Донна Тартт. Маленький друг: Роман. М.: Иностранка, 2010.
Человек, впервые присоединивший к существительному «детство» прилагательное «счастливое», за своё лицемерие достоин наихудшей кары: адского котла с кипящей манной кашей, обильно политой тошнотворным рыбьим жиром, для такого грешника будет маловато. Уж те-то, кому сейчас десять или двенадцать, прекрасно знают, что детство — тюрьма строгого режима, время бессилия и бесправия, мучительная пора вынужденного сосуществования с жукоглазыми инопланетянами, не понимающими элементарного и при этом самодовольно считающими себя твоими родными и близкими.
Свежепереведённый роман американки Донны Тартт именно об этом мрачном периоде человеческой жизни. То есть формально история, которая рассказана писательницей, выглядит как детектив: согласно сюжету, более десяти лет назад при весьма таинственных обстоятельствах погиб юный Робби Клив-Дюфрен. И вот теперь двенадцатилетняя сестра мальчика Харриет с маниакальным упорством старается вычислить убийцу, а найдя предполагаемого душегуба, покарать его любыми доступными ей средствами, от королевской кобры, брошенной в машину с эстакады, до старого отцовского револьвера, неожиданно оказавшегося исправным.
Однако на самом деле роман «Маленький друг» детективом лишь притворяется. Как и в переведённой годом ранее книге Тартт «Тайная история», здесь почти демонстративно попраны жанровые каноны: экспозиция занимает больше половины текста, развешанные по стенам ружья в большинстве своём не стреляют, а главная загадка в конце так и остаётся неразгаданной. Впрочем, книга, разумеется, вовсе не о преступлении-наказании. Процесс мщения для малышки Харриет не столько благородный акт восстановления некогда попранной справедливости, сколько попытка обрести хоть какую-то твёрдую почву среди вязкой тины бессмысленного повседневного существования в том унылом и удушливом мирке, где, кажется, всему твоему семейству (от давно пропавшего с горизонта папы-гастролёра до сомнамбулической мамы, от авторитарной бабки до её сестёр, тратящих все силы на борьбу с подступающим маразмом) до тебя, по сути, нет дела. И, как ни парадоксально, интерес к девочке проявляют только злодеи — члены жутковатого семейного клана братьев Ратклифф, который состоит из сбрендившего уголовника Фариша, его подручного Дэнни и сомнительного святоши Юджина, узревшего Бога в ходе отсидки. В схватке с Ратклиффами Фортуна примет сторону девочки, но к торжеству справедливости всё это отношения иметь не будет...
Вообразите себе фильм «Один дома», снятый не весёлым голливудским бодрячком Крисом Коламбусом, а постановщиками кровавого «Фарго» — саркастичными мизантропами братьями Коэнами. Представили? Ну тогда о финале романа Донны Тартт вы легко догадаетесь сами.
* * *
Критика:
Фёдор Косичкин («TimeOut»):
«Марк Твен, не смутившись грустной завязкой, сделал бы из этого юмористический детектив о юной сыщице; Стивен Кинг напустил бы мистики (с действенным участием покойного братца); Фолкнер сосредоточился на падении патриархальных нравов (к тому же один из героев книги — даун, как Бенджи в «Шуме и ярости»), а Джонатан Франзен — на упадке и распаде семьи. Донна Тартт, объединяя черты всех этих писателей, скрепляет их собственным, незаемным изощрённым психологизмом и напряжённой непредсказуемой интригой».
Блогеры:
baroni (Лаборатория фантастики):
«Маленький друг» — это филигранная проза, ручная работа, тончайший психологизм, даже не юмор или ирония, а горький сарказм вперемежку с безысходностью.
Основная часть романа написана от лица 12-летней девочки, принявшейся за собственное расследование загадочной смерти старшего брата. При этом надо отметить, что брат героини погиб более десяти лет назад, когда самой девочке было всего полгода.
Тартт виртуозно играет с мировой классикой: цитирует М. Твена, У. Фолкнера, Р. Киплинга. Но делает не в лоб, не прямолинейно, не при помощи явных цитат и заимствований, а тонко, ненавязчиво, интеллигентно.
Получился своеобразный «анти-Том Сойер» и «анти-Ким». История о том, что происходит, когда одинокий и весьма незаурядный ребёнок начинает всерьёз играть (причём, из самых лучших побуждений) во взрослые игры.
Очень умный, лиричный, жёсткий текст одновременно».
