Александр Роднянский покинул пост президента медиахолдинга «СTC Media», где проработал с 2002 года. О том, чем Александр Ефимович собирается заниматься дальше, он рассказал в эксклюзивном интервью «Часкору».
Александр Роднянский покинул пост президента медиахолдинга «СTC Media», где проработал с 2002 года сначала генеральным директором, а последний год — президентом компании, уже отойдя от оперативного руководства. Теперь Роднянский намеревается полностью посвятить себя работе над кино- и телепроектами в собственной компании AR Films. Александр Ефимович ответил на вопросы «Часкора».
— Александр Ефимович, это правда, что Вы покинули пост президента «СТС Media»?
— Да, я объявил, что ухожу с 1 августа.
— Вы при этом останетесь членом совета директоров?
— Да, я по-прежнему остаюсь членом совета директоров и акционером, но в качестве менеджера компании я свою деятельность завершил окончательно.
— Чем различались Ваши обязанности в качестве генерального директора и президента СТС?
— Обязанности различались радикально. Генеральный директор несёт всю полноту ответственности за развитие компании, за выработку стратегии и за определение и достижение целей, за операционные и финансовые показатели.
Президент в моём случае (а мы договорились конкретно об этих двух функциях) отвечал за такой важный для каждой компании процесс, как преемственность, то есть это помощь новой команде в переходный период от «СТС Media» образца 2002 года к компании новой модели в 2008 году. Моя вторая функция — контроль над контентом, программированием и производством программ. Последний год работы в рамках СТС я был вовлечён, пожалуй, только в эти две сферы деятельности.
Переходный период закончился, новый менеджмент полностью владеет ситуацией, и я могу спокойно заняться следующим важным для меня проектом.
— Вы сказали о преемственности. Кто будет новым президентом медиахолдинга?
— Я не думаю, что компании сейчас нужен президент в том виде, в каком я исполнял эти функции. По сути, они являются частью полномочий гендиректора, или CEO, собственно, несколько лет я был и гендиректором, и президентом. После моего ухода эта позиция будет закреплена за нынешним генеральным директором.
— Раз Вы останетесь в совете директором, до какой степени Вы будете принимать участие в делах холдинга?
— Я бы не сказал, конечно, факультативно, но нерегулярно. Совет директоров вовлечён в обсуждение и принятие стратегических решений — вот в этом качестве я принимать участие буду. Но не в разработке каких-то новых программ.
— Компания прошла долгий путь и сейчас занимает высокие позиции в рейтингах. Что бы Вы назвали своим самым большим достижением на СТС?
— Дело даже не в рейтингах: это два разных мира. Я пришёл на СТС в 2002 году, в компанию, которая была очень хорошо устроена как бизнес-модель, но тем не менее в отношениях с аудиторией это был вполне периферийный канал. В лучшем случае её можно было назвать компанией второго эшелона. Сегодня я ухожу из компании, которая среди вещательных корпораций постсоветского пространства первой вышла на публичный рынок, а 1 июня 2006 года мы вышли на NASDAQ. А по рыночной капитализации мы — одна из крупнейших медийных компаний в Европе, которая владеет шестью телевизионными каналами в четырёх странах. В России из них — три. Мы сами производим программы, у нас большая библиотека программных прав. Это даёт возможность реализовывать самые амбициозные планы — это одно из принципиальных достижений.
Второе — на разных этапах СТС как телеканал был причастен к появлению новых жанров в отечественном эфире и очень успешных проектов для большой телевизионной аудитории.
Для любого из наших трёх каналов, будь то СТС, «Домашний» или ДТВ, аудитория может сама, без помощи менеджеров, сформулировать, что из себя представляет канал. И это будет совпадать с теми задачами, которые мы перед собой ставили. Иными словами, мы вошли в систему диалога с аудиторией.
Не люблю пафосных оборотов, но я действительно ужасно счастлив, что был причастен к периоду бурного роста компании и её чрезвычайному успеху, которого мы добивались несколько раз.
— Учитывая все успехи, куда холдинг может развиваться дальше?
— Это вопрос скорее к новому менеджменту, хотя не такой уж новый — уже год работает. Укрепление существующих брендов, развитие новых на всех мыслимых технологических и географических платформах. Ну, в общем, там всё достаточно очевидно. Медиакомпания, как и любая другая компания, живёт идеями, и они будут превращаться в неожиданные проекты, способные завоёвывать новые страны и новую аудиторию. Причём эти проекты могут быть успешными не только в эфирном телевидении, но и в других сегментах медиа, будь это широкополосный интернет или мобильная телефония.
— Своё основное время Вы сейчас намерены посвящать своей компании AR Films, которую Вы называете «бутиковым фондом»?
— Появление AR Films — это, безусловно, первый шаг на пути к осуществлению проекта, о котором я бы не хотел сейчас говорить более предметно, но он связан и с ТВ, и с кинематографом. Ничего другого я и не делаю. С производством и дистрибуцией контента.
— Ранее уже прозвучала цифра, что Вы вкладываете в AR Films 20 млн долларов. Есть ли у проекта и другие инвесторы?
— AR Films — это не совокупность бюджетов производимых фильмов и сериалов. Это деньги на развитие определённой суммы проектов, рассчитанных на разные платформы — ТВ, кино, интернет.
Потом для каждого конкретного проекта бюджет будет складываться по-разному, из разных источников с привлечением всех мыслимых форм финансирования.
Я специально начинаю компанию самостоятельно, чтобы на чуть более позднем этапе привлечь стратегического партнёра, разделяющего мои амбициозные планы и способного инвестировать серьёзные деньги в более или менее оформленный проекта. Поэтому на данном этапе мне партнёры не нужны.
— То есть Фёдор Бондарчук и Сергей Мелькумов — не бизнес-партнёры?
— Мы являемся партнёрами по ряду проектов, которые мы делаем вместе, но — да, не в этой компании. Хотя не исключаю, что мы можем стать партнёрами в их компаниях. Я рассматриваю AR Films как фонд, который может входить не только в производство отдельных проектов — это понятно и просто, — но и во владение компаниями моих партнёров, друзей или вообще незнакомых людей. Это студийный принцип работы, когда студия владеет разными, часто совершенно не связанными друг с другом проектами.
Я считаю, что наши медиа бесконечно персонифицированы и успех зависит исключительно от имени, отчества и фамилии тех людей, которые стоят за тем или иным проектом. Я верил в это всегда и верю сейчас. Поэтому бизнес-модель в моём случае складывается в первую очередь из базового признания личности в каждом творческом проекте и желания найти ту систему отношений, в которой каждый партнёр будет максимально удовлетворён.
— Как Ваши планы соотносятся с тем, что в своём недавнем интервью «Коммерсанту» Вы говорили о том, что у нас нет кинобизнеса и кино как индустрии и рынка?
— Есть два принципиальных момента. Первое. Телевидение представляет собой безусловный рынок и станет одним из двух главных компонентов будущего характера моей деятельности. Второе. И я, и мои партнёры никогда не были связаны рамками одного российского рынка. Я лично был вовлечён в производство международной продукции. Я уверен, что на рынке есть место компании, которая может успешно работать и дома, и с международными партнёрами. Эти два обстоятельства делают перспективу моего бизнеса или проекта, о котором я думаю, чуть более оптимистичными, чем один кинематографический рынок.
— Позволю себе процитировать ещё один момент из интервью «Коммерсанту». Вы сказали о том, что займётесь созданием кино- и телеконтента, исходя из своих личных предпочтений, а не только из формата каналов, входящих в «СТС Media». Чем Ваши предпочтения расходятся с каналом?
— Не расходятся, просто если контент только для каналов СТС — молодёжного телевидения, то запущенные мной фильмы — навскидку: «Белая гвардия» по Булгакову, «Сталинград», который делает Бондарчук, и совершенно радикальный артхаусный эксперимент замечательных документалистов Павла Костомарова и Александра Расторгуева — нельзя показать на СТС. Поэтому мне всегда приходилось выбирать: оставаться ли в формате очень мной любимых «Папиных дочек» или «Ранеток», или делать что-то ещё.
— Какой будет судьба киноверсии по «Папиным дочкам»?
— Да, мы это обсуждаем, и этим я бы занимался с удовольствием. Но тут многое зависит от канала. Если договоримся — буду делать.
Беседовала Анастасия Алексеева
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
