«Следует признать, что мы не умеем как следует прогнозировать влияние сильных глобальных сдвигов на экономический рост. Спад в 9,5% ВВП в России в первом квартале 2009 года практически никем не прогнозировался. Бытовало мнение, что высокие золотовалютные резервы избавят нас от потрясений. Так что экономическая наука, к сожалению, далека от совершенства».
— Виктор Меерович, занимается ли кто-нибудь систематически и всерьёз проблемой глобального прогнозирования экономики? Казалось бы, одним из приоритетов экономической науки должно быть если не предотвращение, то хотя бы предсказание глобальных потрясений — таких, как нынешний кризис?
— Есть целый ряд специалистов (в том числе и среди наших докладчиков), которые занимаются как раз такими задачами, и созданные ими математические модели имеют определённую предсказательную силу. Но нынешний кризис обладает множеством особенностей, из-за которых его предсказание было маловероятным. Вплоть до 2007 года среди бизнесменов, политиков, руководителей центральных банков была очень распространена точка зрения, согласно которой информационные технологии создают возможность бескризисного развития. Сейчас среди специалистов нет согласия ни относительно ожидаемой глубины спада, ни относительно его длительности. Ближайшее будущее сильно зависит от случайных факторов, от конкретных решений конкретных организаций. Например, от того, как поведут себя денежные власти США, каким образом будут менять ставки центробанки разных стран, какие меры предпримут правительства и т.д. Следует признать, что мы не умеем как следует прогнозировать влияние сильных глобальных сдвигов на экономический рост. Скажем, спад в 9,5% ВВП, который Россия имела в первом квартале 2009 года, практически никем не прогнозировался, бытовало мнение, что высокие золотовалютные резервы избавят нас от потрясений. Так что экономическая наука, к сожалению, далека от совершенства. Это правда.
— Можно ли провести такую аналогию: метеорология тоже далека от совершенства (а есть и принципиальные препятствия к точному прогнозированию погоды), тем не менее результаты заметно улучшаются — за счёт новой методологии, за счёт массированного сбора и обработки данных. Делается ли что-либо подобное в экономике?
— Да, эта аналогия очень правомерна. Прогнозы погоды 30-летней давности были крайне несовершенны. Метеорологи постоянно были предметом насмешки. Сейчас новые модели и вычислительные средства позволяют гораздо точнее предсказывать погоду. Я думаю, что в ближайшие 20—30 лет то же самое произойдёт и с прогнозированием экономических процессов.
Сейчас в разных странах энергично работают над так называемыми вычислимыми моделями общего экономического равновесия, основанными на довольно изощрённой теории. Такие модели используют многие правительства, Всемирный банк, Международный валютный фонд. Этот инструмент совершенствуется. Динамические версии таких моделей в будущем позволят лучше предсказывать глобальные кризисы. На нашем конгрессе в докладах Дмитрия Сергеевича Чернавского и Игоря Гермогеновича Поспелова были представлены модели развития, предназначенные для качественного и количественного прогноза динамики российской экономики.
— Каково место эконофизики в общей картине математической экономики — сейчас и в перспективе?
— Эконофизики обладают серьёзным математическим аппаратом и опытом моделирования естественных явлений, который может пригодиться в экономических исследованиях. Я думаю, что они смогут внести свой вклад в развитие экономики. Другое дело, что достижение взаимопонимания потребует усилий: экономистам придётся осваивать новый, эконофизический язык, а эконофизикам более тщательно изучать современную экономическую теорию. Скорее всего, будет происходить сближение разных методологий. Влияние физики на экономическую науку несомненно — как в момент её зарождения, так и впоследствии. Поэтому мне думается, что союз физиков, интересующихся экономикой, математиков и экономистов может быть очень полезным.
— Вы видите перспективы подключения ещё и других наук — скажем, психологии, биологии?..
— Разумеется, это и сейчас уже происходит. Экономика — очень агрессивная наука! Она вторгается в самые разные области знания. Сейчас она использует и социологические методы, и демографические модели, предлагает, используя аппарат теории игр, решение некоторых психологических задач, рассматривает проблемы культурологии, этики. Скажем, «теория счастья» стала в каком-то смысле экономической теорией. Мы живём в эпоху мультидисциплинарности, и синтез наук, особенно когда речь идёт о таких сложных явлениях, как общество, на мой взгляд, совершенно необходим. Это нужно и экономике, и смежным областям знания.
Беседовал Ивар Федоуз
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
