«Между нами есть конкурентная борьба и уважение к сопернику»
В телевизионной Академии состоялось ежегодное награждение по итогам текущего сезона. За цикл документальных фильмов «Отдел» («Культура») Клуб телекритиков присудил спецприз Александру Архангельскому. Александр Архангельский — это тот, который «Тем временем» и «Фабрики памяти. Библиотеки мира».
Тот, который пару лет назад на очередной премьерской встрече с писателями задал Путину два вопроса: могут ли рассчитывать на помилование «попавшие под раздачу» фигуранты дела Ходорковского, и как премьер относится к травле Александра Подрабинека, устроенной движением «Наши». Один из немногих, не позволяющих телевидению потерять лицо. С Архангельским беседует Вера Цветкова.
— С заслуженной наградой тебя, Саша, за документальный сериал «Отдел»!
— Спасибо, но для меня это — скорее, роман, сериал делают по другим законам драматургии. Роман, где герои незаметно разрастаются, становятся в центр эпохи; развязка, как всегда, трагическая, но светлая. Поначалу вся среда на «Отдел» топотала ногами, а я думал: «Вы сейчас ругаетесь, потом привыкнете, потом вам будет казаться, что только так и можно, а когда кто-нибудь придет и сделает принципиально иначе, скажете: нет, надо делать так, как сделан «Отдел». — Прав будет тот, кто сделает принципиально иначе.
— Это твоя сквозная тема — интеллигенция?
— Пока — да. Не то, чтобы я так уж сильно любил интеллигенцию, но про кого я еще могу рассказывать? Только про то, что понятно самому изнутри — со всеми плюсами и минусами. Про атеистов снял, теперь вот снял про верующих — в ближайшем будующем надо подумать о тех, кто был гуманистами и разваливал советскую власть с моральной точки зрения.
— А почему именно эти герои — ранние «шестидесятники» в «Отделе» и поздние «шестидесятники» в «Жаре»? Потому что и те, и другие — фантастическое поколение?
— Это самая близкая к нам в истории эпоха, которая уже сложилась. Ты не можешь рассказывать о современности — ты участник её, ты ее конструируешь, и вольно-невольно будешь в какую-то сторону подталкивать рассказ. Ты не можешь построить параллель и аллюзию по отношению к эпохе, которая еще не завершилась.
Герои «Жары» — это, условно говоря, переход от поздних «шестидесятников» к «семидесятникам». Все поколения — фантастические, у каждого есть своя фантастическая судьба, просто она поздно раскрывается. «Шестидесятники» очень ярки, но «Жара» не про них . В «Отделе» я шел за поколением, которое после войны — из небытия, из невозможности! — пришло на философский факультет: представители его стали философами и вписались во все мировые контексты. В основном они были атеистами и марксистами. В «Жаре» я иду за героем, герои ее — ушедшие от шестидесятнических идеалов к совершенно другим, — более того, с самого начала не разделявшие тех утопических иллюзий, какие были у героев «Отдела».Это поколение раскрыло себя в истории принципиально новым образом — оно уходило в веру не от политической безнадеги — она их к этому моменту уже не волновала — а совсем по другим причинам. Они приговорили систему, они были первым поколением, которому оказалось не о чем разговаривать с властью. «Шестидесятники» с властью болролись, они верили в то, что общество может быть другим. Герои «Жары» исходили из того, что ничего другого, чем уже есть, не будет — живи иначе, параллельно. Кто-то стал диссидентом — кто-то не стал, кто-то, как отец Александр Мень, запретил себе даже думать о возможности политического диссидентства, потому что Бог его избрал не для того, чтобы бороться с властью.Завершаем, останавливаемся мы на 84—87 годах — на процессах, в которые мы сегодня все еще вовлечены. Первая серия «Жары» заканчивается фрагментом из Венедикта Ерофеева «И только жаркий туман...», вторая Пастернаком «И чувствовал рук твоих жар», третья — Ахматовой «Дорога не скажу, куда», и четвертая — Кушнером «Вроемена не выбирают — в них живут и умирают». Гениальные строчки. Ясное спокойное понимание того, что история — это трагедия, в которой ты живешь свою жизнь. Весь фильм — про выбор.
— Ты хотел показать нынешним, как должно быть (и что «богатыри — не мы»)? Пытаешься ориентировать зрителя на благо?
— Мы — не судьи, мы — рассказчики. Зачем, к примеру, пишут книгу? Потребность рассказать и потребность сделать это как можно лучше. Вторая задача — достучаться до чужих (у «Отдела» доля была — 6%, что превышает обычную долю «Культуры») — не для того, чтобы они уверовали. Чтобы показать им людей, скоторые прожили свою жизнь и встретились с верой, как со счастьем (вера — не долг, но счастье). Почему цикл называется «Жара»? — это метафора внутреннего выгорания. Люди начинают искать воздух — и находят. Я — свидетель, я должен не мешать фактам и людям течь сквозь меня, но я должен так подавать эти потоки, чтобы они считывались сегодняшним глазом.Моя задача в том, чтобы пример героев стал не инопланетным, а живым. Свои и так посмотрят, а чужие...
— А чужие смотрят НТВ.
— Общедоступный канал и трэш — вещи несовместимые, где это видано — власть пустила частный мужской канал на федеральные частоты . Есть принцип дятла: долби свое дерево, пока голова не отлетит. Не факт, что отлетит, а я — упрямый. Один достучался, другой... Стучащих должно быть много.
Что с «Отделом», что с «Жарой» — такое ощущение, что выходишь на непаханное поле. Световой день отработал, а назавтра тебе задают вопрос: почему только 10 соток вспахано, а остальные 120 гектаров? Ответ: друзья, не вспахано — так пашите. Взбудоражена тема — замотивирован интерес к ней — выходите в поле! Я в «Жаре» иду от человека, но когда отбираю, почему тот, а не этот, следую внутренней логике моделирования: должен быть тот, который, не враждуя с советской властью, но и не соприкасаясь с ней, жил параллельной жизнью — это отец Глеб Каледа, доктор геологических наук и тайный священник. Должен быть кто-то из тусовочного низового интеллигентского мира — это БГ и весь круг кафе «Сайгон». Обязательно должен быть тот, кого советская власть превратила в диссидента и протащила по психушкам — это правозащитник и создатель кружка Ойкумены Сандр Рига. Должен быть тот, кто оказался духовным лидером поколения — это Сергей Аверинцев, духовным пастырем поколения — это отец Александр Мень. И тот, кто открыл смыслы — это владыка Антоний Сурожский (во время войны был хирургом в Сопротивлении). Кстати, знаешь, как Сурожский говорил о смерти? Не боятся умирать убежденные атеисты и святые, для всех остальных смерть — проблема.
Невероятные истории, представить их невозможно, — а они были, и еще недавно — мы с тобой уже жили на свете.
— Ничего, если я обращусь к современности? Как тебе не лишенный сана актер и экс-кандидат в президенты Охлобыстин?
— У меня к нему нет претензий. Вот смотри: кто-то поставил на нем эксперимент — может ли быть в постмодернистскую эпоху постмодернистский священник? Выяснилось — не может. У меня вопрос к тем, кто его втянул в это дело. Охлобыстин подставлен в эту ситуацию: он просто актер актерыч, несчастный раздваивающийся человек. Хорошо бы, чтобы его вызвал кто-нибудь из иерархов, поговорил с ним и попросил его так больше не делать.Нельзя жить в игровой системе.
— А вообще можно жить в системе? Как известно, с некоторых пор в обществе растут настроения «чемодан — вокзал».
— Нельзя жить в гостях. Жить нужно дома. Я живу внутри русской культурной среды, это моя жизнь. Надо задать себе вопрос — господь для чего тебя предназначил? Был бы я химиком — я б еще в 90-х обязан был уехать, потому что не было реактивов, и я бы не мог исполнить свое предназначение. Пока не сажают — и пока не голодают мои дети — какого лешего я должен уезжать из своей страны?.. Давай лучше вернемся к проектам. Хочу сказать, что снимаю шляпу перед продюсером Марго Кржижевской, которая сделала все, чтобы они состоялись. Сомневаюсь, что она с нами вышла хотя бы в ноль... Ей это было интересно — она на этом не зарабатывает, но она понимает, что это — нужно. Поэтому — моя сердечная благодарность Марго, и это не формальная благодарность. Мы живем в стране, где человек — равно институту. Все талдычат «Телевидение ужасное», но на этом пространстве есть люди и люди, одни существуют по этим правилам — другие по другим. Это вопрос удачи, вопрос амбиций и вопрос смирения с жизнью — ты прыгаешь через планку или не прыгаешь. Цитирую Махатму Ганди: «Каждый идет в одиночку». Для того, чтобы ты мог идти в одиночку, кто-то тебе должен протянуть руку и дать шанс. Не было бы продюсера Марго Кржижевской, руководителя «Культуры» Сергеня Шумакова, руковдителя ВГТРК Олега Добродеева — не было бы реализации.
Беседовала Вера Цветкова
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Шоу «Вечерний Ургант» как «Парфенон для парвеню».
Несмешная пародия на американские «Late night shows». - «Поздравляю вас, господа, соврамши!».
Хэштег «НТВлжет» стал лидером трендов Twitter в России . - Слишком умные телевизоры.
«Задача нас, гиков, постепенно менять привычки потребителей своим примером, надеясь, что, однажды, «умные» телевизоры займут своё место в post-pc мире». - Полёт с Малаховым.
Ток-шоу после катастрофы «Локомотива». - Общественное ТВ: быть или не быть .
«Кто бы не финансировал местные СМИ, при нынешнем разгульно-чиновническом строе в России местная администрация управляла и будет управлять ими». - НМГ стала совладельцем РЕН ТВ.
- Работодатель и работобратель.
«Не так я себе это видела». - Моя история с НТВ.
Блогеры поминают старое НТВ. - Окно в Европу.
Музыка возвращается в телеэфир? - Вам письмо от бритвы.
Муз-ТВ запустило шоу «Топ-модель по-русски» .
