Есть музыка русских композиторов менее близкая и нужная нам, чем Вивальди. Ведь он очень легко слушается, его музыка разнообразна, она может интересовать и приносить большое удовольствие просто от прослушивания.
Александр Рудин - альтруист как в музыке, так и в жизни. Для таких как он не существует канонов и традиций, зато существует интерес к музыке, ради которой он живет и вместе с которой испытывает моменты счастья. Для него смысл жизни и музыка понятия неразделимые.
Должностей и званий у Рудина предостаточно, однако, куда существеннее, что, говоря о его работе, можно не упоминать ни профессорства в Московской консерватории, но гослауреатства, а так же побед в международных конкурсах: победителей и профессоров (худруков, альтистов и альтруистов) много, а Рудин – он один такой. Вот и камерный оркестр, который он возглавил в 1988 году (до этого момента «Musica Viva» была ансамблем солистов Владимирской филармонии) и которым он справедливо гордится, тоже, ведь, явление штучное.
Об удаче на сцене, хорошем исполнении и проблеме русской театральной жизни руководитель московского камерного оркестра «Musica Viva» рассказал Фёдору Вяземскому.
Интервью состоялась сразу же после премьерного исполнения оратории Антонио Вивальди «Торжествующая Юдифь», поэтому в центре разговора, вполне логично, оказывается барочная музыка, исполняемая в России на филармонический десерт.
— Александр, вы как-то сказали, что не прислушиваетесь к мнению большинства. Кажется, в музыке вы следуете этому же принципу. В числе последних исполненных произведений, к примеру, Веберн, Онеггер, Вивальди – это довольно редкий материал не только для прослушивания, но даже и для исполнения в России.
— Да. Все эти годы мы с оркестром «Musica viva» и я лично стараюсь исполнять произведения незаигранные, неизвестные или незаслуженно забытые. Это мы делаем с оркестром уже очень много лет, около четверти века.
Такова моя точка зрения на исполнительские приориеты, такова моя репертуарная политика.
— Насколько вам удается держать желаемый музыкальный курс в репертуаре? Следовать своим музыкальным вкусам в работе - это реальные и совместимые вещи с коммерческой точки зрения?
— Вы знаете, у нас есть значительно количество концертов, которые мы должны сыграть, а именно 50 концертов в год. Среди них есть те, которые нам заказывают, но очень часто можно договориться с организаторами о репертуаре, что-то изменить.
Ряд концертов я провожу не сам, оркестром дирижирует приглашенный дирижер. Но основные абонементные концерты, которые определяют наше лицо, я делаю такими, какими считаю нужным.
Все прочие выступления достигают какой-то обоюдной договоренности. На сто процентов играть то, что хочется не удается не только нам, но и ни одному оркестру в мире. Поэтому мы исключением в этом смысле не являемся.
Но нам удается соблюдать баланс, и наши собственные программы всегда очень разнообразны и интересны.
— Вы предполагаете, насколько программы, которые составляете сами, у публики вызывает интерес?
— Мы ориентируемся на понимающую публику, потому что в основном наш слушатель – это люди понимающие, разбирающиеся в музыке, приходящие на концерт не для того, чтобы просто отметиться, а чтобы получить художественные эмоции или, в крайнем случае, чтобы получить информацию, связанную с музыкальной культурой, хотя это эмоции менее важные, что ли, «ступенью ниже».
— То есть вам просветительством заниматься не нравится?
— Ну почему, это же тоже просветительство… Публика, которая приходит, это же не нотные черви, среди них есть и не музыканты, просто любители музыки, для них мы и работаем.
Заниматься одним лишь чистым просветительством неинтересно, хочется от аудитории получать отклик.
— Хотелось бы остановиться на музыке барокко. Для современного человека, тем более для русского, это особая статья. Работая с этим материалом, возьмем, например, ораторию Вивальди «Торжествующая Юдифь», вы пытаетесь его как-то переосмыслить, примерить на сознание современного человека, или вам нравится заниматься «реставрацией»?
— Это не то и не другое, ибо актуализировать музыкальный материал я считаю делом совершенно необязательным. Нужно скорее адекватно преподнести его слушателю, дабы все краски, красоты, идеи, мысли сочинения могли выйти на поверхность и открыться слушателю.
А что касается «реставрации», то копаться в ней следует до определенной степени. Чрезмерно углубляться, засушивать исполнение и делать произведение слишком академическим – тоже неправильно. Мне кажется, тут нужен какой-то компромисс.
— Что в вашем понимании адекватное преподнесение произведения?
— Искренность исполнения, учитывающая особенность стиля композитора. Важно, чтобы произведение было индивидуально прочувствованно каждым исполнителем, выверенное во всех своих составляющих, в смысле текста и фразировки.
— Вам это удалось во время исполнения «Торжествующей Юдифи»?
— Частично.
— Так вы говорите об идеале?
— Естественно, вопрос в том, что идеалы у всех свои. Но для меня лично, конечно же, такие моменты бывали неоднократно. Есть более удачное выступления, есть менее…
Бывает так, что исполнение находит отклик у аудитории, удовлетворяет слушательские ожидания, а бывает так, что на сцене нет должной концентрации и в зале ее нет. Бывают концерты удачные, несмотря на какие-то частности и детали.
В случае с «Торжествующей Юдифью» я считаю, что это было успешное исполнение. Во всяком случае, реакция публики, а она была теплая, показала, что мы достигли единения с залом. По-настоящему идеально исполнения редко удается. Я бы даже сказал, почти никогда.
— Вы постоянно обращаетесь к барокко. В прошлом году был концерт «Stabat Mater» Вивальди, в этом снова он. Русскому человеку с его ментальностью такая музыка нужна? У нас, ведь, все развивалось не так как в Европе, у нас особенная стать.
— Барокко мы играем не так часто, как венских классиков, которые составляют значительную часть нашего репертуара. Что касается Вивальди, то кто-кто, а он-то уж точно самый слушаемый композитор и в мире, и в России.
Он же не случайно такой популярный композитор. У него очень коммуникативная, очень понятная музыка, не только профессионалам. И какой бы смысл в его музыке не был заложен, его совсем не сложно понять.
А что касается нужности, то это вопрос для музыки любого времени, насколько она нужна. Думаю, что есть музыка русских композиторов намного менее близкая и нужная нам, чем Вивальди.
Ведь он очень легко слушается, его музыка разнообразна, она может интересовать и приносить большое удовольствие просто от прослушивания. И то, что «Юдифь» раньше не исполнялась в Москве - это скорее недоразумение. Хотя в Петербурге, насколько я знаю, исполнялась и даже не раз.
— То есть у нас была московская премьера?
— Не берусь сказать, что это была премьера. Но из тех, кто был в зале и знакомы с музыкальной жизнью Москвы, не припомнят, чтобы ораторию «Юдифь» тут исполняли.
— Этот репертуар в России редко исполняется еще и потому, что у русских певцов нет опыта и вокальной школы. Именно поэтому для концертов такого плана приходится приглашать иностранных исполнителей.
— Частично вы правы. Однако в исполнении оратории «Торжествующая Юдифь» участвовало два русских исполнителя. Одна из них, Мария Горцевская, живет и работает в Германии, успешно практикуя там как раз барочный репертуар.
Много наших хороших певцов, уезжая и работая заграницей, именно его и поют, и прекрасно себя в нем чувствуют.
Да, был момент в нашей истории, когда эта музыка не звучала, потом она звучала, может быть, не совсем в правильном виде, но в последние годы уже появляются музыканты, которые могут преподносить такой материал на хорошем уровне.
Другой вопрос, что они не остаются в России. Но это уже проблема нашей театральной жизни, почему они поют барокко там, а не у нас. Там барокко – это репертуарная музыка, жанр оратории повседневен. У нас, ведь, кроме «Реквиема» Моцарта, который идет несколько раз в год, мало что звучит. Поэтому сделать такого рода премьеру в Москве весьма просто.
— Вы как-то сказали, что не умеете убеждать, у вас тяжелый характер. В работе с артистами, у каждого из которых свои взгляды, свои принципы, надо как раз уметь убеждать. А вы не убеждаете, да еще и характер сложный.
— Убеждать трудно, когда речь заходит о тех людях, которые руководят концертными организациями, с чиновниками говорить трудно. Не умею их убеждать и даже уже отказался от этих попыток.
Не всегда получается договориться с людьми, которые составляют концертную программу. Ведь этот процесс проходит несколько стадий согласования, и, вот, убедить такого человека, что нужно, например, исполнить ораторию «Торжествующая Юдифь» бывает сложно.
Часть таких людей очень боязлива и консервативна, у них есть предубеждение, что это не интересно публике и народ на такой концерт не пойдет. Но, как видите, убедиждать их, все-таки, время от времени, удается.
А что касается коллег, то мне кажется и хочется верить, что у нас сложилось доверительные отношения между собой. Мой характер тяжел, скорее, мне самому, но, думаю: музыкантам со мной комфортно, это никогда не проявляется в том, что я на кого-то кричу или кого-то оскорбляю, подставляю.
У меня, скорее больше других недостатков. Очень бы хотелось, чтобы мои коллеги от них не страдали.
— В прошлом году у вас был юбилей. У вас осталась мечта или сверхцель; то, к чему устремлено все, что вы в жизни делаете?
— Нет. У меня никогда не было сверхцели; да и мечты осязаемой тоже не было. Просто хотел бы остаться как можно дольше в музыке, реализовывать некоторые свои проекты, да и самого себя в музыке. И в этом смысле ничего не изменилось.
Предел моего мечтания – это когда достигаешь того самого идеала: это, может быть, удачно сыгранная фраза, удачный концерт - то есть, самое приятное из того, что может для меня случиться в жизни.
Вопросы задавал Фёдор Вяземский
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Герцен: на берегу утопии.
6 апреля самому недооцененному русскому классику исполняется 200. - Светлый ручей.
Две записи фортепианных концертов Шостаковича: Денис Мацуев и Валерий Гергиев от лейбла «Mariinsky» и Александр Мельников и Теодор Курентзис от Harmonia Mundi . - Маэстро, браво!
4 марта 1678 родился Антонио Вивальди. - Вместо Мацуева.
Недавние концерты молодых пианистов А. Лубянцева и Ю. Фаворина показали, что новое поколение исполнителей ищет спасение в лирике. - О сумасшествии и музыке.
Франко-русский композитор о рациональном искусстве и его иррациональных результатах. - Юрий Темирканов: «Блатная песня ближе народу…».
Худрук симфонического оркестра петербургской Филармонии о дирижирующих диктаторах, судьбах интеллигенции и питерской консерватории. - Дмитрий Булгаков: «Главное, чтобы тема увлекала…».
Гобоист, один из художественных руководителей фестиваля «Возвращение», об особенностях юбилейной программы. - Солярис неприкаянный.
Концертное обозрение. - Поклонение пастухов.
Выставка одиннадцати картин Караваджо в ГМИИ – апофеоз не только Года Италии в России, но и чреды выставок классического искусства. - «Лапуля, если я тебя рисую. Значит это ты!».
В галерее «Сезоны» проходит выставка неизвестных работ Анатолия Зверева.
