Подписаться на обновления
19 сентябряСреда

usd цб 67.7519

eur цб 79.1749

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Вячеслав Шадронов   вторник, 4 сентября 2018 года, 16:00

Амбивалентность, как и было сказано
Фильмы фестиваля «Окно в Европу»


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Завершившийся в приграничном Выборге 26-й фестиваль «Окно в Европу» продемонстрировал, по выражению одного из членов жюри, «кардиограмму российского кино», и, судя по ней, кино очень даже живо, хотя по-прежнему, как и год назад, страдает аритмией. Едва ли не самыми ожидаемыми показами, пускай и не совсем премьерными, на фестивале стали «Кислота» дебютанта в режиссуре Александра Горчилина и «Ван Гоги», с которыми в профессию после перерыва в четверть века вернулся Сергей Ливнев.

«Кислота», реж. Александр Горчилин

Не знаю, хорошо или плохо — артисты «Гоголь-центра» не только из спектакля в спектакль, что для репертуарного театра привычное дело, но также из фильма в фильм переходят практически всей труппой. Вероятно, в этом есть некий смысл, как и в том, что увлеченную восточными традициями маму Филиппа Авдеева играет Александра Ребенок, а православную бабушку — Роза Хайруллина. От ощущения дежавю уйти трудно. Возмужавшего «брусникинца» Петра Скворцова без трусов тоже уже видели в «Ученике» Серебренникова, но в «Кислоте» у него роль эпизодическая, хотя и ключевая: его герой Иван в самом начале фильма под наркотой голышом шагает с балкона. «Хочешь прыгать — прыгай», спокойно говорит ему курящий рядом Петр. Иван прыгает.

На похоронах Петр устраивает демарш, его эскапада направлена на мать Ивана, почти помешавшуюся от горя и принесшую покойному сыну брусничку. Петр упрекает ее в том, что о сыне она ничего не знала кроме веса при рождении — небезосновательно, надо думать, но едва ли уместно. Впрочем, понятно, что Петра гнетет «соучастие в самоубийстве», и после знакомства в клубе с художником Василиском, превращающего скульптуры отца в «современное искусство» путем погружения статуэток пионеров и бюстов Ленина в раствор кислоты, в его мастерской наутро после группового, опять же под «веществами», секса Петр отхлебывает из бутылки этой кислоты.

Моим первым знакомством с творчеством драматурга Валерия Печейкина стали «Соколы» — трудно поверить, но ровно десять лет назад состоялась читка пьесы на фестивале «Любимовка». Еще в старом Доке на Трехпрудном она заканчивалась ремаркой, согласно которой самый юный из Соколов (Соколы — фамилия героев, целой семьи) выливал себе на голову кипяток, тем самым, естественно, кончая жизнь самоубийством.

Петр, с более простой, но не менее значимой, символичной фамилией Тихомиров, правда, от глотка кислоты не умер, только ненадолго голос потерял. Не удовлетворившись глотком кислоты, он отправился в полицию и «признался» в убийстве Ивана.

У Саши параллельно развиваются секусальные отношения с пятнадцатилетней девушкой. Ее отец дважды приходит «разбираться» с молодым человеком, но бесполезно. Эротические сцены в «Кислоте» напоминают эстетское софт-порно, причем после группового секса в мастерской Василиска персонажи просыпаются вповалку почему-то одетые... Из актеров, играющих главных героев, Александр Кузнецов на порядок убедительнее Филиппа Авдеева (который эксплуатирует снова и снова одно амплуа и в театре, и в кино); из «родителей», помимо Ребенок и Хайруллиной, выделяются Елена Морозова (мать Петра), Алексей Агранович (отец Петра — с Петром (Кузнецовым) у них, правда, общих сцен нет, зато есть с Сашей (Авдеевым), благодаря чему сразу вспоминается «Обыкновенная история», где они играли соответственно дядю и племянника Адуевых) и Дмитрий Куличков (папа девушки Саши). В числе друзей Ивана на похоронах мелькают Никита Еленев и Иван Мулов, последний поразил выборгскую публику (до остальной России фильм едва ли доберется) в американо-белорусском «Хрустале» Дарьи Жук. Да и дебют Александра Горчилина в полном метре вышел явно более зрелым, чем их совместные с Филиппом Авдеевым режиссерские опыты в «Гоголь-центре».

Поскольку я примерно представлял себе заранее, что такое «Кислота», ничего удивительного, знаменательного, но и ничего раздражающего в фильме не обнаружил до эпизода с «сюрреалистическим приветом» от Ивана Александру: перед смертью Иван стер все музыкальные записи в его компьютере, оставив критичный комментарий о творчестве товарища. Разворот сюжета, припасенный Валерой Печейкиным для финала, меня слегка удивил, потому что выпущенный из КПЗ Петр (не зря все-таки Саша ходил к его отцу, упрашивал помочь сыну) с пафосом («Что мы можем дать миру, кроме зарядки для айфона?») приглашает Сашу... в церковь: у скульптора-гея Василиска «неожиданно» родился сын, и Василиск предложил Александру стать его крестным.

Помню, на обсуждении «Соколов» Печейкина, только-только переехавшего из Ташкента в Москву, уже поступившего в Литературный институт, но еще оттуда не отчисленного, хвалили за «абсурд». А он то ли шутя, то ли всерьез возражал, мол, это не абсурд, а критический реализм. Где проходит грань между абсурдом и критическим реализмом в «Кислоте» — я не понял. С одной стороны, уж больно все нелепо, условно, а с другой, мало ли у нас кругом воцерковленных гомосексуалов? Но так или иначе, если в фильме осталась бутылка с кислотой (Саша приберег ее для Петра), она должна выполнить свою функцию, и герой Филиппа Авдеева, отправляясь на крестины, успевает подлить едкую жидкость в святую воду купели.

Спалить новорожденного в кислоте — удачный драматургический ход! И уже будто все сказано — Саша пообщался с матерью, в очередной раз беременной, но раздумывающей о аборте, и уже родившегося ребенка решил уморить. Вот только сцена в церкви, действительно задающая сильное, пусть и чересчур искусственным способом, напряжение, неизбежно заканчивается тем, что Саша в решающую секунду опрокидывает купель с кислотой и спасает младенца.

Ну а как иначе — если бы православные окунули младенца (по неведению, разумеется) в кислоту — кто бы тогда выпустил фильм на экраны? Других соображений, объясняющих такой финал, в голову не приходит, из логики фильма поступок героя не вытекает, и от этого становится совсем кисло. Яркая, внятная «точка» уже не спасает положение: Саша (Авдеев) пишет новую музыку, извлекая звук с помощью опустевшей бутылки из-под кислоты.

«Ван Гоги», реж. Сергей Ливнев

В рамках фестиваля на мастер-классе президента «Окна в Европу», выдающегося киноведа Армена Медведева, я позволил себе задать ему вопрос: «Почему, говоря о «великом кинематографе прошлого», по отношению к российскому, советскому, русскоязычному кино вспоминают что угодно, от Ханжонкова и Протазанова, Эйзенштейна, Довженко и Ромма, «оттепельных» режиссеров, Михалкова и Тарковского, Параджанова и Климова, даже Рязанову и Гайдаю отдают должное, также уделяют немало внимания, по крайней мере на словах, и современному состоянию отрасли, но никогда не обмолвятся о 90-х? Ведь это Атлантида, которая безвозвратно утонула вместе и со своим хламом, и уникальными памятниками.

Причем это касается не только фильмов, но и их создателей — большинства ключевых для той эпохи людей нет в живых, и даже профессионалам кино молодого поколения практически неизвестны имена Огородникова, Луцика и Саморядова, Тягунова, Калатозишвили... В лучшем случае помнят Балабанова, и то далеко не все из его шедевров. Сергей Ливнев живет и здравствует в США, но его имя также забыто. Сегодня трудно в полной мере уяснить, чем стал для своего времени «Серп и молот» — Ливнев был у всех на устах, правда, вскоре в связи с финансовым скандалом на студии им. Горького эмигрировал. Теперь, спустя четверть века, он «вернулся» с новой картиной, снятой совместно с Латвией и Израилем.

Виктор Гинзбург — известный советский, потом латвийский музыкант, дирижер. Марк Гинзбург, его сын, не столь востребованный израильский художник, создающий скульптуры из разноцветных веревок и раздумывающий, не повеситься ли на одной из них. Отец называет сына уничижительно Птицыным, сын отца иронично — Его Величеством. Когда они общаются, а общаются редко, виртуально. До тех пор, пока отец не оказывается фатально болен.

Утрачивая сознание и память, отчаянно цепляясь за профессию, дирижирование, Виктор Гинзбург нуждается в присутствии сына, и Марк приезжает из Тель-Авива в Ригу, город детства. Помимо отца, встречает и первую детскую любовь, которая вышла замуж, и с другими «призраками прошлого». В Израиле у Марка остается невеста.

Невесту Марка играет Полина Агуреева, ее родителей — Анна Каменкова и Авангард Леонтьев, ее дедушку — Сергей Дрейден; первую любовь Марка в Риге — Наталья Негода, ее мать — Ела Санько, ее свекровь, мать парня, которого девушка когда-то Марку предпочла, — Светлана Немоляева. В роли Его Величества, Виктора Гинзбурга — Даниэль Ольбрыхский, он же в молодости, забавляющийся с маленьким сыном на рижском взморье, — Евгений Ткачук.

Главная роль досталась Алексею Серебрякову, и он в ней довольно неожиданный — обычно его персонажи непроницаемы, здесь же он постоянно существует на открытой эмоции, в отличие, кстати, от основного партнера Ольбрыхского, за которого потрудились в основном гримеры. Грандиозна актерская работа Елены Кореневой — ее героиня Ирина, бывшая ученица Гинзбурга-старшего, ставшая его компаньонкой, домработницей, впоследствии, когда понадобилось, и сиделкой, а для Гинзбурга-младшего — первой женщиной в физическом смысле, впрочем, тоже с подачи Его Величества.

В эпизоде появляется Ольга Остроумова, как бывшая жена старшего Гинзбурга, приехавшая вместе с сыном, которого тоже зовут Марк, и внучками из Петербурга попрощаться с Гинзбургом. Но она опоздала, он ее уже не узнал. Даже служебная фигура лечащего врача досталась крупному артисту Александру Сирину.

Кастинг, стало быть, таков, что к фильму автоматически приковывает внимание и настраивает на позитивное восприятие. Между тем стоит обратить внимание: в «Ван Гогах» нет сколько-нибудь заметных молодых персонажей. Две маленькие девочки, внучки героини Остромовой, не в счет. Нет ни тинейджеров, ни двадцатилетних: это вроде бы история родителей и детей, конфликта поколений, но разыгрывается она в таком регистре и рассматривается с такой дистанции, что если честно, разница возрастная, поколенческая, перестает казаться даже заметной.

Линия отца и сына поглощает все побочные, звездный статус остальных актеров, кроме Серебрякова, Ольбрыхского и Кореневой, все равно оставляет их на фактически эпизодических ролях. Есть определенная логика в том, что запоздало, выясняя отношения с уже недееспособным отцом, сын в возрасте более пятидесяти лет снова «забывает» жениться и его невеста Маша в Израиле выходит замуж за другого, хорошего еврейского парня. Но меня совершенно поставил в тупик сквозной символичный лейтмотив иголки.

Марк Гинзбург живет с иголкой в голове, в черепе, буквально. Младенцем ему, якобы с намерением избавиться от нежеланного ребенка, мать воткнула иголку в голову. Врач уверяет, что иголка угрозы здоровью не несет. Однако и покоя Марку от иголки нет — напоминание о том, что родная мать пыталась его убить. Вдруг выясняется: мать умерла во время родов.

Сюжетная линия с иголкой взята из некоего рассказа, отмеченного в финальных титрах. Однако я не понимаю, каков ее метафорический смысл, учитывая то, что такой очевидно знаковый образ не развит и к финалу попросту забытым?

В финале, когда умерли уже все самые старшие герои,. и Ольбрыхского, и Дрейдена, Марк попадает в израильский стариковский приют, как соцработник, преподаватель арт-терапии.

Очередные «веселые похороны» — кругом все хохотали и плакали. Но для человека, выпускающего новые фильмы раз в двадцать пять лет, такое «возвращение живых мертвецов» выглядит несерьезно (хотя Бергман и Бунюэль умели и по два, по три шедевра за год изготавливать), слишком уж смахивает на «От всей души» и ток-шоу Андрея Малахова. Несмотря на операторские ухищрения Юрия Клименко, на саундтрек Леонида Десятникова вкупе с «Реквиемом» Моцарта, прочие изыски в кадре и за кадром.

Причем у Малахова уж наверняка бы докопались до сути — чья иголка-то? А если для Сергея Ливнева, который, представляя лично картину, выглядит сегодня, по общему мнению, лучше, чем в 1990-е, замысел «Ван Гогов» важен, может, не стоило спешить, додумать его, выносить, отточить, хотя бы потребовалось еще лет двадцать пять?

«Гурвинек. Волшебная игра», реж. Мартин Котик

Конкурс «Копродукция» в этом году включает образцы всех видов киноискусства — от неигровых фильмов до анимационных. «Гурвинек» (РФ-Чехия-Бельгия) — компьютерный мультик, тривиально, но не постыдно нарисованный: трехлеток мельтешащие разноцветные фигурки, вероятно, способны на час с четвертью занять. Мне же хотелось чего-то хотя бы самую малость более осмысленного — я и мультики люблю, и имя Гурвинека для меня не пустой звук: от подписки на «Веселые картинки» мне было трудно отказаться даже тогда, когда я уже читал «Иностранную литературу». Так меня увлекли приключения «веселых человечков», а Гурвинек был одним из них, и пусть я понимаю сейчас, как велика в том «веселье» была дозировка яда политпропаганды, все равно воспоминания о «человечках» я сохранил скорее благодушные. Еще и поэтому настолько раздражал меня бессмыслицей и примитивной драматургией мультик Котика, хотя по-русски он озвучен знаменитыми артистами.

По сюжету Гурвинек — фанат компьютерной игры «Мастер кукол», а его отец (говорит голосом Михаила Ефремова, а над остальными персонажами работали Константин Райкин, Алексей Колган, Юрий Стоянов, Ольга Тумайкина и другие) руководит кукольным музеем, который новый мэр решил снести. У отца с сыном нет взаимопонимания — лейтмотив многих фильмов всех программ фестиваля! Но в трудную минуту, когда случайно вызванный к жизни Гурвинеком многоногий колобок-мутант-паукан овладевает чудотворным диском-джойстиком и начинает превращать живых людей, включая отца героя, в кукол, разногласия уходят. Отец и сын вместе с куклами, оседлав летающего дракона, побеждают злодея, и мэру сохраняет музей.

Можно сколько угодно снижать планку требований к уровню и технического качества, и содержания анимации, но я предпочитаю думать, что ослышался, когда отец за увлечение компьютерами назвал сына «негодяем…» Иначе не следует ему после этого упрекать Гурвинека в «неблагодарности».

«Беглецы», реж. Ара Оганесян

Алекс — поп-звезда со всеми присущими замашками, то есть бабник и алкоголик. Продюсер Катя решила убить его, чтобы заработать на «прощальном» альбоме, но не сошлась в цене с профессиональными киллерами и наняла любителя Степу. А тот не справился, отвлекшись на попавшего в больницу отца-сердечника, и Катя, потратившись, «заказала» уже обоих. В некоем Заславле, где оказались Степа с Алексом, к ним присоединяется Настя — якобы фанатка Алекса, но уж больно деловая и самоуверенная, как и следовало ожидать, на деле сотрудница «органов». Вместе они скрываются от киллеров, пытаясь добраться до Москвы, где Алекс рассчитывает на концерте его памяти объявить, что жив.

Все остальное в этой снятой армянским режиссером латвийско-российской комедии так же ожидаемо, предсказуемо и ходульно. Подобного рода картины бывают лучше или хуже, качественные и совсем тяп-ляп. «Беглецы» скорее относятся к последним, хотя и не совсем. Откуда в Заславле, для начала, взялась Настя? Да неважно. А что за таинственная воинская часть, на которую, спасаясь от обворованных дальнобойщиков, которой командует офицер с повадками Че Гевары, служивший на Кубе в морпехах, как и Степа? Офицера играет Максим Виторган, Алекса — Константин Крюков, Настю — Равшана Куркова, Катю — Анастасия Калманович, отца Степана — Алексей Маклаков, и из этого «ансамбля» ролью Степы выбивается разве что Евгений Ткачук, но он настолько «пластилиновый», что способен «вписаться» и в такую, с позволения сказать, «форму».

Помимо всего прочего откровенный прокол фильма, драматургический, режиссерский и монтажный — момент, когда Алекс проникает в концертный зал, куда наемники Кати якобы перекрыли все входы. Связанные с этим эпизоды в фильме просто-напросто отсутствуют. Постановка трюков — драк, погонь и т. п. — просто смехотворна, рисунки шариковой ручкой на листочке в клетку выглядели бы убедительнее. Актеры, не исключая Ткачука, буквально «строят рожи» (Маклаков особенно невыносим, но, с другой стороны, иных задач перед ними здесь и не стоит). Любовный треугольник, разрешенный в пользу Степы, потому что с Алекса хватит и творчества, также выеденного яйца не стоит: ни комизма, ни чувствительности.

Однако режиссер, похоже, знает цену своей работы и помещает сюжет в рамку снятого уже после нескольких вариантов монтажа: «интервью», которое Алекс дает радийщику, под финальные титры в него стреляющему. Оказыавется, он еще один киллер, нанятый Катей, к тому моменту уже давно Настей арестованной. Ну а если концы с концами не сходятся до такой степени, стало быть, все прочие возможные претензии подавно отпадают. Заславль снимали в рижском Задвинье.

«Зеленые коты», реж. Андреас Пуустусмаа

В русскоязычном контексте фамилия эстонского режиссера первый и пока последний раз громко прозвучала больше десяти лет назад в связи с фильмом «18.14», посвященным лицейским дням Пушкина, мило-попсовой и достаточно востребованной на момент выхода картиной.

Следующие произведения Андреаса Пуустусмаа были к фестивальному формату ближе, а по качеству не дотягивали и до средней кино-попсы. Экспериментировал режиссер с жанрами, снимал мелодраму («Красный жемчуг любви»), детектив («Красная ртуть») и год назад в Выборге показанная «Варшава» — психологический триллер с религиозно-политической подоплекой — все неудачно. Более успешно Пуустусмаа выступал порой как киноактер, но тоже нечасто и в условно «артхаусных» проектах прежде всего. Наиболее заметной стала роль в «Рыбе мечте» Антона Бильжо.

Чем обусловлен нынешний его разворот к «зрителю», «к народу», усталостью ли от провалов или продюсерским заказом, не знаю, станут ли «Зеленые коты» в карьере Пуустусмаа переломным моментом — тоже не берусь судить. Определенно, фильм «смотрибельный» и всякому понятный, сделан по голливудским стандартам и даже с оглядкой на вполне конкретный формат «пока не сыграл в ящик» (а знатоки сразу вспомнят «Пугало» 1973 года с Аль Пачино). Хотя чистота жанра принципиально не выдержана: элементы криминальной комедии и психологической драмы, сатиры и детектива намешаны здесь не слишком органично.

Зато одну из двух главных ролей играет Сергей Маковецкий, что привлекает к «Зеленым котам» (смысла названия я, кстати, не уловил и не оценил разворота в цветовых предпочтениях режиссера от красного к зеленому) дополнительное внимание. Два старых приятеля, бывший чемпион СССР по боксу в тяжелом весе и отпетый рецидивист Маркус вместе с дружком Эдуардом по прозвищу Щука (Маковецкому досталась роль последнего) одновременно выходят из заключения в тюрьме, договорившись встретиться через неделю в отеле «Палас».

Встреча не состоится. Эдуард надеялся, что вернется домой, к жене, но жена полтора года назад умерла в больнице, а дом незаконно снесли (по документам он продолжает принадлежать ему, и герой даже из тюрьмы перечислял за него налоговые платежи), чтобы построить на его месте электроподстанцию. Дочь Маркуса не хочет его видеть и не желает подпускать к внуку, а брат постарался забыть и отдал его мотоцикл «Ява» племяннику.

В гараже у брата Маркус припрятал слитки нацистского золота, которые вывез в 1945-м из Германии еще их отец, убитый позднее русскими в Сибири. Новая знакомая Маркуса, продавщица из магазина готового платья, берется помочь Маркусу со сбытом золота и обращается к своему бывшему мужу. Но герои слишком долго сидели (Маркус — 20 лет, и это не первый его срок), к жизни в независимой, европейской Эстонии они оказались не готовы, что закончилось для обоих трагически: Маркуса при попытке вернуть золото застрелили, Эдуард не выдержал психологически и оказался в клинике.

Через неделю после выхода из тюрьмы встреча друзей в «Паласе» не случилась, зато Маркус повидал родных, Эдуард передал послание дочери остающегося в заключении товарища. Чересчур слезливо, не слишком остроумно и, мягко говоря, наивно, но приемлемо. По-настоящему же напрягает другое.

Не перестаю удивляться Эстонии, которая «подмял»а под себя (и политически, и экономически, причем и легальным бизнесом, и полукриминальным, мафиозным) не только прибалтийских соседей, но чуть ли не Финляндию, сетует на падение СССР. Если умильные воспоминания героев о прошлом можно списать на понятную, общечеловеческую тоску по прошедшей молодости (несмотря на то, что Маркус впервые сел при оккупантах, а его отца они и вовсе убили), то вид, в каком представлена авторами наполовину русскоязычной картины сегодняшняя Эстонская республика, вызывает недоумение.

В частности, одна из сюжетных линий связана с присутствием в Эстонии по квоте Евросоюза африканских беженцев и деятельность выступающих против них активистов «националистических» партий, которых многоопытный рецидивист Маркус легко обманывает. Опять же, за Эстонию не скажу, но наблюдал, как в столице Латвии реакцией на приезд пары мигрантов стал митинг протеста, собравший от силы пятнадцать-двадцать недовольных. То есть обе стороны явления, для Европы действительно принимающего катастрофические масштабы, в прибалтийском контексте до такой степени маргинальны, до комичного ничтожны, что обращать на них внимание нелепо.

Но обращают и весьма настойчиво, а значит, вряд ли случайно: подчеркнуть, что в Эстонии нынче фашизм торжествует — никогда не лишнее, особенно если рассчитывать на русскоязычную аудиторию. Однако создателей не смущает, что будь подобные опасения хотя бы в минимальной степени искренними и правдивыми, активность «националистов» наверняка была бы направлена не на кучку безобидных африканцев, а на сотни тысяч проживающих в Эстонии русских или на безнаказанно промышляющих по всей Прибалтике наркоторговлей цыган.

«Жизнь раз», реж. Владимир Ракша

Два фильма из разных программ, но показанные подряд, один за другим, где женщина ходит по городу. После реальной Москвы в «Почти среде» невыносимо смотреть на обобщенно-воображаемый Новоустиновск «Жизни раз». Зато по Новоустиновску ходит не малоизвестная артистка, а мировая кинозвезда Ингеборга Дапкунайте. И играет она всемирно знаменитую писательницу, автора мега-бестселлера.

Давным-давно Марина училась, занималась исследованиями, имела научные перспективы, но в спешке уехала из Новоустиновска после того, как убили ее мужа, за жалкую, по ее теперешним понятиям сумму денег, и по наводке знакомой из института. Выяснилось это, когда Марина спустя много лет прилетела в родной город, приглашенная на встречу выпускников.

Прием «однажды, двадцать лет спустя» слишком неоригинален, но из него можно сделать кое-что интересное, как недавно удалось Карену Оганесяну, неожиданно порадовавшему в прошлом году «Жизнью впереди». «Жизнь раз» Владимира Ракши — сочинение на ту же заданную тему, однако за колдовством оператора и звукорежиссера авторская мысль просматривается до неприличия скудная. Марина еще не научилась отбиваться от навязчивых таксистов, но пока не забыла, как давать взятки гаишникам.

Она сталкивается с хамством, грязью, пьянством, нищетой и убожеством на каждом шагу, в гостиничном номере она не может выключить телевизор, потому что пульт не работает, а провод вмонтирован прямо в стену; из крана течет ржавчина вместо воды; прежние знакомые постарели, опустились, некоторые, впрочем, на местном уровне преуспели, даже обзавелись бизнесом, но и опустившиеся, и преуспевшие одинаково довольны жизнью.

«Зря ты уехала», — слышит Марина на протяжении нескольких дней в Новоустиновске, да и сама, как видно, жалеет. Но жизнь не изменить, и не дождавшись встречи со старыми приятелями, она возвращается в Европу, где ждет новый редактор с вином, с устрицами.

«Я очень люблю свою родину», — только и успевает сказать перед финальными титрами бедняжка. Режиссер, насколько я понимаю, с героиней в этом смысле полностью солидарен и уже основал в Лондоне международную творческую контрибуцию Raksha World.

«Хрусталь», реж. Дарья Жук

Считается, будто разное восприятие обусловлено разными вкусами, но это от лукавого: что хорошо, то хорошо, и при всей разнице взглядов на «Хрусталь» мы все выходили в состоянии эйфории. А ведь ничто, казалось, не предвещало, и поначалу, первые минут десять-пятнадцать, я думал: «Ну вот опять американская гражданка-эмигрантка сняла очередное кино о постсоветских 90-х да еще с дежурным для копродукции мотивом «какую страну развалили, гады…». Разве что белорусская специфика и живописность бытового убожества на фоне внезапно устаревшей помпезной советской монументалистики вынудила меня задержаться. А дальше, с каждым следующим поворотом сюжета, я все сильнее увлекался и историей, и персонажами.

Главная героиня Эвелина, Веля — неприкаянная «неформалка», живет с матерью, работающей в военно-историческом музее, встречается с музыкантом-наркоманом и мечтает уехать подальше из Белоруссии, в США, в Чикаго, где рассчитывает найти близкую ей среду молодежной музыкальной культуры. Для чего ей требуется получить американскую визу, а для визы нужна справка с места работы, подтверждающая прочные связи с родиной.

Работы у Вели нет, липовую справку она кое-как добыла, но указала чужой телефонный номер, куда из консульства должны позвонить с проверкой. Номер зарегистрирован в поселке Хрусталь, и на последние деньги героиня едет туда договариваться с владельцами номера, чтобы они подтвердили ее статус менеджера местного «градообразующего» предприятия. А на предприятии давно выдают зарплату продукцией, то есть хрусталем.

Собственно, социальная среда «Хрусталя» и в целом, и каждым отдельным типажом, вплоть до проходных и бессловесных фигур, поражает убедительностью и «единством многообразия»: снимались и профессиональные актеры, и любители, а органика такая, что отличить первых от вторых невозможно. Эвелину играет Алина Насибуллина из «Мастерской Брусникина», для кино это открытие, но я видел Насибуллину на сцене, а с появлением в кадре Степана, персонажа Ивана Мулова, исполнителя, совершенно мне не знакомого, картина берет на ходу новую высоту.

По сюжету Эвелина вынуждена задержаться в Хрустале, ожидая заветного звонка, да и денег на обратный билет до Минска у нее все равно нет. Кроме того, ей пришлось дополнительно потратиться и оплатить телефон, потому что номер, который она указала в анкете на визу, давно отключен за неуплату. К приезжей из столицы местные относятся пренебрежительно, но снисходительно: хозяевам квартиры не до нее — сын женится. Этот сын, Степан, — важнейшее в фильме лицо. У него свадьба на днях, а Степан сближается с Велей, и туповатый дембель начинает казаться (и девушке, и зрителю) трогательным, небезнадежным. А вместе с тем возникает подозрение, что конец будет благополучный. Мне заранее стало противно, но я недооценил талант сценаристки Хельги Ландауэр, мастерство режиссера Дарьи Жук и фантастические актерские данные Ивана Мулова: они смогли обмануть меня — и это прекрасно!

Я думал, что Степа бросит Вику, а Веля забудет про Америку, они поженятся и будут счастливо жить в Хрустале, поднимая производство.

Однако Степа, неплохой вроде парень, накануне свадьбы Велю насилует, а следующим утром, как положено, женится на Вике, про шокированную Велю не вспоминая. Эпизоды свадьбы, с ритуалами, ряжеными «докторами», застольем и гуляньем под баян, сделаны до того внятно, точно и сильно, смешно и страшно одновременно, что, пожалуй, даже «Горько» Жоры Крыжовникова остается далеко позади.

Самое же смешное и ужасное, что обитатели Хрусталя своего животного состояния не замечают, принимают как нечто естественное — да так оно и есть. И дело не в смене уклада, не в распаде СССР, а в том, что эти существа были такими всегда и другими быть не могут, такими же навсегда останутся, до смерти.

И финал решен восхитительно — не «безнадега», но и не дежурный «свет в конце тоннеля». К развязке на первый план неожиданно (вообще в «Хрустале» много неожиданностей, весь фильм — сплошная неожиданность) выходит подросток Костя, младший брат Степы. Подобно Веле, мечтающей уехать из Минска в Чикаго, Костя собирается уехать из Хрусталя хотя бы в Минск. По ходу фильма мальчик и напивается, и вслед за братом намеревается изнасиловать Велю, но уезжают они с Велей вдвоем — как бы «свет», как бы «надежда». Примечательная, однако, подробность — деньги на дорогу Костя украл из подарочных, степиных свадебных.

Позвонили из консульства на указанный номер или нет — неизвестно, может и звонили, но Эвелина постоянно отлучалась, а местные могли вместо подтверждения назло ей что-то вредное сказать. Жизнь не изменишь, как и природу, можно лишь попытаться сбежать, но от себя не убежишь, хотя опыт живущих не первый десяток лет в США создательниц картины, что ни говори, вдохновляет. «Хрусталь» вслед за гран-при Одесского кинофестиваля получил в Выборге главный приз жюри конкурса «Копродукция», выделили профессионалы и зрители также актерскую работу Алины Насибуллиной. Жаль, что фильм Дария Жук трудно представить идущим в прокате на экранах российских кинотеатров — слишком для этого хорошее, слишком честное получилось американо-белорусское кино.

В основном конкурсе «Осенние премьеры» участвовало рекордное количество работ: 14 полнометражных игровых картин. Впрочем, многие из них на «полный метр» тянули условно, некоторые (как «Фагот» или «Почти среда») формально и не дотягивали до заветных 75 минут, другие (как «Порт» или «Значит любит») наоборот, дотягивали впритык, но тут уж не выдерживало терпение зрителей.

«В Кейптаунском порту», реж. Александр Велединский

«Если есть Зло, значит, есть и Добро» — не просто, как я предполагал, рекламный слоган фильма, это и эпиграф к нему, формулировка повторяется по меньшей мере дважды на титрах, в начале и в конце, а также неоднократно воспроизводится вслух по ходу киноповествования. Хитросплетения многофигурной, многомерной композиции, с параллельными временными и пространственными планами, хотелось мне рассчитывать до последнего, способны были бы хотя бы поставить под вопрос сомнительную формулировку, но увы, общение с режиссером в рамках пресс-конференции развеяло последние надежды.

Мало того, к формуле прилагается развернутое уточнение: 22 июня, день летнего солнцестояния — особенный для великих событий, жертвоприношений. Как факт подается, что война началась аккурат под солнцестояние.

В 1945-м на дальневосточном побережье столкнулись возвращающийся со свидания юный морячок, зэк и молодой солдат при нем. Бывалый зэк с солдатом хотели пристрелить моряка, но тот услышал плач ребенка, вовремя обернулся и заметил угрозу.

А спустя полвека в разных точках мира, но в один и тот же день, снова 22 июня, «тропки» сошлись. В Петербурге известный писатель и драматург Вилен Верещагин, автор пьесы «Обратной стороны Мебиуса», готовится к поездке в ЮАР со своим новым произведением, инсценировкой реальной истории «В Кейптаунском порту», посвященной тем самым дальневосточным событиям 1945-го. Неожиданно он получает настоятельное приглашение поучаствовать ради рекламы в ток-шоу формата «детектора лжи», а по возвращении домой оказывается в заложниках у грабителя.

Параллельно в Севастополе за столиком приморского кафе моряк-ветеран повествует о тех же событиях случайному знакомому, а рядом детский хор под руководством усатого шефа распевает «В Кейптаунском порту» и «Дубинушку». А непосредственно в Кейптауне многочисленные наследники загадочного состояния спустя годы узнают, что им придется разделить его с массой других претендентов, граждан бывшего СССР.

Ветеран — уцелевший в перестрелке морячок, драматург — постаревший молодой солдат (их играют Владимир и Данил Стекловы), а оставивший наследство многочисленному потомству богач — прежний зэк. Осталось только выяснить подробности, как он выжил, добрался до Кейптауна: раненого, его оттащили с места перестрелки женщина с маленьким сыном (его плач услышал он тогда, и это он спустя полвека руководит детским хором), а уплыл он в Африку на линкоре «Миссури».

Подробностей, конечно, масса, и если не придираться, а вытаскивать из клубка по нитке, концы с концами сходятся. Неохваченными в многоуровневой конструкции остаются питерские бандиты, которые отправили ни в чем не повинного паренька (он оказался внуком собеседника моряка-ветерана) грабить, пытать и убивать драматурга Верещагина, их линия в разных временных планах, и режиссер, он же сценарист, уверяет: ход осознанный — это мертвецы, не имеющие прошлого и будущего. Сценарию ведь двадцать лет и действие «современного» плана привязано к лету 1996-го, конкретнее — к выборам Ельцина. Кстати, авторство слогана «Голосуй или проиграешь» приписано Вилену Верещагину.

Ельцина в тот год выбирали, вообще-то, 16 июня (1 тур) и 3 июля (2 тур) — вроде и не солнцестояние, и не жертвоприношение, а все беды оттуда, страшнее мировой войны. В экспликации к картине идея развивается более доходчиво, цитирую дословно: «Борьба «света и тьмы» стала еще более жесткой, перебралась с полей открытой «священной» войны под ковры дипломатов и шпионов разных мастей... В начале 21-го века кем-то и где-то принято решение определить Россию в «штрафники», <…> сдвинуть эту славную землю на обочину мирового процесса и отвести роль подчиняющегося сателлита, которому будет в лучшем случае позволено быть нефтяным донором по определенным сильными мира сего ценам... Это геополитика».

Музыкальный лейтмотив со своей стороны дополняет сюжет (тоже дословно, из того же официального источника): «Легенда об англичанах и французах, которые на чужой африканской земле пришли в кабак за женщинами и вином, а в итоге перерезали и постреляли друг друга... Ну конечно, победили англичане, потому что уже не первое столетие миром правят англосаксы разных мастей». Вот это очень здорово — «англосаксы разных мастей».

Фильм Александра Велединского предлагает наглядную альтернативу, где Россия — в центре мировой истории и географии. Помимо вынесенной в заглавие и поминутно звучащей на всевозможные лады в кадре и за кадром песни «В Кейптаунском порту» (на самом деле песня еврейская, а созданный одесским школьником русскоязычный текст вариативен, но в священной войне не до мелочей...), а также «Дубинушки», возникают «Реквием» Моцарта, 7-я симфония Бетховена и 2-й концерт Рахманинова. При этом даже в Южной Африке народ старается вслед за приплывшим туда (на американском, правда, линкоре...) говорить по-русски.

Долгоиграющий кинопроект выходит на финальную стадию, хотя техническая доработка фильму еще предстоит, но список задействованных актерских сил впечатляет больше, чем планетарные и вековые масштабы истории: наряду с дедом и внуком Стекловыми (Вилен Верещагин в молодости и в зрелости) играют Сергей Сосновский (моряк-ветеран), Юрий Кузнецов (собеседник ветерана), Евгений Ткачук (внук собеседника, вынужденно нападающий в квартиру Верещагина), Александр Робак (зэк), Виталий Кищенко (руководитель детского хора), Юлия Ауг, Виктор Раков, Анна Уколова и т. д. Даже Алексей Макаров, мелькающий в телевизоре ведущим ток-шоу «Детектор лжи».

Исполнители придают перегруженной конструкции дополнительную опору, и она не разваливается на ходу, а под конец собирается в высказывание, даже более чем внятное, хотя, по-моему, и находящееся по ту сторону добра и зла. Но при оценке творческого результата важно не перепутать однокоренные слова.

«Порт», реж. Александра Стреляная

Так часто употребляю в описании содержания русскоязычных фильмов формулировку «какие-то люди очень долго шли по полю», что иногда забываю — моя мама описала подобным образом вполне конкретное произведение, полнометражный дебют Александры Стреляной «Суходол». С тех пор Александра Стреляная далеко ушла от сухопутной тематики ближе к воде и «Порт» (уже не кейптаунский, как у Велединского, а абстрактный, неназванный) после «Невода» и «Моря» — уже третий ее шаг в данном направлении.

Тренер по боксу Геннадий в аварии теряет жену, а его дочь-пианистка, еле выжив, остается инвалидом. Хотя надежд на выздоровление мало, отец и сама девушка продолжают бороться, заниматься, упражняться, чтобы та снова начала ходить. Посещают спортзал Геннадия и его товарища Рафаэля — «как черепашка ниндзя», повторяется на протяжении фильма не раз — двое приятелей, портовых рабочих, один из Сибири, другой с Урала, имеющие одну мечту — заработать денег в уличных боях без правил. Но простых ребят вовлекают в криминальное дело новый знакомый и его девушка-цыганка Тина, с которой у одного из парней начинается роман.

За счет конвульсивного ритма «Порт» старается казаться жестким, брутальным, но выходит истеричным, дерганым, и его нервическая энергия пропадает вхолостую. Изъясняются персонажи на смеси фраз примитивных, будто заимствованных из людоедского сленга, и витиеватых, претенциозных, разве что не рифмованных афоризмов рэперов, к примеру, когда бандиты и спортсмены по наводке Тины заявляются грабить старика-антиквара и грозят убить его собаку, совестливый спортсмен не ограничивается выкриком «Не трогай собаку», а говорит: «Не трогай божью тварь».

В эпизодической роли старой цыганки, бабушки героини Ирины Вилковой, выступает Роза Хайруллина, которая еще в «Суходоле» у Стреляной «по полю ходила»; отца травмированной девушки играет Алексей Гуськов; главаря бандитов — Михаил Евланов — все «проверенные» полями и морями товарищи. Портовых спортсменов с пистолетами изображают коротко остриженные новобранцы, но и они не жалкие букашки. Самый характерный для фильма Стреляной момент, — конечно, любовь грубого парня и возвышенной девушки — пианистки и боксера. Не зря же на фризе спортзала начертано: «Самое главное — дух».

Поэтому когда в финале обманутая Тина заявляется на тренировку с пистолетом, требуя денег, и устраивает стрельбу, паля и в девушку, и в ее отца, пуля, попавшая обезвоженной в ногу, не убивает, а «вылечивает» ее. «Жжет? Значит, будешь ходить!» — буквально так.

«Кровь», реж. Артем Темников

Продюсер — Евгений Миронов, в главной роли — Александр Новин, дела кровавые, хронология нелинейная — все как и в «No comment», предыдущем фильме Артема Темникова, сделанном с той же командой на материале чеченской войны. Но здесь тема войны напрямую не затрагивается, хотя подразумевается: герои — восточно-украинского происхождения. Два брата и их двоюродная сестра: старший, Вадим (Александр Новин) — бизнесмен; младший, Валера (Юрий Николаенко, внешне очень похож на Новина) — художник; Лина (Анастасия Клюева) — тележурналистка.

Все давно живут в Москве: Вадим сделал бизнес-карьеру, презентует новую компьютерную игру, в которой каждый может почувствовать себя властелином мира, распоряжающимся судьбами государств. Валера едва находит деньги на проживание, работает уличным портретистом на Арбате, отчисленный из Суриковского института. Лина, влюбленная в Вадима, готова довольствоваться Валерой.

Действие постоянно возвращается в «светлое прошлое», к Азовскому морю, к ловле крабов, душевным семейным застольям и разговорам в заброшенной церкви на фоне полустертых ликов: власть советская, а православную духовность никто не отменял. Уже там, подразумевается, формировались характеры героев, завязывались их взаимоотношения, в том числе и подобие «любовного треугольника», но не только. Вадим был самостоятельным, независимым, убегал в горы без спроса и выживал там, Валера — более лиричным и домашним. Точку идиллии поставила смерть отца Лины, когда она уже училась в Москве.

Современный план на контрасте с флэшбеками беспросветный. Еще один старый друг, одноклассник Валеры, еврей Гена, втягивает бедного художника в аферу с контрабандой наркотиков, в критический момент Валера вынужден сбросить товар с парома, и бандиты ставят его «на счетчик».

Сразу после «Порта» Александры Стреляной «Кровь» Артема Темникова кажется интересной, по крайней мере на уровне среднего сериала. Актерские работы при подобном кастинге, мягко говоря, заведомо неравноценны, причем это касается не только главных героев. Так, например, родителей братьев играют Агриппина Стеклова и Евгений Сидихин. Неудивительно, что, спасаясь от бандитов и вернувшись домой, Валера узнает об их разводе, мать живет с другим мужчиной и раз в неделю готовит еду отцу. Эта ситуация, допустим, житейская. Проблема «Крови» лежит в иной плоскости.

Надо полагать, экранизация прозы Валерия Былинского «Июльское утро» сохранила все присущие первоисточнику свойства: тривиальность фабулы, прямолинейность символики, убого-претенциозный псевдоинтеллектуальный подтекст, навязчивость морали. Но и взялся за этот материал продюсерский коллектив Темникова-Миронов-Новин неслучайно. Категория крови рассматривается здесь практически в сакральном аспекте, — приехав к отцу, Валера застает его перед телевизором, где идет научно-популярная передача про Каина и Авеля, согласно изысканиям иудейских и исламских теологов, поссорившихся из-за женщины и, очевидно (второе поколение людей), из-за сестры.

С женщиной, которая стоит между Валерой и Вадимом, с двоюродной сестрой Линой, их долгие годы связывают, помимо крови, и другое. Но это, конечно, учитывая то, что род Рамеевых, к которому принадлежат герои, — древний, славный, когда-то предок Валеры и Вадима застрелился, не заплатив карточный долг, чем и семью избавил от разорения, и честь фамилии спас.

У героя Новина выбора нет, все от Каина и Авеля через Рамеевых предопределено: за брата надо подставиться. А уж брат знает, что делать дальше. Вадим рассказал Валере, что желал бы, чтобы тело его приняло море в том месте, где никто не найдет. Два раза объяснять не пришлось — Александр Новин с привязанным камнем идет ко дну весьма живописно.

«Звезды», реж. Александр Новиков-Янгинов

Виктору Сухорукову в кино еще сильнее, чем на сцене, требуется жесткая режиссерская рука, способная придать форму бьющему из него фонтану эмоций, иначе уникальные актерские возможности оборачиваются для произведений в целом столь же редкостным конфузом — фальшью и безвкусицей. Мало кому такая задача под силу, тем более режиссеру-дебютанту, а «Звезды» уже и на уровне замысла, материала, не говоря об идейной подоплеке, — проект, предполагающий крен одновременно и в сентиментальность, и в пропагандистскую прямолинейность.

Сухоруковского героя зовут Юрий Алексеевич Дербенев, но понятно, что по неизбежной ассоциации все предпочитают обращаться к нему по кличке Гагарин, да и он быстро к ней привыкает, отзывается, сам представляется. Гагарин живет в Ташкенте, он гражданин Узбекистана, педагог, учитель русского языка, хотя заметно, что местный и по-узбекски разговаривает также свободно. Живет небогато, но терпимо, пока семье не понадобились деньги на лечение дочери от тяжелой болезни. Юрий Алексеевич вынужден вместе с тысячами, а то и миллионами других своих сограждан отправиться на заработки в Россию, в Москву, где рассчитывает на помощь двоюродного брата жены. Родственника найти не удается, он несостоятельный должник и скрывается от владельцев квартиры, Гагарину-Дербеневу от них и самому-то ноги бы унести.

Так начинаются скитания по Москве узбекского нелегала и этнического русского Гагарина. Со всеми остановками, довольно предсказуемыми. Работал на стройке — хозяин кинул узбекских рабочих и сдал их, тех выслали, Юрию Алексеевичу повезло, облава прошла в его отсутствие, но заработка он лишился, а деньги в Узбекистан семье высылать надо. Регистрации и разрешения на работу, естественно, нет — в миграционной службе две женщины вежливо, терпеливо рекомендуют Гагарину для получения документов сдать экзамен на знание русского языка, что учитель воспринимает как издевательство, тем более что за это еще и пошлину надо заплатить. Попытка пристроиться к бригаде ремонтников в результате случайного стечения обстоятельств тоже не задается — владелец квартиры застал Гагарина моющегося в своей роскошной ванной: отдельно взятая подробность скорее комического плана, но для героя веселого мало.

Правда, это и один из важнейших моментов картины, ее лейтмотив — всюду в Москве герой находит земляков, они, конечно, узбеки, а он русский, но для них он свой, он говорит на их языке и они, чем могут, стараются ему помочь, тогда как в столице России он никто, элемент чужеродный, нежелательный. Берут немолодого и не очень сильного Гагарина грузчиком на рынок — по протекции узбека, торгующего мандаринами; тот же узбек поселяет его со своей семьей в вагончике-бытовке, бесплатно, чтобы учил сына русскому языку и читал с ним вслух Лермонтова. А у казаха, что держит рынок, конфликт с чеченцем-конкурентом, доходящий до прямых стычек, для Гагарина и его узбекских друзей он становится роковым.

Собственно, речь в «Звездах» идет, конечно, о «дружбе народов» и не вообще, не всего мира, а конкретно народов СССР. С совершенно очевидным ностальгическим посылом, не просто душевным, сентиментальным, а политическим, идеологическим. Узбеки на стройку не из кишлаков и не с гор спустились, один из них — бывший чемпион по шахматам, другой — дипломированный музыкант. Владеющий рынком казах в прошлом — кандидат химических наук из Алма-Аты. Кстати, приютивший Гагарина у себя в вагончике торговец, — узбек лишь наполовину, а по матери армянин, отец его в Армении работал и оттуда жену привез, дед, рассказывает он Гагарину, сперва против выступил, но смирился, и жили они дружно. Про чеченца дипломатично не уточняют. До перестройки люди находились при деле, может, оно и не процветало, но каждый жил на своем месте, в будущее смотрел уверенно — такова основная идея, которую, видимо, следует извлечь из «Звезд». Ну а то, что надо быть добрее к окружающим и терпимее к иным — это уже попутно, само собой разумеется.

Нет причин сомневаться в честности, искренности намерений авторов «Звезд», а отбросив политические предубеждения, несомненно, следует иметь в виду, что для многих, если не для большинства рядовых жителей СССР, и перестройка, и все, что за ней последовало, действительно обернулось по меньшей мере значительными неудобствами, разрушением привычного, далекого от совершенства, но приемлемого бытового уклада. С тоской по «старым добрым временам» я, сам тот период краем заставший и подобных воззрений не разделяющий (поди купи свободно те же мандарины в 1985-м, ага!), сталкивался за последние годы и в столицах прибалтийских стран, и даже, что покажется совсем диким, во Львове (где довелось побывать пару лет назад и вместо ожидаемых пресловутых «русофобии», «национализма», «укрофашизма» и т. п. я нашел там все ту же мечту о потерянном совке и ровно те же, что в каком-нибудь тверском совхозе, всхлипы, мол, всяко спокойно жили раньше), так что же говорить про Среднюю Азию, где с обретением независимости народ в массе своей лишился элементарных удобств и средств к существованию.

Тем противнее, однако, спекуляция на подобных чувствах, а «Звезды» — исключительно спекулятивная поделка. Здесь «чернуха» перемежается со светлыми моментами, социальный натурализм с засахаренной слезливостью в таких пропорциях и дозах, что воротит от всякого изгиба сюжета, от любого кадра. Это касается и образа главного героя, и среды, в которой он существует. С одной стороны — дружба и братство, вопреки бытовому убожеству, финансовым рискам и здравому смыслу; с другой — иррациональная ненависть, равнодушие до полного отупения со стороны «местных», русских. На этом «контрапункте» выстраивается и вся драматургия «Звезд», вплоть до развязки сюжета — в новогоднюю ночь с прежними друзьями, рабочими-ремонтниками, Гагарин отправляется погулять, русские девицы, обзывая узбеков в ответ на комплименты чурками (что узбеки незнакомым проходящим девицам отпускают комплименты — это должно их с положительной стороны характеризовать, видимо...), провоцируют драку, избитый герой попадает в полицейский участок, а тем временем в бытовке, где он обитает, происходит пожар и вся семья, читавший Лермонтова мальчик Юсуф в том числе, сгорает заживо. Дознаватель Юрию Алексеевичу, а режиссер зрителям предъявляет для пущего эффекта фотографии обугленных скелетов крупным планом.

Вызволивший героя хозяин-казах требует, чтобы Гагарин для него убил конкурента-чеченца, то есть чтобы учитель русского стал киллером, взамен обещая документы, деньги на лечение дочери и обратный билет в Узбекистан. Заранее ясно, что убить Гагарин не сможет, бросит свою жертву, слегка напуганного чеченца, живым-здоровым посреди леса и сбежит. А в кабине у подобравшего его на дороге дальнобойщика, который и международной телефонной связью беглеца обеспечит, Юрий Алексеевич узнает из разговора с женой, что дочь их Наташа чудесным образом без всяких дополнительных затрат от смертельной болезни полностью исцелилась.

Водителя, кстати, зовут Богдан, а на руке у Гагарина браслет с надписью «Аллах помогает верным» — несколько парадоксальный, однако, стоит вдуматься, достаточно характерный и по-своему точно сформулированный авторами фильма принцип русской духовности, если под «русским» понимать «имперский», даже «советский»: в предложенном контексте это все полные, абсолютные синонимы.

Что для меня противнее всяких идеологических и моральных спекуляций, — корявое, нескладное, неказистое, а порой откровенно беспомощное в плане элементарного кинематографического ремесла их воплощение. Фильм и без того «звездный», даже на персонажей из бывших «братских» республик рекрутированы (благо бюджет при финансировании минкульта позволяет, надо полагать) сплошь узнаваемые исполнители: от Сейдуллы Молдаханова (бригадир первой бригады строителей, к которой примыкает Гагарин) до Амаду Мамадакова (казаха с рынка, заказчика несостоявшегося убийства). Тем заметнее, сколь слабо владеет режиссер умением работать с актерами. О прошивающих картину вставных лирико-метафорических эпизодах «звездных» снов героя, с пролетом Сухорукова над цветущими полями, дуэлями гусаров и космическими ракетами, лучше бы и вовсе не упоминать.

«Облепиховое лето», реж. Виктор Алферов

Кто лично знал, любил и любит Александра Вампилова, скажут, что он от такой кинобиографии в гробу переворачивается. Тем более что и дебютирующий в кинематографе театральный режиссер Виктор Алферов и автор сценария, драматург Ольга Погодина-Кузмина — деятели круга Эдуарда Боякова, еще недавно сочинявшие и ставившие «пьесы про геев», а теперь резко сменившие творческо-идеологический курс. В их версии Александр Вампилов, сыгранный воцерковленным актером Андреем Мерзликиным — такой «корневой», «почвенный» даже не литератор, а мыслитель, опять-таки «деятель» прежде всего, которому ходу не дает не столько цензура, власть, ГБ, хотя все это присутствует, сколько столичный истеблишмент, и именно он здесь — вторая сторона конфликта.

Начинается действие в Москве — Александр Вампилов с другом и единомышленником, тоже «истинно народным» поэтом Николаем Рубцовым, попадают в круг зажравшихся при власти, но власть ненавидящих эстетов, куда входит, кстати, и окарикатуренная Ахмадуллина, и напыщенный Андрон Кончаловский, и аж дважды мимоходом упоминаемый Юрий Галансков. По сюжету Рубцов влюблен в дочку крупного начальника из внешторга. Справедливости ради надо заметить, что, вероятно, наблюдения в целом точны, но отмечая, что диссидентам не хватает «замшевых курток», герои предлагают уж больно сомнительную курткам замены в виде колченогих столов и ободранных обоев.

Про свою работу Мерзликин говорит: «Послужили»... Ну если не «игра», а «служение», значит, оценки по критериям профессионализма, вкуса, таланта неуместны. Трудно, правда, пережить дуэт Андрея Мерзликина (Вампилова) с Сергеем Каплуновым (Рубцовым): в общих кадрах с артистом театра «Около» первый смотрится как рыба с бабочкой в одном аквариуме, да и Каплунов, если честно, не лучше здесь выглядит. Еще труднее воспринимать Олега Ефремова в воплощении Кирилла Рубцова: нельзя исключить, что Ефремов в предложенной концепции таким только и должен быть — осторожным до трусости, зацикленным на конъюнктуре текущего момента управленцем сперва, потом художником.

Ключевая же фигура в драматургии «Облепихового лета» — несостоявшийся поэт, чиновник и неопределенного статуса сотрудник ГБ Дима в исполнении Сергея Агафонова. У него особая функция, потому что ведомый «призраком» репрессированного отца Вампилов, благодаря знакомству с Димой, которого почти презирает, получает доступ к следственным материалам и выясняет, что информация о смерти родителя в лагерной больнице была ложью, — арестованного папу сразу расстреляли.

В остальном все происходит, как положено, — под пафосный симфонический саундтрек Вампилов-Мерзликин изрекает то, что авторы картины почитают за истину, иногда разговаривая (по образцу биографических пьес, скажем, Виталия Безрукова) цитатами из собственных сочинений. Впрочем, если уж Дима невесте в любви объяснялся пассажем из «Утиной охоты», почему самому Вампилову нельзя? Забавно, но в «пьесе про геев» у тех же авторов в свое время получалось примерно то же самое.

О просветительских задачах они, однако, не позабыли: пережив сообщение о смерти Николая Рубцова (подчеркнуто: убила его «поэтесса», с которой он жил; вывод: зачем жить с поэтессой?), к финалу Вампилов погибает на Байкале в 1972 году за два дня до 35-летия. Мощь симфонического оркестра за кадром к этому моменту достигает такого градуса, что перекрывает и искусственность сценарных диалогов, и фальшь актерского наигрыша.

Арестованный Юрий Галансков, кстати, в том же 1972 году умер, якобы в лагерной больнице; он был моложе Александра Вампилова, ему было 33. Создатели «Облепихового лета» об этом забыли упомянуть. Наверное, Галанскову не хватило замшевых курток.

«Замыкание», реж. Татьяна Эверстова

По объему производства якутское кино (не просто в Якутии, но на якутском материале и, главное, на якутском языке снятое) способно составить отдельную, самостоятельную национальную кинематографию. Однако эти фильмы, по крайней мере известные мне, практически без остатка делятся на два типа: либо самодеятельные, халтурные «жанровые» вещи, жалкое подражание чужим успешным образцам (будь то ужастик или мелодрама), либо более или менее качественные, но на сугубо фестивальный прокат рассчитанные изделия в духе «магического реализма».

Примером второго типа была «Его дочь» Татьяны Эверстовой, два года назад собравшая на «Окне в Европу» ворох разнокалиберных призов. «Замыкание», кстати, тоже могло бы называться «Его дочь» или «Его падчерица», смотря какой аспект сюжетно-композиционной структуры здесь считать первостепенным. Мне в фильме увиделась попытка примирить две тенденции якутского кино в одной картине, но «гибридизация» вышла аккуратненькой, а все же, во-первых, нестерпимо затянутой (при щадящем 82-минутном хронометраже), и, во-вторых, с перекосом в этно-культурную экзотику, с уклоном в тот же «магический реализм».

Поселок в Якутской ССР, 1982 год, на заборе портрет Брежнева в профиль и приветствие 26-му съезду КПСС, а 17-летняя Таня зарезала отчима-алкаша, который бил мать, обижал Таню и ее младших сестер. Предыстория ее поступка вписана в «рамку» суда, момент вынесения приговора, последнего слова обвиняемой, которая, уверенная, что спасла мать от ужаса «семейной жизни», вдруг понимает, что сделала ее вдвойне несчастной, «матерью убийцы». Но это внутренняя «рамка», а внешняя — «магическая», когда Таня в прологе просит у духа покойного отца не мешать ей осуществить задуманное, а в эпилоге благодарит его же, что помешал.

Да, 17-летняя Таня не зарезала отчима-алкаша, передумала! Но это еще не финал — от затеи освободить мать Таня не отказалась, просто выбрала мирный путь сопротивления злу, решила настаивать, чтобы у пьяницы отобрали ружье, собралась ехать в столицу республики, поступать в институт, чтобы потом получить в другом районе работу или выйти замуж, забрать маму к себе.

Вот так все в фильме закруглилось, замкнулось... Кстати, образ зла в фильме принципиально безликий — отчима показывают либо со спины, либо с обрезанным лицом. Но семейной драмой Тани (история откровенно автобиографичная) содержание «Замыкания» не исчерпывается. Не впервые сталкиваюсь с тем, что в якутском фильме, где действие привязано к советскому периоду, присутствует персонаж, гонимый властью. В «Замыкании» за Таней с улицы наблюдает странный мужчина, героиню поначалу пугающий. Он оказывается художником, полусумасшедшим, «диссидентом», который бесследно исчезает, соседка лишь проговаривается, что страна могучая, а отдельного человека, думающего иначе, боится.

А совсем под конец в поселке появляется статуя якутской девушки с воздетыми к небесам руками и обитатели поселка вслух связывают с ней возрождение народной духовности (прямо так и говорят, если верить русскоязычным субтитрам — «духовность»). На уроках родной речи учительница рассказывает Тане и ее одноклассницам о репрессированном (видимо, в сталинские годы) якутском поэте. К тому линия местного «диссидентства» и сводится — маловато, пожалуй, если для якутского национального сознания мотив важен.

Еще слабее прописана, повисает в воздухе линия лирического плана — Тане нравится мальчик... Нравился, а потом пропал из вида. Учитывая, что сюжетообразующая, криминально-бытовая составляющая драматургии «Замыкания» оказывается на поверку фиктивной и упакована, с одной стороны, в психологическую, с другой стороны, в фольклорно-мифологическую обертку, получается совсем беспредметно. Зато несостоявшееся убийство отчима имеет параллель с шекспировским «Гамлетом», которого наряду с книгами Толстого и Брежнева учащимся якутской школы задают читать по русскому языку.

«Значит любит», реж. Алексей Краевский

«Наверное, все нормально, просто я скоро умру» — первые слова Надежды не слишком обнадеживают. В фильме против моих ожиданий даже прослеживается некий сюжет, нехитрый, по сути любовный треугольник: пока битая бойфрендом (значит, любит!) Надя проходит курс реабилитации, ее подруга Катя заявляется к драчуну, чтобы выяснить, есть ли смысл подавать заявление в полицию о побоях, но вместо этого сама влюбляется в парня и переезжает к нему, хотя перспективы и у этой пары туманные.

Однако на эту конструкцию нанизываются этюды, демонстрирующие творческие метания персонажей, и главных, и второстепенных, безымянных: озабоченные киношно-литературно-театральными поисками (режиссер — дебютант из киноведов), некоторые из них постоянно возвращаются к «Трем сестрам» Чехова. Драчливого героя играет уволенный из «Табакерки» Никита Еленев, в остальных ролях — тоже хорошие молодые театральные артисты из СТИ, из МХТ, а в эпизоде снова мелькает звезда «Хрусталя» Илья Мулов — кондитер, подрабатывающий извозом (Мулов вместе с Еленевым появляются в «Кислоте» как друзья самоубийцы Ивана на его похоронах); в другой роли — Юлия Силаева, прекрасная актриса из театра им. Маяковского, которой до обидного не везет в кино.

«У ангела ангина», реж. Оксана Карас

Семена Трескунова и Василия Буткевича из «Хорошего мальчика», Данила Стеклова Оксана Карас перенесла в Ленинград начала 1940-х, в экранизацию книги Вадима Шефнера «Сестра печали». Под «сестрой печали» понимается война — большинство поэтических образов в фильме из стихов погибшего солдата, книгу которого посмертно издают его товарищи.

Толя, Володя и Костя, они же Чухна, Шкилет и Синявый — беспризорники-детдомовцы, учащиеся техникума. У Толи трудности с соблюдением дисциплины: один напыщенный одногруппник его достает, провоцирует на драки, пишет доносы. Чтобы отвести худшее, по совету военрука, отравленного газами еще в первую мировую (эпизодическая роль Александра Яценко), Толя отправляется «на производство», и в заводской библиотеке встречает Лелю, девушку с причудами. А в техникуме остается влюбленная в Толю преданная соученица Люся, Люсенда. И «завтра была война», а учитывая, что дело происходит в Ленинграде, еще и блокада.

У Лели и Толи отношения серьезные, но война помешала им развиваться... Он спешил, чтобы помочь Леле и ее тетке эвакуироваться, но не успел, они попали под обстрел и погибли.

В цветной рамочной линии 1965 года повзрослевшая Люсенда (Ирина Пегова) — жена Анатолия (Евгений Цыганов), а Костя (Николай Фоменко) «дорос» до директора крупного челябинского предприятия. В черно-белом Ленинграде 1940-х они все еще просто девочки и мальчики — хорошие, вне всяких сомнений. Но для Петра Тодоровского или Михаила Калика они были бы ровесниками. Для Оксаны Карас же они не более чем «хорошие мальчики» — неплохо, но мало.

Можно ввести в обиход такое понятие: «карасмент» — «лирический сюжет» о мальчиках и девочках, на который нанизаны более или менее самодостаточные эпизоды, почти скетчи. Карас не то чтоб избегает показа ужасов и трагедий блокады, но сознательно «не нагнетает», «не выпячивает», подменяет трагизм мелодраматизмом. Что, конечно, не ужасно, однако такая ностальгия по времени, для авторов картины абсолютно незнакомому, по чужой молодости, по прошлому, которое они помнить не могут, но выдумывают, отталкиваясь от готового, но не совсем свежего материала, — подмена не просто жанровая.

«Почти среда», реж. Елизавета Королева

Относительно молодая женщина, живущая с мамой за Выхино, в лирическом томлении бродит по центру Москвы на протяжении почти суток. Проспекты и закоулки. Мосты и парки. Кафе и бары. Спускается в метро, катается на такси. Сталкивается с разными людьми: йог занимается в сквере своими упражнениями, бармен готовит коктейль, пьяница в кафе стихи читает, мама выгуливает дочку и, пока сама говорит по телефону, занимает девочку «Алисой в стране чудес» Высоцкого, закачанной в планшет. А в других сценах за кадром звучит «Август», музыка Яна Френкеля, слова Инны Гофф, исполняет Аида Ведищева.

Собственно, я против подобной женской лирики ничего не имею, благо хронометраж картины укладывается в час, во встречных занятно угадывать знакомые лица (йог — Игнат Акрачков, обозначенная в титрах «королева», которой пьяница читает «Это было у моря» Северянина — отставной кинообозреватель Лидия Маслова с вечно полузакрытыми глазами; прекрасные театральные актрисы играют маму — Дарья Белоусова из «Эрмитажа» с ее своеобразным лицом и низким тембром — и подругу героини — Мария Аврамкова из «Сферы»), а места, по которым гуляет героиня, узнавать мне было еще интереснее, поскольку сам там же хожу, отдавая предпочтения окрестностям Яузы: переулки Белого города, Лефортовский шлюз, Яузский бульвар, даже главный шедевр собянинского благоустройства — Хитровская площадь, где девушке удается отдохнуть на скамейке неподалеку от бессловесного Евгения Цыганова.

И сомнения мои по поводу «Почти среды» связаны как раз с тем, что при всей видимой, показной ненавязчивости «лиризма» фильму катастрофически не хватает подлинной легкости, настоящей непринужденности, несмотря на очевидные стилистические «приветы» режиссера Хуциеву или Калику. Не считая именно топографической логистики (обойти за сутки, по большей части пешком, показанные Елизаветой Королевой места Москвы, невозможно физически), все здесь просчитано до миллиметра начиная с первого кадра, когда героиня пишет в чате своему Антону — общаются они под никами Ежик и Медвежонок, и пусть в реальной жизни виртуальный возлюбленный не появится, Антон рядом. Ожидая от него весточки на мобильный, раздумывая и советуясь с подругой, не позвонить ли первой, женщина обошла весь город: с любовью не встретилась, зато хорошо погуляла.

Только автору (сценаристке и режиссеру в одном лице) этого мало, «Почти среда» нагружена ассоциациями, аллюзиями, прямыми цитатами и косвенными реминисценциями — к той же «Алисе в Стране Чудес», к примеру (слова про переход от вторника к среде — оттуда). Сугубо рациональная конструкция выдает себя за интимную зарисовку, потому не убеждает, а к финалу почти документальная фиксация реальности размыкается в метафору: героиня, прогулявшись днем, вечером и ночью, под утро встречает мальчишку, погнувшего колесо велосипеда: «Нет, не погнулось, нормально». Он садится и едет, едет... «за солнцем». Причем, что характерно, парня она встретила на Яузе, а едет он вдоль Москва-реки.

«Разбитое сердце — открытое сердце» — надпись на двери общественного туалета, где героиня переодевается перед свиданием, которого не будет, и можно ли найти место лучше для столь красивой и мудрой формулировки?

«Как я стал…», реж. Павел Мирзоев

Два года назад в конкурсе выборгского фестиваля участвовал дебютный «Подлец» Михаила Левитина-младшего. Павел Мирзоев, снимавший до сих пор короткометражки-документалки, в конкурс попал также с дебютом в полном метре «Как я стал…» Сыновья видных театральных режиссеров становятся режиссерами кино — не знаю, есть ли смысл обозначать это как тенденцию или хотя бы указывать на совпадение, но я для себя отметил другое.

За период, прошедший с премьеры «Подлеца» в Выборге, я больше ни разу о фильме не услышал. Может быть «Как я стал…» ожидает иная судьба — позволю себе в том усомниться. Нет, совсем не противная, не убогая, при очевидных огрехах не бездарная, но уж больно, до бесстыдства неряшливая, корявая, вторичная поделка. К тому же, со времен Александра Дюма-сына несколько изменилось отношение, точнее, восприятие мелодраматических сюжетов, как выражалась в «Небесах обетованных» героиня Лии Ахеджаковой, «народ пошел черствый», а создатели «Как я стал…» рассчитывают, похоже, на очень простодушную, чистосердечную публику.

Саша Бондарев — сын богатого папы и студент, постоянно балансирующий на грани отчисления. В момент ссоры с отцом подружка Саши Майя, завязывает роман с далеко еще не старым проректором Морозовым, Сашу бросает и уезжает с любовником в Тайланд. Саша в отчаянии, от которого спасает только сочинение и запись рэп-речитативов. Очень кстати оказывается случайное знакомство с Машей — женщиной лет тридцати. Мать Маши пыталась покончить жизнь самоубийством, уволенная новым руководителем из ТЮЗа престарелая травести-актриса.

Саша, только что не находивший себе места из-за предательства Майи, перед Машей неожиданно выказывает себя самоуверенным, знающим выход из любого положения, почти всемогущим. Маша замужем, но ее мужа Евгения увидеть нам не придется. Саша с Машей едут к ее маме, где несчастную женщину Саша моментально утешает, соврав, что у него есть моно-пьеса на возрастную актрису, есть и помещение, чтобы ее поставить, нет лишь актрисы.

Силы в актерском дуэте Павла Табакова и Ольги Лерман заметно неравны, Маша (Лерман) — единственное «живое» лицо в этой истории. Роза Хайруллина играет старую травести так же, как играла бы любую другую роль, от Алеши Карамазова до аллегорической абстракции «тоска пришла» в богомоловских «Гаргантюа и Пантагрюэле». Причем в первом эпизоде с участием ее и Табакова-младшего, решенном отчасти через формат «театрального капустника», органично и действительно смешно, когда Хайруллина изображает «королеву фей», размахивая попавшейся под руку веткой. Далее, где от исполнительницы требуется драматизм, еще и слабо поддержанный литературным материалом, дела идут куда хуже. Про Софью Синицыну и ее Майю крайне трудно что-то говорить — неинтересно.

С Машей все же интереснее, и никчемный, инфантильный Саша совершает один поступок за другим: привозит Машу на отцовскую дачу, куда отец (Сергей Пускепалис) заявляется с двадцатилетней проституткой и Машу при Саше унижает; обещает ее матери моно-пьесу; что-то в нем меняется — романтический образ складывается фантазера, идеалиста. Вместе герои прикладывают головы к железобетонным плитам, «слушая голоса эльфов».

Мне только любопытно, пробовал ли Павел Мирзоев прикладывать голову к железобетонной плите в мороз (в аналогичных случаях следовало бы оговариваться «не пытайтесь повторить это самостоятельно»)? Ездить на автобусах по Бульварному кольцу и обсуждать в них личные проблемы с близким человеком? Гулять, наконец, по мосту между Фрунзенской и Пушкинской набережной — именно там сосредоточена у героев вся жизнь, там ссорятся Саша с Майей, там же знакомятся Маша с Сашей, там они позже снова встречаются? Почему именно это место? Понял бы, если бы окрестности были живописные, или какое-нибудь рациональное объяснение подобному локальному патриотизму в фильме давалось, но его нет.

Условность в театре и условность в кино значительно разнятся, тем более в кино, которое, насколько я понимаю, задумано как в достаточной степени реалистическое, психологическое. Для героини «Почти среды» сесть на велосипед у Лефортовского шлюза и поехать к Новоспасскому мосту еще допустимо, спишется на специфику жанра и стиля. Картина Павла Мирзоева, кажется, не претендует ни на философичность, ни на сходство с притчей, проблемы в ней, допустим, обозначены реальные, ситуации в жизни молодых людей обыкновенные. Но реализована идея на таком уровне качества, что невозможно воспринимать как готовое кино.

В «Как я стал» масса сюжетных подробностей проговариваются и тоже не вовремя, в нелепых обстоятельствах; например, отец застал Машу с Сашей на даче, и, спешно одеваясь, Саша успевает наскоро Маше рассказать, почему живет с отцом и не общается матерью; Маша чуть позже намекает, что отец мог опорочить мать в глазах сына, но ни разу к этой теме до конца картины герои не обратятся, мотив повиснет в воздухе, как и многие другие, вплоть до развязки.

Будто современная московская Кабирия, героиня Ольги Лерман снимает с карты последние деньги, мечтая о том, что у них с Сашей все будет общее, дети тоже. А тут Майя из туристической поездки возвращается, шантажирует Сашу, что снова уйдет к университетскому начальнику, и Саша запросто берет Машины триста тысяч, на них снимает Майе квартиру, тратится на подружку, Машу игнорирует, а когда вспоминает, квартира машиной мамы уже опечатана, телефон Маши заблокирован, сама она исчезла без следа. Отходчивый папа обещает помочь ее найти, но фильм, тянувшийся мучительно, резко обрывается на полуслове. И эльфов из железобетонной плиты Саша уже не слышит.

Сценарий ли Ярославы Пулинович не позволяет, или режиссер Павел Мирзоев не захотел расставить точки над «и», но не уместны в мелодраме. Однако можно представить (нам хватило трех минут дороги от кинотеатра до гостиницы), что мама Маши покончила с собой, Маша продала ее квартиру, а поскольку ради Саши и мужа, неведомого Евгения, успела бросить, ничто ее теперь в Москве не держало, денег не было, и она уехала на заработки, чтобы новую жизнь начать, или, наоборот, последовала примеру матери.

А между прочим, Роза Хайруллина престарелую театральную травести, да к тому же по имени Маша, сыграла в «Идеальном муже» Богомолова. И персонаж Павла Табакова, его характер и некоторые детали его поступков заставляют вспомнить чудесную «Звезду» Анны Меликян (оба фильма, помимо прочего, сняты одним оператором, Алишером Хамидходжаевым). Сравнивая, стоит задуматься, насколько Табаков-младший органичен там и насколько же, до полной беспомощности, фальшив здесь.

Фальшиво в «Как я стал…", строго говоря, все, не исключая даже белого снега на зеленой траве. Меня, конечно, не беспокоят трудности «золотых мальчиков», «папенькиных сынков», будь они героями фильма или их авторами, но хочется же какой-то ясности... если уж не результатов. Каким стал герой Павла Табакова, тоже остается домысливать без посторонней помощи. Впрочем, задача проста (подлецом, предателем он стал…), а касательно Павла Мирзоева ответить труднее.

«Амбивалентность», реж. Антон Бильжо

Героям «Амбивалентности» почти 26 лет, они студенты-медики, будущие психиатры и лучшие друзья. Петр играет на барабанах в рок-группе, где поет его подружка Анна; у Стаса других друзей нет, а увлекается он спортивной стрельбой из лука, побеждает в соревнованиях. Стас — примерный слушатель курсов, Петр — немножко лентяй, но дружить им это не мешает, пока однажды Петр вместе с мамой друга, Катериной Сергеевной, поднимаясь к ним домой не застрял в лифте: попытка успокоить женщину в приступе клаустрофобии неожиданно обернулась бурным сексом. Одной встречей их отношения не ограничились.

На моей памяти это первая картина, где у Данила Стеклова есть эротические сцены. Недавно в «Садовом кольце» отмечал, что типаж Стеклова, при том что актер исключительно одаренный, эксплуатируется кинематографом (да и театром тоже) в довольно однообразном амплуа парня «простого», «из низов», «недалекого» — в «Амбивалентности» его герой рок-музыкант, студент-психиатр, сын работающих за границей родителей, способный четко различать добро и зло молодой мужик.

Роман с замужней женщиной и мамой лучшего друга, естественно, для Петра некий экстрим, но он, как это вообще свойственно персонажам, которых обычно предлагают Стеклову режиссеры, обо всем забывает: преследует Катерину Сергеевну на работе (она экскурсовод в музее), арендует для свиданий брошенную каким-то художником захламленную квартиру. Молодой парень и взрослая, несвободная женщина ходят в рестораны, где у Петра требуют документы, прежде чем принять заказ на алкоголь, в бутики, где Катерина Сергеевна подбирает Петру костюмы, словно сыну.

Сюжет с возрастным неравенством в паре, где мужчина сильно моложе своей пассии, не слишком свеж и для мировой культуры, и даже для новейшего русскоязычного кино. Мне, к примеру, вспомнилась простенькая картина «Заза» с замечательной работой одной из любимейших моих актрис Евгении Дмитриевой, где используется аналогичная схема. Не говоря уже про мотив неожиданно вспыхнувшей беззаконной страсти — это вовсе из хрестоматийного набора, а в русскоязычном кино самый лежащий на поверхности образчик такого рода истории — «Эйфория» Ивана Вырыпаева.

В фильме Антона Бильжо, однако, тайный, «запретный» роман молодого парня и замужней женщины со всеми сопутствующими ему эскападами — Петр ссорится с подружкой, устраивает драку в забегаловке, отлынивает от учебы — становится фоном, на котором внимательно исследуется поведение третьей стороны конфликта.

По случайному стечению обстоятельств Катерина Сергеевна забыла записку с адресом новой квартиры Петра в туалете ресторана и незнакомая девушка любезно вернула ей кусок бумажки в присутствии сына. Стас практически с самого начала был в курсе того, что между другом и матерью происходит. Он следит за ними, подглядывает в окна съемной квартиры в бинокль через прорези простыней. Чтобы помешать свиданиям Петра и Катерины Сергеевны, Стас подсылает в эту квартиру Анну, которую Петр, понятно, не хочет видеть. Преследуя влюбленных в ресторанах и магазинах, Стас покупает в бутике такой же пиджак, как перед этим Катерина Сергеевна выбрала для Петра. И остается только догадываться, ревнует ли Стас друга к матери или мать к другу, а если мать, то как сын или как мужчина.

«Амбивалентность — главный признак шизофрении»: о том, чем заняты герои в свободное от страстей время, режиссер не забывает ни на минуту. Амбивалентность, как понимают персонажи, — одновременно любовь и ненависть к одному и тому же человеку. Типологическую классификацию амбивалентности как психиатрического термина, с наглядной схемой мелом на доске, предлагает своим ученикам, а заодно и зрителям фильма, преподаватель Петра и Стаса, Евгений Борисович (Иван Верховых). Кстати, в роли его коллеги выступает отец режиссера и профессиональный психиатр Андрей Бильжо.

Кроме того, в фильме присутствует еще один сквозной персонаж — пациент психиатрического отделения Егор (Валентин Самохин), озвучивающий вслух некоторые соображения, косвенно соотносимые с происходящими событиями, но помогающие до некоторой степени уяснить авторскую позицию. Егор, словно добровольно, выбрал статус «больного», потому что, как утверждают доктора, «из болезни можно вырваться, но многие любят эту болезнь». Петр приходит в своем докладе к выводу, что «болезнь мучительна не для больного, а для окружающих, которые и сдают его в психиатрическую клинику».

Такая последовательность и методичность кинематографистов, с одной стороны меня подкупает, с другой, не позволяет мне воспринимать рассказанную ими историю доверительно, но заставляет видеть в ней претензии на метафору, аллегорию, пусть и не столь наглядную, нарочитую, как в предыдущем, дебютном полном метре Антона Бильжо «Рыба-мечта». Но психо-неврологический контекст (с общекультурными реминисценциями к Уайльду и Кокто в анамнезе) любовных перипетий «Амбивалентности», парадоксально, не заостряет их, не повышает градус страсти, а охлаждает чувства подхвативших «высокую болезнь»"до температуры научного, лабораторного эксперимента. Неудивительно, что итогом роман Петра становится... доклад. Динамика от эйфории к шизофрении прослежена с точки зрения психиатра, а не душевнобольного. Это не хорошо и не плохо — это… амбивалентно.

Совсем иначе развивается линия Стаса (актера Егора Морозова стоит отметить особо — первая солидная, заслуживающая внимания роль) — он действительно переживает, разрываясь между матерью (печально признать: Ольга Цирсен, играющая Катерину Сергеевну, крайне неубедительно смотрится в кадре, но она — продюсер проекта) и другом, а также влюбленным после 26 лет брака в жену отцом (Дмитрий Журавлев), до последнего ничего не подозревающим.

Празднование 26-го дня рождения Стаса оказывается «точкой невозврата», за которой следует на криминально-бытовом уровне трагическая, а на символическом — почти эстетски решенная развязка всех сюжетных узлов сразу. Пока жена открывается мужу, Стас увозит Петра в лес «поговорить» и там... убивает его стрелой из лука... То, что закапывать труп Стас вернется вместе с матерью, делая ее номинально соучастницей преступления, тоже говорит о многом, но о чем конкретно — трудно понять. Стас избавился от объекта влечения или убрал соперника? Амбивалентность, как и было сказано!

Неслучайно меня с первых кадров «зацепило» кино: авторы сценария — Сергей Тарамаев и Любовь Львова, создатели «Зимнего пути» (участвовал в конкурсе «Окна в Европу» несколько лет назад), совершенно недооцененного «Метаморфозиса», писавшие и эту вещь, очевидно, «для себя», — не реализовали идею. Однако по сочетанию перспектив замысла и мастерства его реализации «Амбивалентность», на моя взгляд, несомненно, лучший фильм основного конкурса, и жаль, что жюри рассудило иначе, наградив его всего лишь дипломом. Весомым утешением Антону Бильжо должен служить дополнительный приз имени Саввы Кулиша «За творческий поиск».

«Фагот», реж. Борис Гуц

Как ни странно, предыдущий фильм Бориса Гуца «Арбузные корки» я впервые увидел по телевизору — на короткий период канал ТНТ ночью ставил в эфир экспериментальные короткие и средние метры начинающих русскоязычных кинорежиссеров, в эту волну попали и «Корки», хотя номинально это полнометражная картира. Я посмотрел первые полчаса, утомился. Однако, редкий случай, фильм «не отпускал», и я предпринял за относительно короткий срок несколько попыток «Арбузные корки» досмотреть уже в интернете — тоже, увы, безуспешных.

«Фагот» — новый фильм Бориса Гуца, он короче в полтора раза «Арбузных корок», легче воспринимается, по структуре предельно прост и по картинке незамысловатый. Фильм снят на мобильный телефон от начала до конца, что в мире практикуется, а в пределах русскоязычного пространства будто бы первый опыт, и предназначен для просмотра в интернете, фестивальный кинопоказ — исключение, может быть, единственное.; Хорошо ли это — большой вопрос.

В главной роли — актер Александр Дривень из Малого театра, последний фаворит Андрея Житинкина (Герман в его «Пиковой даме», Звездич в «Маскараде»). Но забавно, что его персонаж из «Фагота» Макс в кадре... ни разу не появляется, кроме как частями конечностей — «фишка» такая. Повествование ведется от его лица, и на все происходящее предлагается смотреть буквально его глазами. Макс после расставания с Татьяной встречается с Олей — ее играет та же Анастасия Пронина, которая сыграла главную женскую роль в «Арбузных корках».

Как и в «Корках», в «Фаготе» молодые герои много занимаются сексом и еще больше о нем говорят, и «Фагот» сводится к затянутому, не смешному и очень старому анекдоту. Суть фабулы в том, что парень бросил беременную подружку, соврав ей, что он гей. Оля, может, и не поверила, но обиделась и разместила эту информацию в фейсбуке. Макс узнал новость последним, позже, чем его мать.

Юлия Ауг амплуа «плохой хорошей матери» отрабатывает привычно — достаточно ярко. Но и актерское воплощение, и драматургия, и текст роли едва сгодились бы для самодостаточного трехминутного скетча. В фильме появления Ауг оставляют впечатление вставных номеров звездной special guest. Не получаются и дуэты из-за отсутствия на экране партнера с разведенной сестрой.

Зато и мать, и сестра Макса воспоминают события многолетней давности, связанные с соседом, бывшим другом отца, у которого тоже был сын. Тот мальчик ходил на бальные танцы, а Макса определили в музыкальную школу, и сосед подарил ему... фагот. Я не берусь судить, с какого возраста начинают учить по классу фагота, из контекста фильма следует, что практически с бессознательного, потому что герой не помнит происходящее. А по словам родственников, этого соседа однажды застали с Максом, когда он его гладил ласково по голове.

Невнятные, может быть, и сознательно смазанные мотивы, символические детали с претензией на иронию (фагот — даже не флейта, тем более не какой-нибудь карандашик, к примеру, который вкладывает в руку герою «Волшебной горы» Томаса Манна его школьный товарищ) существуют сами по себе.

Что обидно, потому что фильмы Бориса Гуца — из числа нечастых примеров хотя и корявого, нескладного, не слишком умелого, но в основе честного высказывания, как я его понимаю, направленных против ханжества, двуличия, мракобесия не только с религиозной, но и с обыденной, бытовой подоплекой, в частности по отношению к сексуальности. Достаточно легко, юмористически, но с уникальной, пожалуй, степенью откровенности герои «Фагота» говорят о чем-то вроде «русского секса». Тем печальнее, что стремление к откровенности оборачивается и ограничивается ханжеством, только теперь уже обусловленным жанром, форматом, стремлением угодить потенциальной, хотя и заведомо немногочисленной публике.

«Папа, сдохни», реж. Кирилл Соколов

Официальный символ 26-го «Окна в Европу» — персонажи фильма «Я шагаю по Москве» в память о сценаристе Геннадие Шпаликове. А фактически «лицо» фестиваля — сыгравший главные роли в фильмах «Кислота» и «Папа, сдохни» Александр Кузнецов. Интересный артист с неброской внешностью, но выразителен необычайно, исключительно за счет умения найти правильное внутреннее состояние, как бы мало к тому ни располагала драматургия фильма.

Молодой человек приходит в квартиру к супружеской паре, Андрею и Таше, представившись Матвеем, бойфрендом их дочери Оли. Отец, полицейский, сразу чует неладное и, заметив в руке Матвея молоток, начинает драку и даже стрельбу. Сцена эта приближается к южно-корейским киностандарта, с фонтанами искусственной крови под электронно-симфонический вальс. Оказывается, дочь Оля попросила Матвея убить папу, который якобы ее насиловал.

«Папа, сдохни» — черная комедия в стиле Тарантино, не без заимствований из МакДонаха. Правда, мода на Тарантино с его демонстративной искусственностью, нарочитостью, на эти криминально-комедийные гиньоли под клюквенным соком вроде прошла, и то, что еще недавно казалось открытием, затаскано после Тарантино, который много вещей в кино придумал сам, его находками пользовались и Гай Риччи, и Дени Бойл, и другие. В Выборг на «Окно в Европу» ежегодно, в том числе на конкурсную программу, обязательно один-два фильма попадают.Надо признать, что значительной части аудитории такая картина доставляет кратковременную радость.

Актеры в фильме достойные. Помимо Александра Кузнецова, в «Папе…» снимались Евгения Крегжде (Оля) и Елена Шевченко (Таша) (отличные, подробные работы при всей одномерности материала), мощные Виталий Хаев (Андрей) (пускай на старых штампах, памятных еще по их сотрудничеству с Серебренниковым, но так смачно ест палку колбасы) и Михаил Горевой (Евгенич). Ну и «Тарантино» в любом случае предпочтительнее «Хотиненко».

Вместе с залом на этот раз простецкое удовольствие разделило, к моему удивлению, профессиональное жюри: «Папа, сдохни» обошел и симпатичный фильм Оксаны Карас, и неординарную «Амбивалентность», и провокационный «Фагот»... Я остался в недоумении: неужели только молодым людям (для Кирилла Соколова это дебют в игровом полном метре) нескучно спустя минимум четверть века эксплуатировать полный набор чужих клише? Ведь за вычетом первоклассных исполнителей в «Папе…» нет ничего своего, ничего нового, ничего такого, что не успели бы растиражировать предшественники — вплоть до песенки «Рашн герл» Жени Любич в титрах.

Результаты конкурса 26-го кинофестиваля «Окно в Европу»:

КОНКУРС «ИГРОВОЕ КИНО. «ОСЕННИЕ ПРЕМЬЕРЫ»

Главный приз — фильму «Папа, сдохни», режиссер Кирилл Соколов.

Специальный приз жюри — фильму «У ангела ангина», режиссер Оксана Карас.

Специальный приз жюри — фильму «В Кейптаунском порту», режиссер Александр Велединский.

Специальный приз жюри — фильму «ВМаяковский», режиссер Александр Шейн.

Диплом — фильму «Амбивалентность», режиссер Антон Бильжо.

КОНКУРС «КОПРОДУКЦИЯ. ОКНО В МИР»

Главный приз — фильму «Хрусталь», Россия-Беларусь-США-Германия, режиссер Дарья Жук.

Специальный приз жюри — фильму «Ван Гоги», Россия-Латвия, режиссер Сергей Ливнев.

Специальный приз жюри — фильму «Зелёные коты», Россия-Эстония, режиссер Андрес Пуустусмаа.

Диплом — фильму «Жизнь раз», Россия-Швейцария-Нидерланды, режиссер Владимир Ракша.

КОНКУРС «ВЫБОРГСКИЙ СЧЕТ» (зрительское голосование)

I место — «Ван Гоги», режиссёр Сергей Ливнев.

II место — «Гурвинек. Волшебная игра», режиссеры Мартин Котик, Инна Евланникова.

III место — «Облепиховое лето», режиссёр Виктор Алфёров.

ПРИЗ ИМ. САВВЫ КУЛИША «За творческий поиск» — Антону Бильжо, режиссеру фильму «Амбивалентность».

Жюри конкурсной программы «Игровое кино. Осенние премьеры»:

1. СЕРГЕЙ СНЕЖКИН, режиссер, сценарист, продюсер — председатель жюри.

2. СЕРГЕЙ АСТАХОВ, оператор.

3. ЛАРИСА МАЛЮКОВА, кинокритик.

4. КЛАВДИЯ КОРШУНОВА, актриса.

5. АЛЕКСЕЙ БОРОДАЧЕВ, сценарист.

Жюри конкурсной программы «Копродукция. Окно в мир»:

1. АРУТЮН ХАЧАТРЯН, режиссер, сценарист, продюсер — председатель жюри.

2. ЮЛИЯ МИШКИНЕНЕ, продюсер.

3. ОЛЬГА АГРАФЕНИНА, продюсер.

4. ВЯЧЕСЛАВ СОРОКИН, режиссер, продюсер.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Кинотур

Влюбиться в город с первого взгляда

Благодаря фильмам, действие которых происходит в разных городах мира, у зрителей часто появляется желание посмотреть на места приключений киногероев своими глазами. «Вокруг света» рассказывает о пяти кинокартинах, где интересен не только сюжет, но и «географический фон».

15.09.2018 19:00, Елена Бородина, vokrugsveta.ru


Чтобы костюмчик сидел

Модное кинопутешествие

Всемирно известные модельеры нередко создавали костюмы для фильмов. Благодаря этому у зрителей есть возможность не только познакомиться с работой модных кутюрье, но и проследить на экране, как менялась мода с течением времени. «Вокруг света» приглашает в модное кинопутешествие по миру костюмов в фильмах 1950–1970-х годов.

08.09.2018 19:00, Елена Бородина, vokrugsveta.ru


Рим глазами итальянцев

5 фильмов о Вечном городе

Вечный город не только привлекает туристов из разных уголков мира, но и вдохновляет видных деятелей искусства. «Вокруг света» предлагает обратиться к творчеству мастеров итальянского кинематографа, чтобы взглянуть на Рим их глазами.

25.08.2018 19:00, Елена Бородина, vokrugsveta.ru


Черно-белая Япония

5 фильмов для знакомства с культурой Cтраны восходящего солнца

Кинолюбители по-разному относятся к японским фильмам. Одних завораживает созерцательность картин из Страны восходящего солнца, их необыкновенная атмосфера, другие откровенно скучают. «Вокруг света» предлагает отправиться в кинопутешествие по черно-белым японским фильмам, снятым в 1950–1960-х годах, и открыть для себя новые грани в загадочной культуре азиатской страны.

04.08.2018 19:00, Елена Бородина, vokrugsveta.ru


Боги, мутанты, люди-насекомые

Как зарождалась киновселенная Marvel

В российский прокат выходит фильм Marvel «Человек-муравей и Оса». Скотт Лэнг, известный также как Человек-Муравей, уже заслужил право оказаться в команде «Мстителей». Это отличный повод вспомнить, как зародилась кинематографическая вселенная Marvel.

07.07.2018 19:00, echo.msk.ru


«Девять лет лагерей не сломили меня»

Воспоминания Петра Вельяминова

Петра Вельяминова не нужно представлять читателям. Его роли в телесериалах «Тени исчезают в полдень» и «Вечный зов», в таких фильмах, как «Иванов катер», «Командир счастливой «Щуки», «Сладкая женщина», «Пыль под солнцем», «Ярослав Мудрый», и многих других принесли ему всеобщее признание. Однако далеко не все кинематографисты, коллеги актера, не говоря уже о зрителях, знают о том, как трудно складывалась его человеческая нетворческая судьба...

23.06.2018 19:00, bessmertnybarak.ru


«Лето» Кирилла Серебренникова

Нереальная реальность

«Лето» — это такой экспериментальный театр на экране, в котором всё и все на своем месте: и Цой-герой, карабкающийся по крыше троллейбуса, и Цой-будущая звезда, оказавшийся впервые на сцене перед большой аудиторией. И опрокинувшая в себя полбутылки портвейна женщина в красном, исполняющая арию Blondie, и БГ (Ефремов-младший), воскуряющий в кухне индийские благовония.

16.06.2018 19:00, Алена Огнева, matrony.ru


Кино особого назначения

На фестивале «Кинотавр» в Сочи победил фильм «от создателей «Аритмии»

«Кинотавр» до последнего держал интригу. Главные претенденты на призы были показаны в заключительные дни фестиваля. В закулисных обсуждениях гран-при прочили двум картинам: «Истории одного назначения» Авдотьи Смирновой и «Сердцу мира» Наталии Мещаниновой. Реальный случай из биографии Льва Толстого, разрастающийся до масштабов манифеста о состоянии дел в России, против камерной повести о работнике притравочной станции для собак. Председателю жюри, режиссеру Алексею Попогребскому, всегда были ближе «простые вещи» — так назывался один из лучших его фильмов. В итоге на «Кинотавре» победило «Сердце мира», чья условная простота, конечно, обманчива.

11.06.2018 18:00, Ксения Реутова


Вход в кислоту

Программа фестиваля «Кинотавр» убедительно доказывает, что будущее российского кино выглядит куда светлее, чем принято думать

В этом году организаторы «Кинотавра» отделили дебюты от основного конкурса, создав тем самым негласное противостояние маститых «отцов» и куда менее опытных в профессиональном плане «детей». Пока младшие выигрывают у старших с огромным перевесом. Работы дебютантов, часто технические несовершенные, с недоработанными сценариями, оказываются намного искреннее, живее, точнее и оригинальнее, чем фильмы, снятые людьми, которые работают в кинематографе не один десяток лет.

09.06.2018 12:00, Ксения Реутова


Советский философ в Голливуде

О режиссере Анатолии Литваке

Он вовремя уехал из Ленинграда, затем вовремя успел покинуть Берлин. Несмотря на угрозы нацистов, снял в Голливуде первый антифашистский фильм, затем – серию картин, призывающих США вступить во Вторую мировую. В мирное время талант Анатолия Литвака обрел признание – два «Оскара», «Золотой лев» и главные призы в Каннах.

07.06.2018 19:00, Алексей Викторов, jewish.ru






 

Новости

Венская опера запускает онлайн-трансляции с русскими субтитрами
Венская государственная опера сделает русские субтитры к онлайн-трансляциям своих спектаклей, пишет ТАСС со ссылкой на директора театра Доминика Мейер.
Ампир V — первый блокбастер, финансируемый с помощью криптовалюты

Граждане США не смогли принять участие в дегустации баблоса
В рамках ICO было выпущено 2 000 000 Bablos, в открытую продажу поступило 1 700 000 Bablos. Уже на старте продаж ICO-кампания Bablos преодолела Soft Cap (2000 ETH), то есть было продано более 100 000 Bablos.

Миссия – открытый доступ

НП «Викимедиа РУ» подготовило рекомендации по реорганизации работы библиотек в условиях цифровой эпохи
Документ ориентирован в первую очередь на публичные библиотеки, которые работают со всеми категориями населения. Работа предлагает переориентировать деятельность учреждений на сохранение знаний и обеспечение к ним доступа для всех интернет-пользователей. С полным текстом рекомендаций можно ознакомиться здесь. Приводим ключевые положения документа.

Умер Иосиф Кобзон
Скончался народный артист России Иосиф Кобзон.
Ситуация: Spotify заключает прямые сделки с музыкантами — лейблы недовольны
Cтриминговый сервис Spotify в начале лета заявил о своих планах платить музыкантам напрямую, «в обход» лейблов. Это вызвало недовольство звукозаписывающих компаний.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.