Хотя его работы похожи на импровизации, сам Слюсарев считает, что удача фотографа зависит от случая лишь в 7% снимков. В большей степени имеет значение опыт. То есть способность предвосхищения события.
Слюсарев — признанный классик современной фотографии, авангардист и новатор, которого хорошо знают только «свои». Есть выставки и публикации, но почти нет статей и интервью. Его часто упоминают, но в череде других фамилий, в общем списке, ретроспективы и монографии еще впереди.
А то, что они последуют, сомневаться не приходится: Слюсарев придумал неповторимый стиль и действительно передовой метод. Только по недомыслию его спонтанные импровизации можно принять за брак (обвинение, которое преследует Слюсарева всю жизнь). «И я так могу», — говорят профаны. Врешь, не можешь.
Свою фамилию он произносит с ударением на первый слог. Его часто можно встретить на улицах: городские пространства получаются у него лучше всего (хотя есть, есть и любители его пейзажей).
Несуетный, просветленный дядька. Стихийный дзен-буддист. Большой русский художник, создавший идеальную визуальную метафору сетевого дневника.
— Как вы попали в ЖЖ?
— Меня фотограф Мухин привел. Это прежде всего дневник и публикация, когда начинаешь нести ответственность за содеянное. Это не выставка и не альбом. Здесь нет размера работы так, как в телевизоре. Это ЖЖ…
— Насколько ваши снимки спонтанны? Можно назвать их импровизациями?
— Это, как в джазе, хорошо подготовленная абсолютная импровизация, основанная на восприятии происходящего вокруг.
— Можно ли сказать, что джаз помогает вам? — Моему пониманию джаза именно фотография и способствовала. Ее я понял значительно раньше. Дальше уже помогал джаз. Вершиной был FreeJazz. А сейчас превратился в рутину.
— А что сделать, чтобы метод не превратился в рутину? — Не знаю. Естественное развитие предполагает опережение, но оно же способствует непониманию остальными. FreeJazz оказался воспринятым и принятым очень узким кругом. Метнулись назад к истокам, мейнстриму и превратились в рутину. А нормальное поступательное движение не найти. Сложный вопрос. Заметьте, очень мало эксперимента везде. Деньги делаются на откровенном стебе.
— Я о том, что ваш метод предполагает извлечение «красоты» буквально отовсюду, и как в такой ситуации не превратить манеру в постоянно воспроизводимую матрицу? — Я меняюсь, и меняются обстоятельства. Повторю истину: река течет. Повтор, если он естественен, не повтор, а продолжение развития (может, в сторону).
— Вы ищете красоту или что-то иное? — Я ищу характерные вещи (предметы, ситуации), то, что каждый видит, и пытаюсь подать их.
— Характерные для чего?
— Вероятно, для вокруг лежащей ситуации, как я ее вижу. Есть мнение, что фотография показывает, как каждый из нас видит мир.
— Вы реагируете на некие поля, точки концентрации энергии, разлет разнонаправленных линий или ускользающие центры? Что-то иное?— Точки концентрации энергии, думаю, так.
— В чем заключается притягательность зон отчуждения и вспомогательных пространств? — Они создают ощущение свободы…
—Свободы от или?.. — Находясь в предназначенном, но не используемом для конкретной цели месте, можешь себя ощущать самим собой в той степени, в какой хочешь.
— Что для вас важнее — городской пейзаж или деревенский? — Я ж городской человек, но на самом деле это непринципиально.
— Мне кажется, для вас важнее неживая природа. То, что недвижимо… — Спорно, думаю.
— А разве конфликт между движением и статикой — не один из самых важных для вас сюжетов?— Ну, наверное, движение создается линиями, плоскости создают статику.
— А конфликт должен быть в фотографии?— А как же! Противопоставление светлого и темного, линий плоскостям и сюжетный.
— А какие сюжеты, возникающие у вас в работах, кажутся самыми важными?— Городское пространство.
— Как на вас влияет абстрактная живопись?— Да как любая. Что-то нет!
— Бывало так, что ваши работы принимали за фотографический брак?— Понимаете, к работе надо привыкнуть, купить, а потом из каждодневного с ней общения сделать вывод.
— Правильно ли я понимаю, что для понимания ваших работ необходимо время? Что моментального взгляда мало?
— А как? Фотография — изобразительное искусство. Если вы говорите об информативности, она существует и в скульптуре.
— Разве мимолетный характер фотографии не мирволит ее быстрому считыванию?
— Практически нет. Суть в ощущении мимолетности.
— Для чего нужно объединять фотографии в серии? — Это просто литературный прием. Вовсе не обязательно.
— Но почему вы позволяете литературе вмешиваться в жизнь фотографии ?— Это авторы стремятся к пониманию. Часто получается. С первого раза в мои работы весьма трудно въехать, ну и многие подсказки помогают зрителю. Ничего плохого в этом не вижу…
— Как увлечение структурализмом повлияло на ваш стиль?
— Это не было осознанное увлечение, а естественное состояние, ибо если брать первую половину жизни, то я просто не имел о нем представления.
— А снимать стали сразу в своей фирменной манере или творчество ваше претерпевало эволюцию?
— Стилистика менялась по мере осознания возможностей аппаратуры и изобразительного материала. Тематика мало изменилась, хотя расширилась, особенно в последнее время.
— Как и когда вы придумали понятие «плоский пейзаж»?
— Сформулировал в прошлом году, давая название снимку, но этот тип изображения был и в более ранних снимках. Пейзаж без линейной, диагональной перспективы.
— Насколько удача фотографа зависит от случая?
— Процентов семь снимков. В большей степени имеет значение опыт. То есть способность предвосхищения события.
— А как этого добиться?
— Ну, это вопрос способности к самоанализу и оценке развития визуальной ситуации.
Беседовал Дмитрий Бавильский.
