — то я понял, что всё сделано. Оставалось только составление.

Но никто не был готов к тому, чтобы это так воспринять. Какие бы я ни делал указания для читателя, что, мол, всё это надо воспринимать как единое целое, все считали, что нужен многотомник или собрание сочинений.

Это меня раздражало. Тогда я уложил Империю в этот сталинский кирпич (показывает), мне было важно, чтобы он был красным и с золотым обрезом. Чтобы все наглядно увидели, что это одна книга. Только для этого.

Я тогда уже существовал в идее книжных изданий, которые не повторялись бы при переиздании никаким образом.

— То есть создаётся канон, который нельзя трогать?
— Больше такой книги я не издам. Это не то что я издал такую книгу и больше не буду её переиздавать. Ведь здесь пришлось пожертвовать какими-то кусками, чтобы всё вошло, чтобы не развалился корешок. Она не полная.

Только сейчас, в своём последнем собрании сочинений, очередной раз замёрзшем в «Амфоре», я предстаю так, как хочу, — первое измерение, второе измерение, третье измерение, четвёртое измерение. И каждое выходит толщиной в том.

Там же я обнаружил, что всё это не так просто мной придумано. Первый том — это приблизительно 60-е, второй — 70-е и т.д. Получается ещё и такое движение, каждый раз захватывающее немного ещё и соседние измерения. Так что это ещё и цепь.

Время перехлёстывает из одного тома в другой, бьётся в этих рамках. И вот когда это всё сложилось, тогда и начало складываться и пятое измерение — набор эссе о литературе.

Пятое измерение Империи — литература как память, а память — как свойство материи. Раньше мы думали, что память — это свойство ума, а оказалось, что это — свойство материи. Материи языка.

Писатель, безусловно, является носителем памяти. Был такой торжественный лозунг: писатель должен отражать жизнь народа, точно писатель только и делает, что мечется от станка к узкоколейке.

На самом деле всё совершенно не то: реальность писатель отражает поневоле, ему совершенно не хочется ничего отражать, он живёт так же плохо, как его народ, и врёт точно так же, как велит начальство. И в этом плане он действительно отражает жизнь народа.

Писателю некуда деться из клетки собственного исторического времени. Но внутреннюю свободу тем не менее он осуществляет. Если, конечно, он настоящий писатель. И в этом, кстати, я тоже вижу уроки Пушкина. Тайная свобода. Внутренняя свобода. То, что даровал нам Господь. Выбор.

Каждый текст — это выбор. Каждое слово требует выбора. Это не значит, что человек, как все представляют себе работу писателя, сидит и перебирает слова — де, писатель работает.

А я никогда не работал, все мои тексты написаны набело и очень быстро. Мой антиэлекторат называет меня интеллектуалом, сложным писателем, стилистом, много работающим над словом, — так это всё ложь. Ничего подобного.

Просто я не умею иначе выразить то, что должен. Но поскольку все эти тексты вылившиеся, то они, как я сам о них думаю, достаточно приблизительные. Очень поверхностные.

Вопрос в том, что они едины, и это гораздо важнее…

— Как вы обычно работаете? Сколько тратите время на выливание?
— Эссе пишется в один присест. Ты можешь его долго обдумывать, но пишется оно за раз.

Моя логика работы во всех жанрах — писать в один присест. Один присест — это эссе, рассказ или глава. А если ты большой труженик, то у тебя может быть три присеста без разрывов — тогда это будет повесть или long short story. Правда, если надо вытянуть повествование большего объёма, то тогда всё намного сложней — часто всё рвётся.

У меня всегда рвётся на три подхода, между которыми могут пройти годы. Дырки возвращений к возможностям. Ни разу не мог просидеть над текстом больше сорока дней, за которые, скажем, был написан основной корпус «Пушкинского дома».

Сорок дней я тогда не вставал. Это и сказывается при впечатлении от чтения — не то чтобы «Пушкинский дом» хорошо написан, но то, что это единая, цельная вещь, что оказывается важнее всего.

Хотя такая методика не означает панацеи, просто у меня так. Тем более что это не прозаический способ работы, но что-то другое. А вынашивать (сколько там накомкано черновиков в голове) мне ничего не нужно — ведь каждый день можно легко обработать как роман, ничего не стоит: ваш звонок, наша встреча, кофе — всё это можно сделать настоящим текстом.

Только зачем? Мне уже незачем. Но в принципе сделать можно.

— А что тогда сделать было бы интересно?
— То, что даёт возможность сказать нечто следующее; то, что даёт возможность выпрыгнуть из замысла. Замысел для того и нужен — чтобы из него выпрыгивать. Тогда он и может быть осуществлённым. Тебе кажется, что ты его ломаешь, но на самом деле ты его таким образом осуществляешь. То есть всегда интересно следующее: следующий шаг, следующий, следующий…

Но человек не бесконечен, где-то у него пик, где-то он воплощается слабее, так оно и получается. Однажды я подумал: человек проходит через вершину, а затем возвращается вниз. Всё подчиняется логике синусоиды. Слабея, он ищёт иные жанры, договаривая…

— Вы хотите сказать, что романов больше писать не будете?
— Ну, я дописал «Преподавателя симметрии». Сорок лет ушло на то, чтобы его домучить. Собственно говоря, все мои романы — не романы, но пунктиры или как-то ещё, каждый раз это уникально склёпанная вещь, не лишённая внутреннего единства.

Каждая из её составляющих всегда будет написана на одном дыхании. Но за счёт разрывов во времени получаются разрывы в стилистике. Чем-то можно фокусничать, балансировать композицией, обращая слабость в силу, воспользовавшись чем-то из того, что получается. Передёрнуть.

Композиционные передержки должны быть обязательно. Так же были составлены и «Оглашенные», никем как следует не прочитанный роман.

— Почему же его не прочитали как следует?
— Его читали по частям, каждую часть отдельно. Не надо упрекать в чём-то читателя. Если он у меня есть, то он читатель хороший, а если у меня читателя нет, то он и вовсе неплохой.

— И вот теперь вы занялись измерением памяти…
— Пятое измерение родилось из четырёх предыдущих. Я придумал, что пятое измерение — это время. И не просто время, но время во времени.

Ещё есть категория «бессмертный», применяемая более к творениям, чем к их создателям, и лишь отчасти к их репутациям, с которыми мы ничего поделать не можем, которые прорастают сами, то есть действительно живут. Так что бессмертие — это судьба, то есть продолжение той же жизни, но уже за гробом. Не завершённая при жизни жизнь — бессмертна, и не оттого ли наши поэты предпочитали гибель, в которой мы, по традиции, виноватим общество?

Так как четыре измерения состоят из широты, высоты, длины и времени, значит, пятое — время во времени.

Время запечатлеть, запомнить: память. Значит, память — ещё одно измерение, оттого и посвящённое литературе. Поскольку туда вошло много разделов, то всякая Империя должна распасться.

Всякая империя распадается в конце концов. Причём не только на книжки, предшествовавшие сложению этой Империи, но и на те книжки, которые не могли выйти так, как они выходили.

Первое измерение состоит из трёх явных книг. «Аптекарский остров», «Дачная местность» и «Улетающий Монахов». С одной стороны, это три автономные книги, но с другой — они лежат в одной плоскости.

«Пушкинский дом» тоже трёхчастная вещь, существующая в более цельном романном единстве. Когда я строю двухчастную вещь, получается, что две параллельных (первая и вторая части всегда параллельны) вливаются в третью.

Выходит галочка или же птичья лапка — так третья объединяет первые две, являясь тем сюжетом, к которому я стремился. Весь роман — предыстория истории, вот и всё.

Так же, тройником, сложены и «Оглашенные»: две первые части, более или менее параллельные, вливаются в третью.

Мои тексты всё время расстраиваются (причём во всех смыслах этого слова, хоть с одним «с», хоть с двумя). Идёшь птичьей лапкой.

Я даже построил из этого птичьего хода график и стал приставать с ним к математикам — что этот график означает и нет ли под этим графиком какой-нибудь формулы?

Поскольку я теперь чуть ли не папа постмодернизма, то мне всегда были интересны какие-то формальные включения, которыми, справедливости ради, занимался ещё мой любимый Лоуренс Стерн, так что ничего начиная с XVII века я тут не нахожу.

— График-то построили?
— Я долго искал формулу, чтобы потом куда-то её вставить, но не было формулы. Однажды, в поезде, мне попался, как подарок (у судьбы бывают такие подарки), какой-то математик, который читал книгу по теории вероятности. И я к нему, хотя это у ленинградцев и не принято, пристал с вопросом — можно ли назвать или привести к формуле график моих текстов?

Он мне ответил, что формулы такой нет, но, действительно, график этот относится к теории вероятности и называется «схема приближения к гибели».

Такой ответ меня устроил, поскольку он идеально описывает разрушение моей собственной Империи и объясняет, зачем всё пишется…

— Зачем же?
— Это же разложение, идущее путём постоянного расстраивания, когда каждый пучок, в свою очередь, расстраивается тоже. Дерево. А дерево — один из любимых моих образов. Впрочем, этот символ относится уже к области моей неуклюжей поэзии.

— Что для вас символизирует дерево?
— Те же лёгкие. Недавно видел фильм «Кислород» Ивана Вырыпаева, очень мне понравившийся. Сильная вещь, в которой несущим символом, через который всё придумано, оказывается листочек.

Не надо думать, что кто-то новое придумывает, просто надо верить в тот момент, когда ты что-то делаешь, что ты действительно что-то делаешь. Вот и всё.

А быть первым или вторым… Напротив, я всегда радуюсь подтверждениям своих догадок со стороны. Вырыпаев — совсем уже молодой человек, а понимает всё так же, как и я; прелесть. Надо радоваться, а не говорить: а я делал то же самое тогда и тогда…

— «Битва» и «Жизнь как текст» — листочки единого растения?
— Моё дерево имеет веточки; пятое измерение распадается, как всякая империя, на книжки. Так, в ходе распада, и выделились эти два цикла — «Битва», который я очень любил, и «Текст как текст».

Они долго копились (особенно «Битва»), строилась эта цепочка четверть века. Вроде бы случайные вещи, но когда их положишь вместе, они одна другую продолжают. Значит, внутри шло это внешнее соединение.

«Текст как текст» — книга более сложенная. Не сложная, но сложенная, так как от «Битвы», где я рассматривал слово, границу прозы и поэзии, перетирание и рождение художественности путём взаимного обогащения, я пошёл дальше — к описанию цельности писательских судеб…

Кстати, проза больше обогащает поэзию, чем поэзия прозу. Поэзия отмечает самого человека, а как жанр, как принадлежность проза, особенно проза ХХ века, дала необыкновенно много. Как и кино.

Поэзия первая усваивает другие искусства и переводит их на высокий уровень слова. В России особенно нераздельна битва со словом (борьба со словом) и судьба.

Судьбы наших писателей действительно необыкновенные. Хотя у нас до сих пор не умели писать биографии — только недавно стало что-то получаться.

Какая сейчас мода на биографии пошла — валом выходят. Новый наш писатель стал писать писательские биографии. Любопытное осмысление века. Потребность поколения.

— О чём это говорит?
— Нет больше того времени, ушло. Нет сопротивления. Наши писатели не могут ещё поймать текущее время в художественное изображение. Может быть, сейчас где-то сидит Толстошолохов и где-то его улавливает…

— Пелевин не уловил?
— В чём-то уловил. Я пропустил его роман «Чапаев и Пустота», а вот «Жизнь насекомых» и «Т» прочитал. Оба романа произвели на меня большое впечатление. Но я же не читатель и не очень слежу за процессом. Сейчас ловят именно связь времён — что и уловил Пелевин, неразрывность прошлого и настоящего.

Очень мне понравился ещё Алексей Лукьянов, написавший «Спаситель Петрограда», — именно на нём я стал понимать, как новый фикшн работает с совмещением времён, когда он взял и, на мой взгляд, переписал «Крокодила» Чуковского, сделал из него историческую сагу. Но никто в это пока не врубился. Мне пока удалось только дать ему Новую Пушкинскую премию.

— Он откуда-то из Сибири?
— Нет, из Златоуста. Кузнец. Хороший малый.

Но вот про общее развитие пока никому ничего не известно. Пелевин доказал, что он последовательно идёт. И мне очень нравится, что он принципиально внетусовочный человек, и славы своей добился самостоятельно, и на всех положил с прибором — вот это важно: такая непридуманная независимость.

— А Сорокин не положил?
— Я читал у него только «Сердца четырёх», и мне показалось, что это некий стилистический предел. Именно за это я его тогда и выдвинул на первый розыгрыш «Русского Букера», который он не получил.

Мне показалось, что этим текстом у Сорокина всё и должно закончиться. Потом я совал нос в его тексты, но не находил у Сорокина развития.

Чтобы читать его новые тексты, нужно быть его любителем или хотя бы постоянным читателем. Мне показалось, что метод его определён раз и навсегда, и на этом всё.

Хотя это важно, что своим изобретением он как бы ставит предел всем литературным возможностям…

— Как «Чёрный квадрат» Малевича ставил предел живописи?
— Да. Поэтому я от него ничего уже не жду. Возможно, виноват, пропустил, а когда пролистывал — не видел дальнейшего.

А у Пелевина не так — у Пелевина это последовательное движение очень важно. Тем не менее я не думаю, что Пелевин — это отражение настоящего. Настоящее ещё никто не отразил. Связь непонятого настоящего с прошлым.

— А Акунин, делящий свои тексты вне фандоринской серии между прошлым и настоящим?
— Ничего не читал. Когда он Чхартишвили, я понимаю, что это интеллигентный человек, хороший «японец» и хороший филолог. А романы…

Я понял один трюк, который он сделал безусловно мудро, — он перенёс действие своих детективов, когда этот жанр родился в Англии.

Мы, в России, опаздываем по жанрам. Таким образом Акунин достиг в своих книгах большей свободы и большей правды жанра. Но получается, что Акунин тогда и должен был возникнуть — во времена Конан Дойла.

Одна из моих самых любимых примитивных идей состоит в том, что мы же не живём в одном историческом времени. Нельзя ничего перепрыгнуть. И пока не воссоздастся непрерывность, ничего и не произойдёт нового. Сейчас все люди сшивают разрыв во времени.

— Избываем Советский Союз в себе?
— С одной стороны — да, с другой стороны — нет. Но ведь и я этим занимался — сшивал то время со своим. По-видимому, это неизбежно. Только тогда, когда обретается внутренняя свобода, вдруг рождается что-то неожиданное для других.

Паспортизация времени — не очень явная вещь, вы её, как злободневную литературу, не вычитаете. Когда существовали запреты, злободневным считалось то, что не печаталось. Таким образом, мы жили одновременно в поздно опубликованном Ремарке и в случайно опубликованном Солженицыне.

Почему никто не изучает разновременность нашего восприятия, которое вынуждено существовать в разных временах и изнасиловано этим?

Если я вошёл в литературу, не прочитавши ничего из того, что в русской литературе ХХ века было до меня (всё же было под запретом), и лишь потом, в обратной последовательности, стал получать обратку, когда сам уже написал что-то.

В «Октябре» я решил распространить такую анкету о том, какие книги повлияли на наше становление, но ни одна собака не откликнулась, такие все стали ленивые, то ли жопой, то ли умом. Или же думают, что через свои ответы они могут выглядеть глупо?

— Не знаю! Лично я не боюсь: что выросло — то выросло…
— Это же один из самых больших недостатков, проявление провинциальности и отсталости — страх быть глупее другого. Никто поэтому не способен сказать правду. Несвободные люди!

Вот я попросил написать биографию собственного чтения — в каком году какая из книг вам легла на душу. Каждый из нас, по сути, лежит на десяти книжках. Хотя бы писатели… Автобиография почище, чем служил, родился-женился…

Мог бы получиться великолепный материал для изучения и реставрации той эпохи, которая исчезает, — как набор артефактов и факт нашей памяти.

Исчезает время. Изучение империи исчезает. Акценты русского в провинциях исчезают — а всё это могло бы быть такой великолепной филологией!

Надо помнить, что сказано было про Римскую империю: пала она за счёт неуважения к языкам провинции. Сказано мудро и навсегда — если бы тот же Сталин, бывший, как его ни крути, императором в духе Тамерлана, велел, чтобы каждый наместник изучил эстонский, литовский, таджикский, узбекский, хотя там в каждой республике при наместнике был обязательный русский второй секретарь, и обязывал какую-то верхушку знать эти языки; если бы в момент Союза, которого мне до сих пор жалко, так как его распад стал бедой не только для провинции, но и для России, смогли отдавать больше, чем забирали, закрепляя это мудрой дипломатией, то Союз до сих пор был бы жив. В какой-то мере.

Но жадное мышление и лживая строка Михалкова «Союз нерушимый республик свободных» так скрепили эти унылые умы, что «не дать» для них оказалось самым главным.

Вспомните, как мудро опускали и отпустили Финляндию. Так она до сих пор чувствует обратку, до сих пор не убирает памятники ни Ленину, ни Александру, давшему Финляндии марку, университет и сейм. Кстати, именно из-за этого Европа так долго финнов к себе не пускала, воспринимая их полусателлитами.

— Ну да, значит, были и другие способы расставания.
— Тупость и жадность, ох, Господи. Уровень правителя, который, к сожалению, если мудр, то жесток, что Грозный, что Пётр, что Сталин, а попытка вырваться из времени всегда отбрасывала нас на век.

Когда Ельцин уступил место Путину, мне приснился пророческий сон: в эту ночь мне крайне реалистично приснилась первая полоса газеты «Правда» со всеми её орденами, шрифтами и логотипом. И там был первый указ нового президента — «Всероссийская перепись царей». Где генсеки наконец приравнялись к императорам.

Это было в Михайловском, где мы искали место для памятника пушкинскому зайцу. Утром я рассказал друзьям этот сон, и все стали считать, сколько у нас было Владимиров. И считать ли Владимира Красное Солнышко и Владимира Мономаха одним лицом? Или всё-таки двумя?

Перепись царей идёт. Судя по телевизору, ещё как — всё время идут оправдания генсеков: де, как им было трудно, как им было сложно и какие они были люди.

Про Брежнева был великий фильм с великой ролью Шакурова, который просто молодец, — смотрел с восторгом. Возможно, потому что это мне, как старику, близко.

Вспомнил, как одна моя дама, дочка крупного партийца, в тяжёлое для меня брежневское время сказала: «Ничего вы не понимаете, Леонид Ильич — добрый человек; вы поймёте это только тогда, когда его уже не будет…»

А мы все были такие разболтанные, в буквальном смысле этого слова, всё время хулили порядки, всё презирали и над всем смеялись, хотя большей свободы устной речи, чем при Брежневе, никогда больше не было. И сейчас не наблюдается.

Тогда мне её логика показалась смешной — человек ведь живёт в своём времени, и никуда от этого не денешься. Времена не выбирают, в них живут и умирают (хотя бы одну летучую строку Кушнер родил).

— А ещё «Танцует тот, кто не танцует…»
— Знаю-знаю, это стихотворение как раз при мне писалось.

Беседовал Дмитрий Бавильский




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Нос — иностранный агент

(По мотивам произведений Н. В. Гоголя: повести «Нос», поэмы"Мертвы души«, повести «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»)

Однажды случилось у нас необыкновенно странное происшествие. Некто по фамилии Ковалев, человек средних лет, живший в столице, служил в одном силовом ведомстве, так расплодившихся у нас. Был он майором ФСБ и ходил на работу на Лубянку.

03.12.2019 16:00, Михаил Ланцман


В уездном городе N-ске

Выдуманные города литературных произведений

Вымышленные города на страницах русской классики стали появляться с начала XIX века. Одни писатели придумывали их, чтобы показать типичную российскую жизнь в провинции, другие придавали им черты реальных мест и говорили то, чего не могли сказать прямо. О несуществующих городах в книгах Александра Островского, Михаила Салтыкова-Щедрина, Николая Лескова и других писателей — читайте в нашем материале.

25.11.2019 19:00, Анастасия Войко, culture.ru


«Любовь не измеряют стажем»

Истинная история Друниной

«Отношения Друниной и Каплера — это история Ромео и Джульетты, уже немолодых, но абсолютно прекрасных». Такую формулу любви применил к этой паре кинорежиссёр Эльдар Рязанов. У дочери Юлии Друниной Елены Липатниковой своя версия...

24.11.2019 19:00, Александр Ганулич, story.ru


Погибшие, но милые созданья

Как продавали любовь в русской классике

Обобщенный образ проститутки в русской классике напоминает образ маленького человека, сломленного средой и враждебным миром. Тела несчастных ежедневно умерщвляются, живые чистые души тянутся к свету — и не могут выбраться из неволи, но хотят спасать и быть спасенными. Однако к началу XX века феномен проституции в литературе был переосмыслен неожиданным образом: оказалось, что спасать некому, а главное — некого. Светлана Волошина рассказывает, как продажная любовь лишилась христианских оттенков и погрузилась в мрак отчаяния.

18.11.2019 19:00, Светлана Волошина, gorky.media


Смертный приговор Николая Клюева

«С молотом в руке, в медвежьей дикой шкуре!»

135 лет назад, 22 октября 1884 года родился Николай Клюев. Основоположник новокрестьянства, жертва сталинского террора.

22.10.2019 16:00, Игорь Фунт


Весёлый человек с грустными глазами

История Давида Самойлова

О том, как поэт Давид Самойлов пересидел соперника в борьбе за сердце красавицы, сблизился со Сталиным и ушёл из дому, как Лев Толстой.

20.10.2019 19:00, Олег Хлебников, story.ru


Инга Кузнецова: «Это антиутопия с прогнозом на завтрашнее утро»

Интервью, посвященное новому роману писательницы

Роман «Промежуток» Инги Кузнецовой — о том, что с нами сегодня происходит и какие формы может принять социальный протест, если запретить не только дело, но и слово. Сможет ли Промежуток, в котором оказались герои, стать Просветом в недалеком будущем? Какую цену стоит заплатить, чтобы построить новую реальность «с нуля»?

15.10.2019 16:00, Игорь Бондарь-Терещенко


Ловушка для Вирджинии Вулф

Дом стал для нее роковым

В 1919 году писательница купила загородный дом — маленький особняк XVIII века Монкс-хаус, «Монашескую обитель». Сейчас этот дом сделали её музеем. «Сказочное место!» — такие записи оставляют посетители. А вот сама писательница так и не смогла ужиться с этой «сказкой». Почему?

14.10.2019 19:00, Дмитрий Воденников, story.ru


Настоящий детектив

Артур Конан Дойль в роли Шерлока Холмса: как писатель расследовал реальное преступление

Конан-Дойль — известный всему свету сочинитель похождений Шерлока Холмса, спустился недавно с высоты фантазии и изобразил лично Шерлока Холмса, чтобы доказать невиновность одного молодого адвоката, Георга Эдальи, осужденного в 1903 году, совершенно несправедливо, к 7 годам тюремного заключения.

13.10.2019 19:00, grandpaper.ru


Непокоренная жена

История музы Евтушенко

В Галину Евтушенко были по уши влюблены все знаменитости 60–70-х: Михаил Луконин, Евгений Евтушенко, Александр Межиров, Василий Аксёнов, Артур Миллер... Но вторую половину жизни она провела в одиночестве, и это был её выбор. Она всегда очень строго судила и неизменно перечила — мужьям, друзьям и властям.

08.10.2019 19:00, Анна Саед-Шах, story.ru






 

Новости

Умер художественный руководитель Ленкома Марк Захаров
Умер художественный руководитель московского театра Ленком, народный артист СССР Марк Захаров.
«Викимедиа РУ» подготовила рекомендации по «Открытому наследию»
В рамках проекта «Открытое наследие», выполняемого с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов, в 2018—2019 годах НП «Викимедиа РУ» совместно с Ассоциацией интернет-издателей проведено исследование причин, препятствующих публикации в открытом доступе культурного наследия России.
Подведены итоги второго этапа конкурса «Общественное достояние — 2019»
Подведены итоги и награждены победители и призёры второго этапа конкурса «Общественное достояние — 2019», проходившего с 1 июня по 14 июля 2019 года. Призовой фонд мероприятия, проводившегося некоммерческим партнёрством «Викимедия РУ» в рамках проекта Ресурсный центр «Открытое наследие» за счёт средств гранта Президента РФ на развитие гражданского общества, составил 201 000 рублей.
Вышел трейлер документального фильма «Сорокин трип» про писателя Владимира Сорокина
Вышел трейлер документального фильма «Сорокин трип» — о русском писателе, драматурге и художнике Владимире Сорокине. Картина появится в прокате с 12 сентября.
Ресурсный центр «Открытое наследие» в Анапе
1 августа 2019 года в стенах Центральной библиотеки города Анапа прошла презентация ресурсного центра «Открытое наследие» для представителей библиотечного сообщества муниципального образования города-курорта Анапа. Пред представителями 29 филиалов Централизованной библиотечной системы выступили представители НП Викимедиа РУ Станислав Александрович Козловский и Дмитрий Александрович Жуков.

 

 

Мнения

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.