Как научить этих людей моей красоте или красоте Черного квадрата? Или же, напротив, мне научиться от них чему-то? Ничего этого делать не стоит, человеку нужно искать другого человека с совпадающим восприятием красоты.
Александр Верёвкин живёт в Самаре, там, соответственно, и работает. Там же, в основном и выставляется. Хотя, как в таких случаях пишут каталоги и пресс-релизы, работы его находятся в музеях современного искусства и частных коллекциях.
Искусство Верёвкина как бы настаивает на своей несерьёзности и необязательности, хотя и делает, на мой взгляд, важную работу по гармонизации окружающей действительности, явно показывая, что красота берётся из ниоткуда, прорастая как бог на душу положит. Просто её, красоту, важно [уметь] увидеть. Как бы непритязательное, но, на самом деле, зело изощрённое искусство Верёвкина именно этому и учит.
Впрочем, о пафосе собственного творчества (точнее, об его отсутствии) он лучше всего сам и скажет.
- Как бы вы объяснили далёкому от современного (или какого угодно) искусства суть того, что вы делаете? Скажем, попутчику в поезде или своей маме?
- Сейчас я уже не помню, что именно говорил в последний раз кому-то про суть моей работы. Но я бы сказал так: моя работа важна для меня и, возможно, еще для нескольких человек. Так что присоединять к себе еще хотя бы одного человека с наступлением на него и боем я не стану.
У неподготовленного зрителя моих работ (а такой человек, на самом деле, их очень редко видит, возможны лишь единичные случаи) чаще всего возникает протестная ситуация. Я думаю что, я бы сказал сейчас про очищение зрения такого зрителя. Так, возможно, кипение очищает воду от каких-то лишних микроорганизмов.
- Ваши «почеркушки» имеют намеренно «незаметный» характер и прикидываются не-искусством, а, скажем, черновиком или даже мусором, на первый взгляд, не претендующим на отдельное и самостоятельное высказывание. Насколько важна вашим творениям эта тихая беспафосность растворённости в жизни?
- Однажды критик написал про меня «... Верёвкин - Башмачкин, работы он помещает где-то по углам, их нужно выискивать, к ним нужно приглядываться, их нужно перебирать, они развивают мелкую моторику. Он разговаривает с каждой закорючкой, большие вещи и большие страсти его не интересуют, они и не по силам и не до них ему...»
Эту цитату я сохранил в компьютере, ибо она совпадает с моей собственной иерархией ценности моих же работ и того что их окружает.
Мои кривые картинки можно и не относить к современному искусству, по крайней мере, тому, каким его знают и хотят видеть жители мегаполисов, посетители Винзавода и биеннале.
Я понимаю это как остановку и залегание в старомодном модернизме, где я занимаю какой-то миллиметр в тысяче километров между Клее и Бойсом.
Иногда я раздумываю, стоит ли мне называть себя художником, а мои рисунки искусством. Мне нравится думать, что их можно поставить, допустим, в цепочке между замшелым камнем, ржавым куском жести и лесным гнилым пнём. Я не вижу никакого пафоса в потемневшем куске коры, у вылинявшей от времени обложки книги Куйбышевского книжного издательства середины 60-х годов прошлого века. Эти вещи очень сильно на меня действуют, вот и мои работы, хочется верить, там, рядом.
- Что в вашем методе от Клее, а что от Бойса?
- Мои работы собраны из тысячи источников; и у Клее и у Бойса взято очень много, но не больше чем мне получилось взять. Длительный просмотр репродукций Клее, наверно, отразился на легкости моей линии и ее дрожании, пульсации всей конструкции.
А у Бойса возможно я взял грузность, которая не дает стать моим работам совсем прозрачными, утяжеляет легкость салом размазанного черного.
И от Клее и от Бойса и от многих других у меня всеядность в материалах, но, конечно же, в первую очередь, мне хотелось бы взять трудоспособность Пауля Клее и энергию Йозефа Бойса.
- Создаётся ощущение, что вы не озабочены собиранием и сохранением того, что было сделано; куда важнее, чтобы картиночки и рисунки растворялись в повседневности, повышая общий «уровень моря» красоты в мире…
- Много лет назад я считал свои работы капиталом и их накопление было важным действием.
Когда ко мне попадали люди и просили, например, подарить понравившуюся работу… вернее часто это не были просьбы, но я чувствовал, что одна из моих картин им сразу стала нужна, я мог сказать - вот возьми её себе, но тогда я так не поступал.
Буквально на днях я пообщался с одной девушкой, ныне живущей в Лондоне, и она мне напомнила что давно очень хотела получить от меня три моих картины.
Тогда, я под каким-то предлогом отказал ей, но сейчас понимаю, что примерно спустя год я эти картинки всё равно замазал. Эти холсты стали другими работами, а потом еще раз другими, а потом потихоньку растворились в пространстве и во времени.
И вот спустя годы она мне напомнила о том случае…
…конечно случись это сейчас, отдал бы их ей, не задумываясь или сделал бы для неё новые работы. Но ситуация возврату не подлежит.
Сейчас я легко расстаюсь со своими картинками. Но это совсем не значит, что я их могу выкинуть. Я по-прежнему их продаю коллекционерам и дарю разным хорошим людям.
Поскольку количество работ прибывает, и уровень земли над морем они повышают, а количество красоты конечно, то не хочется чтобы все это концентрировалось в одном месте; вот я и растворяю их.
- Кстати, что для вас такое «красота»?
- Она для меня все, что я вижу, а на некрасивые вещи я не смотрю и даже не думаю о них. Вот прямо сейчас передо мной лежит какая-то бумажка, на которой есть запись сделанная моей женой.
И я считаю эту бумажку невообразимо прекрасной, и я вижу на ней, например, среди прочего букву «ч» и она красива.
- Не все видят красоту, которая разлита вокруг. Как её увидеть? Как научиться видеть красивое?
- Красота у каждого своя. Есть люди, которые считают красивым профессиональный спорт, а он мне кажется чудовищно уродливым. В то же время они могут перемолоть в пыль Черный квадрат, а он мне кажется красивым.
Как научить этих людей моей красоте или красоте Черного квадрата? Или же, напротив, мне научиться от них чему-то? Ничего этого делать не стоит, а нужно лишь человеку искать другого человека с совпадающим восприятием красоты.
- А если не художник, то кто? Если не искусство, то что?
- С понятием «художник» (быть им) довольно трудно. Если смотреть с моей стороны – то художник это человек, для которого естественно что-то записывать для себя. И, вот таким образом, делать некую надхудожественную работу.
Но помимо потока, который существует сам по себе, есть какие-то серии, циклы, создаваемые с осознанием их функционирования в поле искусства.
Но все эти вопросы (что такое искусство и что такое художник) эти вопросы стоят передо мной, я пока их для себя не закрыл.
- Как вы относитесь к использованию в искусстве «почеркушек»? О чём они говорят? О чём они должны говорить? Что с их помощью достигается?
- К использованию почеркушек отношусь с огромным интересом, уважением к авторам и любовью. Мне «почеркушки» русского авангарда и немецких informel позволили легко войти в творчество.
Я учился рисунку и живописи но не могу нарисовать даже правильный круг, рука сама уходит в сторону.
Мне почеркушки говорят о свободе.
Вот Пикассо…
У него есть прекрасные портреты, но есть и множество листов графики, такой неровной и неправильной, что может подействовать только на таких любителей почеркушек как я или вы, Дмитрий.
Мне хочется и нравится думать о том, что Пикассо уходил от своих хорошо развитых художественных навыков только ради этой самой свободы.
Глобальная свобода...
А еще с их помощью сейчас я могу узнать о себе то чего еще не знаю. Так происходит когда их видят зрители, художники, кураторы, коллекционеры, видят и говорят о них.
- Как вам почеркушки Баския?
- Баския мне очень нравится, и его подход к художественному производству мне близок.
О его роли в американском искусстве написано много текстов и, скорее всего, в них есть масса общих мест, которые справедливы не только для Баскии, но и для круга художников Баскии.
Их же, на самом деле, были [и есть] десятки и сотни; многие из них и сейчас живы, сотрудничают с мелкими галереями или выкладывают свои почеркушки в блогах и на фликре, работая официантами.
Мне кажется, что для меня его работы более не содержат шифра, потому что я могу их видеть и получать удовольствие от них уже не вчитываясь в каждый отдельный элемент. А если про смысл…
Мне видится, что главное у Баскии – идея освобождения искусства. Почеркушки максимально приближают искусство к массам, освобождая его от участия денег или образования.
С Баскией у меня вообще много связано. Его альбом был для меня чуть ли не первой большой книжкой про иностранного художника, который попал в руки.
Было это году в 1995, если не ошибаюсь. Конечно, он произвел на меня крайне сильное действие. И какая-то часть моих работ стала содержать приемы «из Баскии»…
Возможно это и сейчас так. Спустя год-полтора я посмотрел фильм Шнабеля о Баскии. В то время работы Баскии говорили мне только о панк-роке, революции, «школа отменяется, рисуй как хочешь»…
Вообще, первые свои художественные опыты я сделал в школе; это были комиксы и карикатуры. С двумя одноклассниками мы выпускали самиздатовский журнал с поэзией и рисунками. Шестой-седьмой класс средней школы.
Искусства тогда для меня тогда вообще не существовало, хотя мама и водила на разные выставки; художник для меня тогда был человеком, который рисует пейзажи и натюрморты, то есть занимается какими-то бессмысленными механическими действиями…
Так однажды я сказал себе, что рисунки лучше получаются именно у них – моих друзей по самодельным книжкам и перестал рисовать, целиком сосредоточившись на поэзии.
Хотя какие-то цветные абстрактные рисунки для этих книг-журналов я делал. В русле геометрической абстракции. Потом я стал понемногу открывать для себя русский авангард и однажды нарисовал тушью черный квадрат на альбомном листе. Он долго висел у меня приколотый к обоям булавкой…
Все-таки, авангард хоть и был для меня чем-то визуально невообразимым, но в части методов и материалов он предлагал знакомство с более или менее традиционными художниками, техниками и произведениями.
Баския же открыл мне в путь к свободному рисованию, где для того чтобы рисовать не надо было быть художником.
- Отсутствуют художественные навыки и кисточки?
- Не надо ждать их появления.
Ну, вроде того, как если я бы сказал себе, что я буду рисовать только, если смогу нарисовать гипсовую голову и у меня будет правильный холст, итальянское масло и кисть.
Буквально в позапрошлую пятницу я ездил в гости в мастерскую к самарскому художнику Володе Логутову, так вот во время разговора он, в частности, рассказал о том, как зимой был на выставке Баскии в Париже и дал мне домой на неделю-другую полистать каталог этой выставки.
Второй раз после 1995 года у меня дома на неделю поселился толстенный альбом Баскии. И вот я пишу про него еще и вам…
- А Своя Туомбли?
- Личность и биография Туомбли мной мало изучена, но работы его я знаю вроде неплохо. Думать про него и смотреть на его работы я начал много позже, чем в случае с Баския. Может, лет семь назад…
Баския и Туомбли - две большие разницы: так, работы Баскии мне сообщают энергию, от них руки зудят - хочется сразу бежать к бумаге и яростно чертить.
С Туомбли же всё наоборот - полное спокойствие, превращение в созерцателя. Его картины и рисунки кажутся сделанными в одно касание карандаша или кисти.
Это какая-то воздушная барочная партитура без веса, цвета и запаха.
Вот Клее крайне интимный художник для меня. Пожалуй, Туомбли тоже близок к этому.
Но у него же гигантский размер, так что это совсем не почеркушки, а многочасовой серьезный труд, возможно в несколько этапов.
И, кстати, возможно, эта атмосферность исчезнет, если я посмотрю эти многометровые холсты в огромных залах музеев.
Но такой смысл в нём возникает только для меня. А для другого, скажем, искусство модерна и далее, по истории вверх – один большой липкий ком, в который слипаются и Малевич, и Бойс, и Баския и Туомбли и еще многие-многие…
Зависит от точки зрения.
- У нас, почему-то, мало известен Пьер Алешински, который постоянно придумывает несуществующие алфавиты, рукописные символы и нарочито корявые знаки. Любите?
- Я видел две-три картины Алешински в каталоге Бэйлер Фондэйшн, и возможно еще столько же в других книгах и они не вызвали у меня желания узнать об этом авторе больше.
Сейчас же набираю в гугле и смотрю их снова – нет, не нравится. При просмотре его работ, разве что, на ум пришел Кандинский, который мне тоже не нравится.
- А что в них «чужого»? Мне Кандинский тоже не нравится, он какой-то игрушечный, обёрточный, понарошный, а вот Алешински настоящий. Возможно, его надо в реальности видеть. Или в альбоме как минимум.
- Да именно, ваши слова точны. Кандинский мне кажется чрезмерно театральным, Алешински же тоже таким показался. Знакомство с произведениями Алешински, я, конечно, продолжу, но сейчас я сижу на «визуальной» диете, так что пока Алешинский «жирноват» для меня…
- С чем диета ваша связана?
- Мне стало казаться что я переполнен визуальной информацией. Я постоянно и очень много смотрел всего в Интернете - множество лент по дизайну, иллюстрации, фотографии, моде, субкультурам.
Недавно основательно вычистил свой гугл-ридер и кажется стал себя чувствовать лучше.
- Как вам последняя московская Биеннале. Вы ведь участвовали в ней? Какие выставки хотелось бы отметить?
- В 4-ой Биеннале я участвовал в проекте «Ложная выставка». Это выставка, которая состоялась на страницах каталога, но не устраивалась в реальной программе проектов Биеннале.
У меня и информации о проектах и выставках чуть больше нуля. Так получилось, что когда она проходила я мало пользовался Интернетом и пропустил почти все рецензии и репортажи. Из того что было в программе хотел бы посмотреть выставки дадаистов и Чтака.
- «Ложная выставка» это так было задумано? В чем ее смысл?
«Ложная выставка» - идея Насти Рябовой, обыгрывающая важность самого факта включения работы художника в каталог; события, которое затмевает собой все остальное.
Позже я прочитал в сети, как один из участников Биеннале рассказывал о вопиющем отношении кураторов к монтажу его работы, которая в итоге так и не была доделана к открытию.
На все претензии художника кто-то из организаторов ответил: «Да зачем вообще нужно делать это именно так, как вы придумали, людям, ведь, это все равно, а в каталоге ты отметился - вот и забей на остальное…»
Для меня приглашение к участию в этой выставке было, честно скажу, неожиданным. Из размещения своей работы в каталоге я захотел сделать какой-нибудь жест в духе концепции выставки; получилось же буквально продать свое место одному бизнесмену под рекламу.
Такие события как Биеннале нужны разным группам по разным причинам - кто-то на них зарабатывает и списывает бюджетные деньги; кто-то участвуя, повышает свой рейтинг, кто-то тусуется на фоне искусства, кто-то совершит важные для себя открытия.
В любом случае, даже если Биеннале плохая она нужна и она меняет многие значительные и незначительные вещи не только в Москве, но и в Самаре.
Но мне гораздо интереснее более живой и правильной показалась та самодельная Биеннале «Пошел! Куда пошел?» организованная на улицах Москвы группой молодых художников в позапрошлом году.
Беседовал Дмитрий Бавильский
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Театр мертвых блох, в котором ничего не происходит.
Арт-группа «Археоптерикс» и этно–концептуализм. - Игра с искусством.
Экспозиции 4-ой московской биеннале, современного искусства, размещенные на Artplay, по соседству с основным проектом. - Кости столицы.
«В присутствии художника» Марины Абрамович в «Гараже» — безусловно, лучшая выставка года. - Борис Юхананов, Алексей Тютькин: «За новопроцессуальными произведениями будущее».
Театральный режиссёр и кинокритик: разговор Монстра и Менестреля о сути видеоискусства. - Диалог во сне с завязанными глазами.
Художники Юрий Альберт и Марина Перчихина о метафоре неудачи и визуализации сна. - Зимний взят, или Полное «Полнолуние».
Как это было. Репортаж из Сочи с самой загадочной и странной музыкально-театральной акции фестиваля «Территория». - Disappointed.
Хаим Сокол и Алексей Каллима разочаровываются в жизни и в искусстве в галерее Марата и Юлии Гельман на «Винзаводе». - Елена Мельникова-Григорьева: «Искусство в полном говне».
Кино, вино или домино? Известный семиотик из Тарту предсказывает будущее искусства. Как ближайшее, так и самое отдалённое. - Публика не дура.
Эффект пылесоса: новые театральные пространства вытягивают публику из традиционных и стационарных. Чем? - Ангельский концерт.
«Ну и что Бог?» — спрашивает фотограф Борис Михайлов, главный свидетель исчезновения человечества.
